Наступил конец октября, осень в полной мере вступила в свои права. Солнце больше совсем не грело, и даже теплая зимняя одежда не спасала нас от холода. Конец учебного года по ощущениям приближался гораздо стремительнее, чем раньше: не потому ли, что впереди нас ждали выпускной и экзамены? Похоже, еще и зима предстояла особенно морозная и пасмурная.

Но даже плохая погода не могла помешать проведению школьных мероприятий, в том числе конкурса хоров, который был запланирован на конец триместра. Почему-то такие соревнования ужасно популярны в средних и старших школах. Причем выпускные классы всегда сражаются за победу с особым азартом.

Вообще-то немало ребят стесняются петь на публике, а многие и вовсе считают музыку в школе лишним предметом, но, как только речь заходит о конкурсе хоров, равнодушных не остается. Наверное, когда ты подросток, которому сложно совладать с эмоциями, пение в хоре помогает успокоиться и пустить энергию в мирное русло.

– Аккомпанировать будет Моримия, – объявил староста класса Тахара под жидкие аплодисменты.

Обычно в старшей школе все заранее понимают, кто именно из класса возьмет на себя роль аккомпаниатора. Хоры часто выбирают песни со сложными инструментальными партиями, сыграть которые немногим под силу, поэтому аккомпанировать год из года просят одних и тех же учеников.

Меня назначали аккомпаниатором на каждом конкурсе хоров начиная с девятого класса – к тому времени я занималась фортепиано всего три года. Я начала учиться играть довольно поздно, в шестом классе, но занималась каждый день и, наверное, поэтому быстро добилась ощутимого прогресса – уже через полгода я могла без труда сыграть аккомпанемент для хора средней школы. Правда, сейчас у меня дома только электронное фортепиано, клавиши на котором нажимаются очень легко, так что не мешало бы попрактиковаться в кабинете музыки, чтобы привыкнуть к тугим клавишам акустического рояля.

– Зайди в кабинет музыки после уроков. Кикути проведет встречу с аккомпаниаторами.

Когда классный час закончился, Мукаи вручила мне ноты. Оказалось, наш класс будет петь «Однажды утром». Знакомая песня: в прошлом году ее уже исполнял один из выпускных классов. Это великолепная композиция – она начинается тихо и нежно, но постепенно звук нарастает, а в конце раздаются громкие, величественные аккорды. Вот бы поскорее ее сыграть. Когда я смотрю на нотный лист, в голове сразу начинает звучать мелодия, а руки сами тянутся к пианино.

– Справишься? Я понимаю, у тебя скоро экзамены, подготовка к выпускному…

– Я постараюсь.

Конкурс пройдет двадцатого ноября, а значит, у меня есть еще месяц на подготовку. Думаю, мне должно этого хватить, чтобы разучить свою партию.

– Только не забывай об учебе, – строго наказала Мукаи.

После уроков всех аккомпаниаторов из нашей параллели собрали в одном кабинете – учительница музыки Кикути согласилась помочь нам подготовиться к конкурсу. Поначалу хор в основном репетировал отдельно, так что Кикути могла позаниматься с нами индивидуально.

Среди собравшихся были Кубота из «А» класса, Симаниси из «В» класса, Тада из «Г» класса и Каваи из «Е» класса. Все те же, что и в прошлом году, хоть распределение по классам немного и поменялось.

– Мне сказали, от «Д» класса выбрали Хаясэ. Он опаздывает, не знаете? – поинтересовалась Кикути.

Хаясэ… Первый раз слышу. В прошлом году шестым аккомпаниатором была Мияко. В этот раз выбрали кого-то другого? Прошло несколько минут, но Хаясэ так и не появился. Потеряв терпение, Кикути сказала:

– Странно. Можете сбегать его позвать?

– Он, наверное, уже ушел домой, – пробормотал Симаниси из «В» класса.

– Ушел? И никого не предупредил?

– Нет. Может быть, у него сегодня занятия по фортепиано.

– А, понятно, ну раз занятия, ничего страшного. Сегодня я просто расскажу, как мы с вами будем работать, – спокойно ответила Кикути и раздала нам распечатки.

Это было расписание репетиций аккомпаниаторов. Кикути планировала заниматься с нами после уроков вплоть до самого конкурса. В следующий раз нам предстояла еще одна общая встреча, а после нее мы должны были приходить на занятия уже по двое, так что мое имя стояло в графике через каждые три-четыре дня.

– Встретимся с вами через три дня. Потренируйтесь, чтобы на занятии вы уже могли что-то показать, – объявила Кикути и отпустила нас по домам.

– Юко! – вдруг раздался чей-то голос прямо за моей спиной.

Я подняла голову и, увидев рядом Моримию, торопливо сняла наушники.

– Ты меня напугал.

– Я тебя зову, зову. Ужин готов. Сейчас остынет, – проворчал Моримия.

Я думала, он преувеличивает, но, взглянув на часы, обнаружила, что уже почти восемь. Кажется, я так увлеклась игрой на пианино, что даже не заметила, как Моримия вернулся и приготовил ужин.

