Закончив делать домашнее задание, я отправилась в гостиную.

– Что на ужин? – поинтересовалась я, стоя на пороге.

Комнату наполнял запах чеснока.

– Как что, конечно, гёдза. Я добавил в начинку побольше чеснока с луком! – радостно откликнулся с кухни Моримия. – Те, что уже пожарились, поставь на обеденный стол.

– Гёдза посреди недели… Мне же завтра в школу.

Я забрала у Моримии полную тарелку пельменей и отнесла ее в гостиную. Поджаристые гёдза выглядели очень аппетитно, но ядреный запах лука с чесноком не внушал мне доверия.

– Жара так выматывает! Но ничего, сейчас поедим гёдза и будем как огурчики. Я их штук пятьдесят налепил.

– Правда, что ли?! Но я нормально себя чувствую…

Моримия расставил на столе три миски, полные гёдза:

– Ну, давай приступать, пока не остыло.

Горы пельменей выглядели так внушительно, что, казалось, достаточно посмотреть на них, чтобы наесться.

– Я положил чеснока и лука в два раза больше, чем нужно по рецепту. Любые недомогания как рукой снимет, – заявил Моримия, заглатывая первый пельмень.

– Потом ведь изо рта будет пахнуть, разве нет?..

– Ну и что? К тому же овощей я тоже добавил побольше. Так что на самом деле начинка не такая уж жирная.

Моримия принялся за второй пельмешек, и я тоже взяла один… Вкус оказался свежим и приятным, совсем не таким навязчивым, как запах.

– Как же вкусно!

– Да, неплохо! – согласно кивнул Моримия. – А как бодрит! Все-таки гёдза – отличное блюдо! Подкрепишься им, и уже не страшны никакие Сумиды, Ябаси и Ямори.

– Ну при чем здесь Ямори? Ты ведь жаловался на нее не просто потому, что притомился на жаре.

Вдруг я вспомнила, как на днях рассказала одноклассникам про свою семью. Вспомнила их лица, полные сочувствия и любопытства. В тот момент я старалась прикинуться беззаботной, но на самом деле мне всегда было тяжело говорить о своем прошлом.

– Эй, ау! Ты что зависла? Не отвлекайся от еды! – Пока я витала в своих мыслях, Моримия уже положил мне в тарелку новую порцию пельменей. «Таких малышей можно съесть целую кучу», – подумала я, жадно набрасываясь на гёдза.

– Не надейся, что тарелка пельменей поможет тебе разобраться с Ямори.

– Но ведь если я наберусь сил, мне будет легче поставить ее на место, разве нет?

– Конечно, когда человек полон энергии, ему проще добиться своего. Но вот запах чеснока изо рта вряд ли поможет расположить к себе окружающих. Что прикажешь делать, если меня начнет сторониться весь класс?

Я понюхала маленький пельмень, который сжимала палочками. Запах, хоть и пробуждал аппетит, все равно слишком резко бил в нос из-за обилия лука и чеснока.

– Но согласись, гораздо приятнее знать, что людей отталкивает неприятный запах, а не твое прошлое или скверный характер.

– Вот еще! Когда с тобой не хотят разговаривать, потому что у тебя пахнет изо рта, – это в сто раз хуже!

– Но зато, если что, можно будет смело валить все на чеснок. Гёдза и сил придадут, и в беде возьмут удар на себя. Представляешь, какое это могучее блюдо! – разглагольствовал Моримия. – Ой, что-то выпить захотелось. Ты не возражаешь? – с этими словами он потянулся в холодильник за пивом.

Вообще Моримия пил очень редко.

– А вдруг с тобой неожиданно что-то случится и мне нужно будет сесть за руль? В сериалы постоянно пихают такие эпизоды: мать посреди ночи прибегает к больнице и стучит в закрытую дверь с криками: «Откройте! У моего ребенка жар!» – пояснял он.

Хотя, если мне уж действительно станет плохо, можно будет просто вызвать скорую. Да и вообще, я же не младенец, чтобы среди ночи на всех парах везти меня в больницу.

Но на этот мой довод он высокопарно отвечал: «Родитель должен быть всегда готов принести себя в жертву ради своего ребенка». Тем не менее, если на нашем обеденном столе появлялись блюда, которые хорошо сочетаются с алкоголем, например гёдза или одэн[32], Моримия охотно выпивал. Видимо, в некоторые моменты он все же не был готов принести себя в жертву.

– Конечно, пей.

– Благодарю. – Моримия наполнил стакан. – Все-таки с пивом гёдза вкуснее. А ты не будешь?

– Разумеется, не буду!

– Это правильно. Хотя одному пить как-то неловко, – протянул Моримия, запивая пельмени большими глотками.

Поддавшись уговорам Моримии, я продолжала один за другим отправлять в рот маленькие гёдза. Раз уж я начала их есть, теперь терять уже нечего. Может, если выпью потом молока, изо рта будет не так сильно пахнуть…

Мы перешли к третьей миске пельменей. Получается, слопали уже штук тридцать… Моримия, все так же с аппетитом поглощая пельмень за пельменем, вдруг заявил:

– Все-таки в блюдах из теста, гёдза или, например, спринг-роллах, самое важное – это чувствовать пространство.

