– Может, по дороге зайдем куда-нибудь, съедим по десертику? – предложила Моэ через неделю после спортивного фестиваля.

– Давайте, как обычно, в кафе у станции, там на днях в меню появилось какигори[24], – ответила Фумина, и мы с Моэ дружно ее поддержали.

Это было небольшое заведение со старомодным интерьером, расположившееся на склоне холма неподалеку от станции. Туда не заглядывали наши учителя, поэтому мы с подружками любили коротать там время.

– Вот и лето, – заметила Фумина, глядя на столик, заставленный холодными десертами.

– И сезон дождей. Сами дожди идут редко, но от влажности все сыреет, еще и спать постоянно хочется. Терпеть это не могу! – ворчала Моэ, зачерпывая ложкой взбитые сливки, украшавшие ее креманку мороженого.

– Это точно. Я даже не заметила, когда он успел начаться, – с этими словами я отправила в рот ложку молочного какигори. Мягкие тоненькие льдинки начали таять у меня на языке.

Весь последний месяц я каждый день ела желе после ужина, поэтому у меня уже давно было стойкое ощущение, будто лето пришло. Но только сейчас наступил сезон дождей, знаменующий его начало.

Моэ резко сменила тему:

– Так и что у вас там с ним? – слегка понизив голос, спросила она у меня.

– С кем?..

– Да с Хамасакой!

– С Хамасакой?.. Вроде бы ничего, – честно ответила я.

После спортивного фестиваля все наше общение свелось к обмену дежурными фразами при встрече, типа: «Ну и жара» или «Как твоя домашка по английскому?» В общем, все осталось по-прежнему.

– А, да? Ну понятно, – закивала Моэ, похрустывая вафлей.

Я продолжила есть мороженое, про себя недоумевая: с чего вдруг такие вопросы. Все в школе уже давно потеряли интерес к нам с Хамасакой.

– А что это ты вдруг вспомнила его? – рассмеялась Фумина.

– Я? Да так, просто.

Надо же. Раньше Моэ западала в основном на парней постарше, более зрелых. К тому же еще совсем недавно она обзывала Хамасаку королем коридоров.

– А, вы же были в одной команде на спортивном фестивале. Он так отважно боролся за вашу победу, что этим покорил твое сердце?

Моэ залилась краской и нервно хихикнула.

– Все ясно.

– Ну он вроде… оказался неплохим парнем… А ты как думаешь? – обратилась ко мне Моэ.

– Да, пожалуй, – согласилась я.

Пусть Хамасака не красавец и в спорте не делает особых успехов, зато он добрый, даже мухи не обидит.

– Может, сведешь нас, Юко? – выпалила Моэ.

– Сведу?.. – повторила я непривычное слово.

– Ага. Вот бы он был моим парнем…

Похоже, в своих фантазиях она уже вовсю встречалась с Хамасакой. Не рановато ли?.. Я непроизвольно кивнула:

– Да, наверное…

– Юко, ты ведь нравилась Хамасаке?

– Ну… Вроде…

– Тогда ты точно должна поговорить с ним про меня! К тебе-то он наверняка прислушается!

Открывшись нам, Моэ приободрилась. От стеснения, с которым она говорила еще пару минут назад, не осталось и следа.

– Д-да… Может быть…

– Точно тебе говорю! Он сделает, как ты скажешь!

– Не уверена…

Я сомневалась, что затея Моэ может увенчаться успехом. Советовать человеку, который испытывал к тебе симпатию, встречаться с кем-то другим – это жестоко, к тому же вряд ли нерешительный и обязательный Хамасака сойдется характером с энергичной Моэ.

– Да просто поговори с ним. Скажи, что у меня к нему чувства, в этом нет ничего такого.

Тем временем Фумина доела свое ледяное мороженное с сиропом из чая матча и, приложив руку ко лбу, будто у нее разболелась голова, сказала в поддержку Моэ:

– Мне тоже так кажется.

Просто передать слова Моэ – наверное, я и правда могу это сделать… Я нерешительно кивнула.

– Юко, пожалуйста. Мне действительно он очень нравится, – взмолилась Моэ, с хлопком сложив ладони перед лицом.