– Очередной кошмарный сезон подготовки к конкурсу хоров? – поинтересовался Моримия, когда мы сели за стол.

– Ну зачем ты так. Ой, как аппетитно!

На ужин у нас был рис с грибами, лосось, запеченный в фольге, и суп мисо. От осенних[35] продуктов всегда исходит такой замечательный аромат! Я вдохнула поглубже и, пожелав Моримии приятного аппетита, принялась за еду.

– И сколько еще тебе готовиться? Опять сидишь в своей комнате, как затворница. Я тебе стучу, а ты не отвечаешь. Поскорей бы уже этот конкурс прошел, – пожаловался Моримия, посыпая свой рис мелко нарезанным луком.

– Всего месяц. До двадцатого ноября.

– Как долго. Тридцать мучительных дней. А не хочешь тоже лук добавить? – Моримия протянул мне миску с луком.

– Да, давай. И не ворчи! В старшей школе сам наверняка изо всех сил готовился к конкурсу хоров, – ответила я, забирая мисочку.

Моримия любил добавлять в блюда различные приправы, так что дома всегда был наготове измельченный зеленый лук.

– Ну, я бы не сказал, что мы тогда сильно старались. Все-таки на носу были экзамены.

– Правда? Ты небось просто не обращал внимания, как все вокруг с горящими глазами бегают на репетиции.

По крайней мере, я бы такому не удивилась. Думаю, он и в старшей школе держался в стороне от одноклассников.

– Ну и ладно. Мне все равно никогда не нравилось петь, – невозмутимо ответил Моримия.

– И тебе все равно пришлось участвовать…

– Откуда столько жалости в глазах? Не надо на меня так смотреть, – скривился Моримия и добавил себе еще немного лука.

Рис с грибами, жареным тофу и водорослями хидзики. Нежный бульон пропитывает все ингредиенты, в воздухе витает вкуснейший аромат грибов. И в качестве приятного акцента – текстура хрустящего свежего лука. Я тоже насыпала его побольше и не прогадала.

– С луком можно есть рис до бесконечности. Ладно, сейчас быстренько подкреплюсь и перед сном еще немного поиграю.

Конкурс уже совсем скоро. Неужели мне и правда разрешат позаниматься на рояле в кабинете музыки? А потом я смогу еще и исполнить композицию вместе с целым хором?.. При одной мысли об этом сердце трепетало от радостного волнения.

Пока я торопливо отправляла в рот рис, Моримия тяжко вздохнул:

– Ох… Ну и что мне с тобой делать…

Следующая встреча аккомпаниаторов состоялась через три дня. На этот раз пришли все, даже Хаясэ. Кубота рассказывала, что он уже много лет занимается фортепиано и собирается поступать в консерваторию, так что я представила себе юношу тонкой душевной организации, беззаветно влюбленного в фортепиано и посвятившего всю свою жизнь музыке.

Но Хаясэ, которого я увидела на репетиции, оказался энергичным, высоким, крупным парнем с массивными руками и крепкими ногами – такого скорее ожидаешь увидеть в команде пловцов или баскетболистов. Насколько я поняла, Хаясэ попросили подменить Мияко после того, как та сломала палец, и до этого ему еще никогда не приходилось исполнять аккомпанемент для хора. Я уставилась на его широкие, мощные пальцы: интересно, какой звук он может извлечь ими из фортепиано?

– Сегодня я просто хочу послушать, как вы звучите. Играйте в полную силу, не бойтесь ошибиться. И внимательно слушайте исполнение друг друга, это тоже очень полезно. Так, класс «А», Кубота, пожалуйста, – пригласила Кикути.

Кубота села за пианино. Ее класс выбрал песню под названием «Радуга». Тонкие пальцы Куботы заботливо плели легкую ажурную мелодию. Всего за три дня она выучила партию и исполнила ее безупречно, без единой ошибки! Впрочем, чему тут удивляться – она начала заниматься музыкой еще в первом классе и была очень одаренной пианисткой.

– Молодец. Осталось немного доработать. Чуть-чуть поувереннее. Так, а дальше у нас Моримия из «Б» класса, – вызвала меня Кикути, хотя еще не успели смолкнуть аплодисменты Куботе.

Конечно, я более-менее успела выучить свою партию от начала до конца, но точно не смогу исполнить ее так же хорошо, как Кубота. С трудом справляясь с волнением, я неловко поклонилась и начала играть.

Клавиатура акустического инструмента очень отличается от клавиатуры электронного пианино. Если играть на нем такими же легкими движениями, как на электронном, пальцы будут просто скользить по поверхности клавиш, не извлекая из них никаких звуков.

В песне «Однажды утром» мелодия и тональность меняются несколько раз, но я слишком сильно сосредоточилась на нотном тексте, боясь ошибиться, и совершенно позабыла о том, что вместе с мелодией и тональностью должно меняться и настроение. К тому же некоторые ноты прозвучали неуверенно из-за того, что я, привыкшая играть на электронном инструменте, недостаточно сильно нажимала на клавиши.

Когда я закончила, Кикути сказала лишь:

– Хорошо. Встретимся снова через три дня.

