Во второй половине декабря установилась пасмурная погода, и солнце лишь изредка показывалось из-за облаков. Даже в последний учебный день триместра небо оказалось затянуто тяжелыми, мрачными тучами. Я спешила в гости к хозяйке, чтобы показать ей итоговые оценки.

– Ого! Юко, ну какая же ты умница! – похвалила она меня, пробежав глазами по табелю успеваемости.

– Думаете?

Я вспомнила про оценки за прошлый триместр, которыми хвасталась еще перед папой. С тех пор у меня стало на пять пятерок меньше, а по математике я и вовсе отхватила трояк. Наша классная руководительница всегда говорила, что учиться нужно в первую очередь, но, лишившись поддержки отца, я потеряла прежний интерес к школьным урокам.

– Прошлый триместр я окончила лучше…

– Подумаешь. Ну взбрело учителю в этот раз поставить такие оценки, и что с того? – улыбнулась женщина и перешла к графе «Комментарии учителя».

– Ну-ка, ну-ка…. Добросовестно помогала работе библиотеки в течение триместра. Ответственная, заботится о друзьях… Прямо душа радуется такое читать!

– Да, наверное… – кивнула я, потягивая теплое какао, которое налила мне хозяйка.

Еще в прошлом году я с восторгом читала комментарии классной руководительницы, но в пятом классе начала замечать, что и мне, и моим одноклассникам учительница пишет примерно одно и то же. Например, мой «Комментарий учителя» за этот триместр почти слово в слово повторял тот, что получила триместр назад Сацуки – мой отличался только упоминанием помощи старосте и работы в библиотеке. Мы с Сацуки были совсем разными, но, видимо, когда в классе учится тридцать восемь человек, учитель физически не может постоянно придумывать индивидуальные отзывы для каждого ребенка.

– Жаль, конечно, что комментарий вышел такой безликий… Я бы на месте твоего учителя написала, что ты всегда вежливо общаешься с соседями, выгуливаешь чужую собаку, чтобы облегчить жизнь одной пожилой женщине, помогаешь маме… И что ты очень добрая, милая и веселая девочка.

Слова хозяйки вогнали меня в краску.

– Мне как-то даже неудобно…

– Почему, это же все правда. Хотя, может, так расхваливают своих детей только неадекватные мамашки… – улыбнулась хозяйка.

– Неадекватные?

«А Рика, интересно, тоже “неадекватная”?» – задумалась я, услышав незнакомое слово.

– Да, неадекватные. Такие, которые бесконечно трясутся над своими детьми и восторгаются ими по поводу и без. Вот я и говорю, может быть, я веду себя как неадекватная мамаша, хотя мы с тобой и не родственники, – ответила хозяйка, пожевывая яблоко.

С тех пор как мой родной папа уехал, я больше не виделась ни с одним из своих кровных родственников. Впрочем, судя по описанию, Рика тоже вполне могла сойти за «неадекватную мамашку».

– Вкуснятина! – воскликнула я, за обе щеки уплетая яблоко, которое почистила для меня хозяйка. Его плотная мякоть похрустывала, наполняя рот вкусом меда.

– Как же здорово – сидеть зимой за котацу и хрумкать яблоки! Здоровье у меня уже не то, хорошо хоть зубы пока не подводят, – поделилась женщина, делая очередной укус. – Ах да, кстати. В следующем году я переезжаю в пансионат, – добавила она, будто только что об этом вспомнила.

Я не особо поняла, что значит «переехать в пансионат», поэтому, проглотив кусочек яблока, переспросила:

– Куда-куда?

– В пансионат. Ну, в дом престарелых. Ноги у меня уже почти не ходят… прошлогодний перелом сросся благополучно, но справляться с домашними делами мне все равно становится тяжеловато.

Как-то раз нас возили в дом престарелых от школы. Там мы познакомились с кучей пожилых людей – играли с ними в игры и пели им песни.

– Вы же и так туда ездите[30].

– Да, но, думаю, пришло мне время переехать туда насовсем. Там за мной будут присматривать врачи и сиделки, к тому же готовить самой больше не придется. В пансионате мне будет жить гораздо легче, чем тут, – бодро заявила хозяйка.

Она и правда мучилась от проблем с ногами: ходить могла, только опираясь на палочку, и даже выйти на улицу было для нее испытанием. Тем не менее она не теряла присутствия духа: отводила душу на кухне и с удовольствием болтала со мной обо всем на свете.

– Но зачем вам это?.. К вам же приходит невестка помогать по дому… А если понадобятся какие-то продукты, говорите мне, я схожу и куплю, – предложила я.

– Пусть уж лучше за мной присматривают сиделки, а не родственники – так мне будет спокойнее.

– Правда?

Казалось маловероятным, что хозяйка меня обманывает или что она переезжает против своей воли. Но мне было тяжело поверить, что кто-то действительно может хотеть перебраться в дом престарелых вместо того, чтобы остаться жить в собственном доме.