– Хорошо.

– Ура! С меня должок!

При виде радостной улыбки Моэ у меня засосало под ложечкой. Что, если ничего не выйдет? Она, должно быть, очень расстроится.

Пока мы шли по улице, мне хотелось поскорее поесть мороженого, но теперь, сидя в кафе, под вентилятором, я, конечно же, начала замерзать уже после нескольких ложечек какигори. Черпая из креманки почти растаявший лед, я рассеянно слушала веселую болтовню подруг.

– Я все организовала, – сказала Моэ на следующий день, как только я переступила порог школы.

– Что?

– Я поговорила с парнем Фумины, он сказал Хамасаке подойти к кабинету ИЗО после уроков.

В коридоре у входа в наш класс Моэ шепотом объясняла мне, что делать. А ведь эта затея появилась только вчера. События развивались поразительно быстро.

– Куда так спешить…

– С завтрашнего дня начнутся итоговые контрольные, а сегодня уроки заканчиваются до обеда. Значит, все быстро разойдутся по домам, так что вашему разговору никто не помешает.

Действительно, если занятий во второй половине дня сегодня нет, вряд ли кому-то придет в голову идти в корпус, где находится класс ИЗО. Время и место встречи Моэ подобрала идеально.

– Ему передали, что ты хочешь с ним о чем-то поговорить.

– Ох, даже не знаю…

– Все будет нормально. Парень не станет отвергать девушку, которая признается ему в своих чувствах.

– Будем надеяться…

Уверенность, которую излучала Моэ, только усиливала мое беспокойство.

– Просто передай ему, что он мне нравится. А, и еще… Опиши меня как-нибудь получше. Скажи, что я только со стороны кажусь такой дерзкой, а на самом деле нежная и искренняя.

Моэ задорно хихикнула. Мы с ней стали учиться вместе только в одиннадцатом классе, но еще в десятом я подружилась с Фуминой, которая хорошо ладила с Моэ, поэтому уже тогда мы стали много времени проводить втроем. Бойкая и прямолинейная Моэ оказалась внимательной и заботливой подругой. Например, на день рождения, кроме подарка, я получила от нее еще и письмо на трех листах. Да, она прекрасная подруга, но иногда я теряюсь перед ее упрямством.

Поскольку на следующий день нас ждала итоговая контрольная, вместо уроков нам предстояло четыре часа самостоятельной подготовки в классе. Но как я ни пыталась сосредоточиться на учебе, вся голова была забита мыслями о предстоящем разговоре с Хамасакой. Конечно, было бы здорово, если бы он влюбился в Моэ и все сложилось ровно так, как она рассчитывала, но я слабо верила в такой исход.

Мы с Хамасакой сидели в первом ряду от коридора: он за первой партой, а я – за последней. Мне хотелось понять, в каком он настроении, но со своего места я видела только его спину, а лицо разглядеть никак не получалось. Ему уже передали, что я хочу поговорить с ним после уроков. Но как он к этому отнесся? И чего ждет от нашего разговора? Я всматривалась в его спину, как вдруг почувствовала на себе взгляд Моэ, сидевшей в третьем ряду от коридора. Сейчас еще решит, что я неравнодушна к Хамасаке. Я широко улыбнулась подруге и опустила глаза в листок с заданиями.

– Ого, ты уже тут.

После урока я сразу поспешила к кабинету ИЗО, но Хамасака оказался там раньше меня.

– Да, торопился.

– Я тоже, но ты меня обогнал.

– Ну, я все-таки хожу в клуб легкой атлетики.

– Да? Так ты что, бегом сюда прибежал? – спросила я, с трудом пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Наши голоса гулко разносились по безлюдному, погруженному в тишину коридору.

– Ну да, не мог больше ждать. Я так ни одно задание и не сделал за четыре часа.

– И я.

– Но ты же сама хотела поговорить? Тебе с чего волноваться? – улыбнулся Хамасака.

– Ну да… Ты прав…

Вокруг не было ни души, но говорить посреди коридора все-таки было неуютно, поэтому мы зашли в кабинет ИЗО.

– Я, кстати, очень удивился, когда Нисино из «В» класса сказал, что ты хочешь встретиться.