А до этого Куботе она говорила: «Осталось совсем немного доработать…» Значит, мне еще заниматься и заниматься.

Я поклонилась и поблагодарила учительницу. Следующим играл Симаниси. Он тоже успел выучить ноты наизусть и идеально исполнил свою партию. К тому же он поработал с темпом и динамикой, привнеся в мелодию что-то свое. «Г» класс решил попробовать взять песню в жанре госпел[36], но, кажется, неровный ритм давался Таде с трудом. Впрочем, она хорошо играла на фортепиано, поэтому слушать ее исполнение все равно было приятно. «Как же здорово все подготовили свои партии!» – восторженно подумала я, как вдруг раздался голос Кикути:

– Следующий – Хаясэ.

Интересно, как он сыграет?.. Я замерла и приготовилась слушать. Хаясэ уселся на не по росту высокую банкетку и, нависнув над клавиатурой, сразу же начал играть, даже не поставив перед собой ноты. Класс «Д» выбрал «Оду Земле».

С первым же аккордом, который взял Хаясэ, атмосфера в кабинете музыки переменилась. Он неторопливо стучал по клавишам, и в его исполнении каждая нота, даже самая тихая, получалась выразительной и эхом разносилась по классу. Каждое нажатие клавиши его длинными сильными пальцами вызволяло живой насыщенный звук. Выступление Хаясэ околдовало меня с самого первого такта.

Фортепианное соло. Оно звучало так ярко и наполненно, что казалось, играет целый оркестр или, не дождавшись совместной репетиции, поет хор. Музыка ошеломляла, она проникала мне в самое сердце. Потрясающе. Такое чувство, будто все тело растворялось в этом звуке. Еще никогда в жизни я не слышала такой игры на фортепиано.

Когда Хаясэ закончил, я ощутила, будто послушала выступление какого-то именитого музыканта в концертном зале. Я даже не заметила, как начала аплодировать.

– Ого! Вот это здорово! – поделилась я с сидевшей рядом Куботой.

Следующей вышла Каваи из «Е» класса, но ее выступление я прослушала. В ушах по-прежнему звучала мелодия, которую сыграл Хаясэ.

– С завтрашнего дня вы будете приходить ко мне на занятия по двое. Расписание найдете в распечатках. Если в какой-то день у вас не получается прийти, можете с кем-то поменяться. Вам еще есть куда расти, так что отнеситесь к репетициям серьезно, – подытожила Кикути.

«Есть куда расти». Неужели и Хаясэ тоже может играть еще лучше? Как бы я хотела послушать его снова, когда он доведет свою игру до идеала.

– Хаясэ так классно играет на фортепиано!

Мы с Куботой шли к станции после репетиции.

– Ага, – согласилась Кубота.

– А ведь сколько еще таких талантливых пианистов, о которых мы даже не знаем.

Когда мы с Куботой возвращались домой, на часах еще не было и пяти, но солнце уже садилось. Близился ноябрь. Подул морозный ветер, в котором не было ни намека на дневное тепло, и я поспешила спрятать руки в карманы.

– До этого он никогда не аккомпанировал на хоровых конкурсах, потому что не хотел отвлекаться от собственных занятий. Так что вроде как пришлось его уговаривать поучаствовать вместо Мияко, когда та сломала палец, – рассказала Кубота.

– Правда?

– До восьмого класса мы с ним ходили в одну музыкальную школу. Но со временем он стал играть лучше наших учителей и ушел. Сейчас он занимается в другой школе, туда от его дома час на поезде.

– Ничего себе. Круто.

– Да ладно, ты еще круче, чем он!

– Что? Почему? – удивилась я.

– Ты же самоучка, верно? К тому же у тебя дома только электронное фортепиано, но ты все равно сегодня смогла исполнить свою партию! Это Хаясэ должен тобой восхищаться.

– Вообще я брала уроки фортепиано в средней школе… А к сегодняшней репетиции я начала готовиться, как только получила ноты: занималась дома по нескольку часов в день, даже папа уже начал косо на меня поглядывать.

– Какой у тебя чудной отец. Дочь занимается, а он недоволен, – рассмеялась Кубота, откидывая назад свои красивые длинные волосы.

Вчера Моримия вообще начал возмущаться: мол, я играла настолько громко, что у него разболелись уши. Ну и чушь, я ведь играла в наушниках. Наверное, ему просто не нравится, что из-за фортепиано я не успеваю заниматься другими делами. Но, как бы то ни было, сегодня мне впервые за долгое время придется готовить ужин самой.

Когда мы дошли до станции, я сказала:

– Мне еще в магазин надо зайти, так что давай, увидимся завтра, – и помахала Куботе на прощание.

Как так вышло, что я умею играть на фортепиано? Этим вопросом задавалась далеко не одна Кубота. Видимо, сложился какой-то стереотип, будто пианино – это инструмент исключительно для детей из богатых семей. Может быть, мне, девочке, у которой кучу раз менялись родители, которая когда-то бегала в пекарню за бесплатными хлебными корками, пианино действительно совсем не подходит. Но в средней школе я не представляла без него своей жизни.