– Правда. Там работают специалисты, они знают, как правильно ухаживать за пожилыми людьми. К тому же, если я буду во всем полагаться на родственников, они от меня быстро устанут. Пусть уж лучше за мной приглядывают чужие люди, которые сами выбрали себе такую работу – заботиться о стариках.

– Наверное, вы правы…

Неужели бывает так, что от чужого человека больше толку, чем от родственника? Это не укладывалось у меня в голове.

– И вот еще что… – начала хозяйка, тяжело поднимаясь с места. – У меня для тебя кое-что есть.

Она подошла к шкафу и выдвинула один из ящиков. Затем с усталым вздохом села обратно и протянула мне пухлый конверт:

– Вот, это тебе.

– Можно посмотреть?

– Ну конечно, – кивнула хозяйка.

Тогда я заглянула внутрь и увидела целую пачку купюр по десять тысяч иен[31].

– Что это?

Я перевела удивленный взгляд на хозяйку – мне еще никогда не приходилось видеть так много денег разом.

– Как что, деньги. Двести тысяч, – невозмутимо ответила она.

– Двести тысяч? – тонким голосом переспросила я.

– Ага.

– Целых двести тысяч? Но почему именно мне?

– Потому что я так захотела. Перед переездом мне надо избавиться от всего лишнего, – ответила хозяйка, прихлебывая чай.

– Избавиться от лишнего?.. Но от денег-то избавляться не обязательно… Поймите, я не могу… не могу взять ваши деньги.

Я закрыла конверт. Как бы тяжело нам с Рикой ни приходилось, принять такую крупную сумму я просто не могла.

– Это моя последняя просьба перед переездом… Пожалуйста, оставь эти деньги себе.

– Не получится. Мама будет ругаться.

– А эти деньги не для твоей мамы, она все спустит на наряды и косметику. Не рассказывай ей ничего. Я отдаю деньги именно тебе, Юко.

– Но это нехорошо. Так нельзя, – сопротивлялась я, но хозяйка продолжала упорствовать.

– Просто возьми их. А тратить или нет – дело уже твое.

– Но…

– Это просто конверт с деньгами, много места он не займет.

– Может, тогда вам лучше хранить их у себя?

Хозяйка расхохоталась.

– Я бы могла. Но эти деньги твои, Юко. Вдруг у тебя будут неприятности или случится какая-то беда – тогда деньги пригодятся. Или, может, ты захочешь купить что-то для себя. В общем, считай эти деньги своим оберегом на черный день, – хозяйка вложила конверт мне в руки. – Ну все, прячь конверт в сумку, и хватит об этом. Давай лучше о зимних каникулах… – сменила она тему.

На зимних каникулах я помогала хозяйке наводить дома порядок. Пансионат, куда она переезжала, находился довольно далеко – в домах престарелых поближе свободных мест не нашлось. Собаку хозяйки, Поти, согласился забрать себе ее сын. Наблюдая, как в ее доме становится все более прибрано и пусто, я ощущала, что уже совсем скоро мне предстоит новое испытание.

Третий триместр пролетит незаметно. Зима пройдет, весной я пойду в шестой класс… А сейчас мне приходится постоянно наведываться в булочную за бесплатными хлебными корками и следить, чтобы Рика не транжирила деньги. Не время лить слезы, сидя на лавочке у реки.

Мы попрощались с хозяйкой в первых числах нового года. Сын с женой увозили ее в дом престарелых.

– Юко, береги себя.

– И вы тоже… – Мне многое хотелось ей сказать, но слова застряли в горле.

– Ну, не делай такое лицо.

– Но… мы ведь, наверное, больше не увидимся.

– Пусть так. Но ты все же не хорони меня раньше времени. Пока я жива, я могу молиться о твоем счастье. И украдкой тебе помогать.

С этими словами хозяйка сжала мои руки в своих – от ее шершавых, покрытых морщинами ладоней исходило тепло. Я застыла, не решаясь высвободить руки.

Прощаться всегда тяжело, даже когда расстаешься не с родным отцом. Из глаз все-таки потекли слезы – а ведь я заранее пообещала себе, что ни за что не буду плакать.

Отец, бабушка с дедушкой, хозяйка – в моей жизни становилось все больше людей, с которыми я могла встретиться только в воспоминаниях. Но нельзя бесконечно продолжать цепляться за прошлое. Даже пожилая хозяйка с готовностью идет в новую жизнь, так что и мне пора заканчивать писать письма отцу, который никогда мне не отвечает. Любые отношения на расстоянии обречены – даже между родителем и ребенком. Я должна думать о будущем и беречь тех, кто сейчас находится рядом со мной. Так я решила, провожая взглядом машину, увозившую хозяйку в дом престарелых.

* * *

Я до сих пор храню двести тысяч иен, которые она мне подарила. Видимо, с тех пор я еще ни разу не сталкивалась с серьезными проблемами.