– А, да. Извини.

– Почему ты сама ко мне не подошла? Постеснялась?

Кажется, Хамасака немного нервничал. Я заметила, что у него между бровей пролегла складка.

– Да не то чтобы…

Я сглотнула. Мне было жаль его, но деваться некуда. Лучше сказать все начистоту.

– Знаешь… – выдавила я, надеясь как можно скорее покончить с этим разговором.

– Видимо, ничего хорошего я не услышу? – Хамасака помрачнел. – Если бы мы встречались, я бы подумал, что ты хочешь предложить расстаться. Но у меня все равно нехорошее предчувствие. Раз ты позвала меня сюда, значит, дело серьезное, верно?

– Да нет, даже наоборот. Послушай…

– А может, не перед итоговыми контрольными? Я очень впечатлительный, вдруг мне после этого разговора станет не до учебы.

Когда Хамасака в шутку схватился за голову, моя решимость дрогнула.

– Ты нравишься Моэ. Хочешь с ней встречаться? – только и сказала я.

И все равно почувствовала, будто сделала что-то ужасное. Меня бы саму очень ранило, предложи мне парень, которому я призналась в любви, встречаться с кем-то другим. Как же я могла поступить так с Хамасакой?

– А, что? – переспросил он.

– Э-э-э… Ну… – нерешительно отозвалась я.

– Ты же сама хотела поговорить, теперь не отмалчивайся.

– Да-а-а, хорошо… Ну-у-у… Как сказать…

– Говори, как есть. Ты ведь пошутила, верно?

Глядя, как он с усмешкой говорит: «Ну ты и придумала», я поняла, что не могу сделать ему больно.

– Ну конечно это шутка, ты меня раскусил!

– Вот как. Так о чем ты хотела поговорить на самом деле? – серьезно спросил он.

– Ах да, точно. Мы с тобой еще не решили, чем будем заниматься в следующем триместре!

– А… Ну… Ага…

– Может вступим в библиотечный комитет?

– Что? – Складка между бровей Хамасаки стала глубже.

– Ты же сам говорил: давай вместе вступим в еще какой-нибудь комитет. Ну, когда был спортивный фестиваль, помнишь? Но мы тогда так и не решили ничего конкретного.

Хамасака все еще смотрел на меня с недоверием. Неудивительно. И правда было бы странно звать его встретиться в дальнем корпусе школы только затем, чтобы напомнить про наш давнишний уговор.

– Ты правда позвала меня только за этим?

– Э-э-э, ну, в целом да. – Я слабо улыбнулась.

– Врешь ведь?

– Прости. С утра почему-то взбрело в голову, что нам надо срочно это обсудить.

– Серьезно? Юко, ты сегодня какая-то странная.

– Прости. Привязалась к тебе с какой-то ерундой накануне контрольной.

Я виновато опустила голову.

– Да ладно, все в порядке.

– А, ну, это, я пойду? Еще раз извини.

Меня уже ждали Моэ и Фумина. Я махнула рукой Хамасаке, застывшему в замешательстве, бросила «Пока» и помчалась к нашему классу. Накануне контрольных все быстро разошлись по домам, поэтому в кабинете двенадцатого «Б» остались только мои подруги.

– Ну что, получилось? – накинулась на меня Моэ, стоило мне только зайти внутрь. Она была взволнована, но с моим появлением ее глаза засияли, а уголки губ приподнялись в легкой улыбке. Она думала, что все прошло удачно. С тяжелым сердцем я ответила:

– Если честно… Не совсем… – и, слегка опустив голову, добавила: – Прости…

Я думала, что извинений будет достаточно. Думала, что на этом мы закроем тему: сердцу ведь не прикажешь, к тому же я сразу сказала, что не могу ничего обещать. Но, услышав мой ответ, Моэ резко переменилась в лице. Она недовольно скривила губы и, пронзив меня острым взглядом, спросила:

– Почему?

– Почему?.. Даже не знаю, как ответить…

– Тебе же просто надо было сказать, что он мне нравится. Что тут могло не получиться? Объясни.