– Чувствовать пространство? Ты о чем? Неужели уже напился?

– Как ты можешь?! Разве я могу напиваться, зная, что моя дочь вот-вот распугает запахом изо рта всех одноклассников? Я имею в виду, что гёдза и спринг-роллы лучше не набивать начинкой до отказа, а оставить немного пустого пространства. Тогда жевать будет проще.

– И правда.

И пьяным, и трезвым, Моримия обожал рассуждать о еде. Вот и сейчас он привязался ко мне со своим «чувством пространства» вместо того, чтобы спокойно есть гёдза. Я кивала, вздыхая про себя: «Опять двадцать пять…»

– Именно благодаря этому свободному пространству внутри начинка получается такой хрусткой!

– Ого, надо же!

Моримия начинил свои пельмени мелконарезанными капустой и луком – они легко жевались и беспрепятственно проскальзывали в горло. Овощи были хорошо просушены, поэтому сохранили свой вкус и совсем не размокли. Умеренное количество начинки тоже сыграло свою роль, но прежде всего гёдза удались потому, что на их приготовление Моримия не пожалел ни времени, ни сил.

Я собиралась все это озвучить, но побоялась, что Моримия продолжит развивать тему, и передумала.

– Хорошо, что они получились такими малютками, а то бы мы все не съели.

Я взяла палочками последний пельмешек. Резкий запах меня уже не пугал.

– Вот это мы даем – смели вдвоем пятьдесят гёдза! – довольно ответил Моримия, допивая пиво.

– Даже не думала, что одними гёдза можно так наесться.

– Вот видишь! И завтра в школе ты теперь всех поставишь на место!

– Надеюсь…

– Ну, не волнуйся, если одноклассницы опять будут тебя задирать, я слеплю еще гёдза. Я специально купил продуктов побольше, чтобы на два раза хватило. – Моримия простодушно улыбнулся.

Гёдза, конечно, вышли вкусными, но есть их два дня подряд я была не готова. «Только не это… Хоть бы завтра все наладилось», – мысленно взмолилась я, наливая себе полный стакан молока.

На следующий день на пороге в класс меня окрикнули Хаяси и Мидзуно:

– Скажи, скажи, он что, правда такой красавчик?

– Кто?

– Твой папа. Похож на персонажа манги, да?

– Мы это вчера обсуждали после уроков.

Мы с этими девочками никогда особо не общались, с чего это вдруг они решили со мной заговорить? Растерянная, я направилась к своему месту.

– Мы слышали, он тебе еще и еду готовит?

– И друзей твоих угощает? Такой внимательный!

Неужели они и правда обсуждают Моримию? Но откуда им все это известно?

– Я рассказала, как недавно была у тебя дома, – донесся до меня голос Фумины, сидевшей поодаль.

– Ясно. Но… Никакой он не «красавчик», – пожала плечами я.

– Серьезно? Да брось. Тебе так повезло: живешь с молоденьким отчимом, который о тебе заботится! – восторженно воскликнула Мидзуно, увлеченная своими фантазиями.

– Мой отец – своеобразный человек. Легкомысленный, бестактный. У него нет ничего общего с героями манги. Вчера вот он приготовил на нас двоих целую гору гёдза. Я, конечно, выпила после ужина молока, но от меня наверняка все еще несет чесноком, так что сегодня лучше ко мне не подходить, – честно призналась я, но Мидзуно в ответ только рассмеялась:

– Моримия, да ты и сама говоришь чудно. Видимо, это отчим на тебя повлиял.

– Нет, у нас с ним нет ничего общего! От слова совсем!

Я не хотела, чтобы меня сравнивали с Моримией. И как раз когда я горячо убеждала девочек, что мы с ним ничуть не похожи, в кабинет зашли Сумида и Ябаси – стоило им переступить порог, как настроение в классе тут же поменялось.

– Ясно…

– Мы пойдем.

С лиц Хаяси и Мидзуно пропали улыбки, и девочки поспешили к своим местам. Учиться в старшей школе непросто: сколько гёдза ни ешь, от этого твои проблемы никуда не исчезнут. Хорошо хоть я выпила молока перед сном и еще утром, так что от меня никто не шарахается из-за чесночного амбре.

Пока Ябаси с Сумидой не было поблизости, ко мне еще несколько раз за день подходили одноклассники. Одни с любопытством расспрашивали меня о семье, другие сочувственно вздыхали: «Как же много тебе пришлось пережить». Со мной заговорила даже Моэ: «А почему только Фумина видела твоего папу? Так нечестно! Я тоже хочу с ним познакомиться». Я по-прежнему обедала и возвращалась домой в одиночестве, но все же лед между мной и одноклассниками начал постепенно таять. Похоже, в этот раз частая смена опекунов сыграла мне на руку.