Я часто наблюдала, как упрямая Моэ вступает в споры с одноклассниками или учителями. Но впервые ее гнев оказался направлен на меня, поэтому я растерялась.

– Мне стало как-то неудобно…

– А что тут неудобного? Тебе же самой Хамасака не нравится?

– Конечно, не нравится! – уверенно кивнула я.

В ответ Моэ сердито хмыкнула и, грозно сверля меня взглядом, продолжила:

– Но при этом ты не хочешь, чтобы он встречался с кем-то другим? И не просто с кем-то, с твоей подругой.

– Что?

– Ты хочешь, чтобы Хамасака сох по тебе и дальше! Хотя он тебе даже не нравится.

– Неправда.

– Я правильно понимаю, что дружба для тебя – это не главное? – Во вкрадчивом голосе Моэ появились нотки раздражения.

– Да даже не знаю, что для меня главное…

– Не ври. Позаботиться о себе – вот что для тебя главное. Друзья всегда должны оставаться на первом месте! Почему тебе было сложно сделать для меня такую мелочь?

Я не ставила себя выше Моэ и нашей дружбы и не старалась специально очаровать Хамасаку. Я просто не решилась рассказать ему о чувствах Моэ. Я молчала, не зная, как донести это до нее, когда та продолжила:

– Я была о тебе лучшего мнения. Не думала, что ты такая, – бросив на меня испепеляющий взгляд, она выскочила из класса, по пути задев парту, стоявшую перед ней.

– Лучше бы ты все ему рассказала, – с этими словами Фумина, которая до этого только молча слушала нас с Моэ, поспешила в коридор, чтобы догнать подругу.

Почему все так вышло? Почему Моэ так на меня разозлилась? Неужели Хамасака настолько ей нравится? Все-таки глупо было соглашаться поговорить с ним – из-за этого мы разругались накануне итоговой контрольной. Вот бы Моэ поскорее остыла… Так я размышляла, оставшись в одиночестве в кабинете нашего класса.

– Привет!

Когда на следующее утро я поздоровалась с Моэ в коридоре, она зашла в кабинет, не удостоив меня даже мимолетным взглядом. Значит, еще злится. Что же делать? Я решила посоветоваться с Фуминой и направилась к ее парте, на которой уже лежали материалы для подготовки к контрольной. Но не успела я открыть рот, как та встала и пошла к Моэ.

Значит, все куда серьезнее, чем я думала. Сердце тревожно заколотилось. Они обе меня избегают. Увы, прямо сейчас я уже ничего не успею предпринять: вот-вот начнется урок. Пытаясь взять себя в руки, я двинулась к своему месту. По пути поздоровалась с Минами. Та в ответ только нерешительно кивнула, хотя мы с ней всегда хорошо ладили. Неужели… Мне стало не по себе. Я подошла к Харуне, с которой мы жили на одной станции и иногда вместе ездили в школу, и спросила: «Ты как, подготовилась к контрольной?» Снова похожая реакция. Харуна даже не посмотрела в мою сторону: она опустила голову и сделала вид, что полностью поглощена подготовкой к контрольной.

Не все девочки дружили с Моэ, к тому же у нас в классе были и мальчики, так что ополчились против меня не все. Но все же большинство девочек теперь не обращали на меня никакого внимания.

– Она не умеет дружить.

– Да ей парень дороже подруги!

До меня донеслись голоса, причем ни один из них не принадлежал Моэ. Значит, все уже в курсе вчерашней истории.

– Как она могла так поступить со своей подругой?!

– Да, ужас.

Это говорили Сумида и Ябаси – две настырные девчонки, любительницы споров и склок. Пытаться что-то доказать им было бесполезно, поэтому я сделала вид, что ничего не услышала, и молча села за свою парту.

– Что может быть важнее дружбы!

– Она думает только о себе! Как так можно?!

Сумида и Ябаси не называли имен, но явно во весь голос обсуждали именно меня. Судя по тону, ни одна из них не сомневалась в справедливости своих обвинений.

Неужели я правда так плохо поступила? Дружба – это настолько важно? Неужели другу нельзя отказать, о чем бы он ни попросил? Нет, это не так… Уж не знаю, что на самом деле самое главное в жизни, но точно не дружба.