В день спортивного фестиваля воздух был пропитан влагой из-за приближающегося сезона дождей[21], но небо пока оставалось голубым и ясным.

– Тадокоро, быстрее выходи на поле, – крикнул Хамасака.

– У-у-уф. Везет Фумине: она-то сейчас в спортзале! Я больше не могу в этой духоте.

Моэ, которой из-за проигрыша в камень-ножницы-бумага пришлось играть в вышибалы, поднялась на ноги. Мы с ней сидели в тенечке, под деревом, растущим на углу поля.

– Давай, удачи. Это последняя игра.

– Наша команда не выиграла ни одного раунда, нам все равно, кроме последнего места, ничего не светит. Зачем мне вообще выходить? Пусть засчитают нам техническое поражение.

– Техническое поражение? А разве так можно?

– Хотя бы твоя команда, Юко, на первом месте, уже хорошо, – продолжила жаловаться Моэ и, еле передвигая ноги, направилась в сторону поля.

– Да я особо ничего не делала, просто убегала.

– У нас вон один только Хамасака старается.

Моэ нахмурилась, заметив, как Хамасака машет рукой, поторапливая ее.

– Хватит болтать, иди уже.

– Иду, иду. Уф-ф-ф, мне уже на нервы действует этот король коридоров, – проворчала Моэ, а затем со словами «Да сколько можно орать?» побежала на поле.

Моэ и другие девочки из класса поддразнивали Хамасаку, в шутку называя его королем коридоров. Веселый и добродушный, он пользовался популярностью в школе, хотя за ее пределами его вряд ли ожидал такой же успех. Впрочем, он умел поднять настроение в классе и мог с кем угодно найти общий язык, за что его и любили. Все понимали, что в школе без таких людей, как Хамасака, не обойтись.

В вышибалы играли две команды, «А» и «Б», которые были сформированы путем жеребьевки. Глядя на состав команд, каждый, должно быть, приходил к мысли, что жеребьевка – это хоть и честно, но жестоко. Самые активные ребята оказались в команде «А», тогда как в команду «Б» попали самые неспортивные и застенчивые ученики, или такие как Моэ, кто не любил лишний раз напрягаться. Хамасака тоже изначально попал в команду «А», как и я, но вызвался перейти в команду «Б», ведь «нечестно, если оба члена оргкомитета будут в одной группе».

Он смеялся: «Эй, Юко, тут я точно смогу себя проявить!» Впрочем, без него у команды «Б» и правда не было шансов. Лично меня его ребячество раздражало, но зачастую именно его позитивный настрой помогал собраться всему классу.

– Так и знала, что последнюю игру мы тоже продуем, – сказала Моэ, входя в палатку оргкомитета с полотенцем на шее, пока мы подготавливали все к закрытию фестиваля.

– Вы все равно хорошо боролись.

– Ну да. Только мы наконец начали входить во вкус, как матч закончился.

Лицо Моэ раскраснелось. Видимо, она и правда выложилась на полную в последнем раунде.

– Ты же дольше всех продержалась.

– Ха-ха, ну да. Ваш оргкомитет тоже хорошо потрудился. Это ведь все не так-то просто.

– Да нет, было совсем не трудно. Сейчас вот с этим закончу, и останется только убраться, – ответила я, вписывая названия команд в почетные грамоты.

Когда соревнования подошли к концу, все ученики, включая тех, кто играл в волейбол в спортзале, собрались на школьном стадионе. Они переговаривались, сетуя на усталость, но все равно довольно улыбались. Сейчас, когда вся школьная жизнь свелась к подготовке к экзаменам, спортивный фестиваль стал для них настоящей отдушиной. Хоть сначала я и негодовала, что меня затащили в оргкомитет, сейчас, видя радостные лица ребят, я даже почувствовала небольшую гордость.

После окончания фестиваля члены оргкомитета принялись за уборку. Была середина июня, так что в начале четвертого солнце все еще ярко светило, заставляя обливаться потом всех, кто оставался на поле.

Нашей задачей было отнести в кладовую палатки и брезент и разровнять поле[22]. Мы с Хамасакой таскали длинные, тяжелые каркасы палаток.

– А ты неплохо справляешься, Моримия, – сказал он, легким движением закинув на плечо очередную опору.

– Правда?

Я лишь подстраивалась под быстрые движения Хамасаки, но мы вдвоем все равно успели перенести на склад гораздо больше, чем другие классы.

– Не устала?

– Нет, все нормально.

– Чем раньше закончим, тем лучше. А то у меня потом еще занятие в клубе, – сказал Хамасака, глядя, как остальные ученики выходят на улицу после классного часа.

– Ясно.

Ну да, с приближением лета клубы начинают собираться чаще. Я ускорила шаг, чтобы не задерживать Хамасаку.

– Остались только короткие столбики и конусы. Ты займись ими, а я начну выравнивать поле, – предложил Хамасака, и мы с Кидзу, девочкой из класса «А», которая тоже входила в оргкомитет, принялись убирать оставшиеся мелкие детали каркасов.

– Таскать на склад вещи – сущий ад, но зато находиться внутри него – это райское удовольствие, – сказала Кидзу, когда мы вошли в помещение.

Внутри склада царила полутьма: солнечные лучи сюда почти не проникали, и стояла такая прохлада, что жара на улице казалась лишь наваждением. Капельки пота быстро высыхали.

– И правда. Здесь как будто уже зима.

Я хотела оттащить детали каркаса вглубь склада, но случайно опрокинула тележку для нанесения разметки, задев ее ногой.

– Черт. Прости, я сейчас все быстро уберу.

Когда тележка завалилась на бок, из нее высыпалась известь[23], пол скрылся под белым порошком. Я тут же схватила метлу, что стояла в углу.

– Я помогу.

Кидзу тоже взяла веник и стала подметать.

– Вроде все.

Извести в тележке было не так уж и много. Но даже когда мне показалось, что мы все убрали, Кидзу продолжала тщательно выметать каждый уголок.

– Мне кажется, и так сойдет.

– Давай еще чуть-чуть поподметаем. Мы ведь уже все, что нужно, отнесли. Зачем нам спешить обратно на поле.

Как и сказала Кидзу, все палатки и инструменты уже были на складе, оставалось только разровнять площадку. Поэтому я ответила:

– Это точно, – и принялась по второму кругу подметать пол.

Только сейчас я обратила внимание, что, не считая меня, на складе было шесть человек. В оргкомитет входило всего двенадцать учеников, по два от каждого из шести классов. Из них четверо – из классов с продвинутой программой: они не смогли помочь нам с уборкой из-за дополнительных занятий. Из оставшихся восьми ребят семеро, включая меня, занимались на складе всякой мелкой работой: складывали брезенты, расставляли детали палаточных каркасов. «Надо же, какие все добросовестные», – подумала было я, но, взглянув на поле, ахнула от удивления.

На улице Хамасака в одиночку ровнял грунт. Лучи солнца, которое постепенно начало клониться к закату, светили ему прямо в спину, и я заметила, как на его спортивной одежде расплываются пятна пота. На поле было жарко, да и работа с тяжелым томбо требовала больших сил. Наверное, некоторые члены оргкомитета обрадовались, что могут отсидеться на прохладном складе, пока кто-то другой делает всю самую трудную работу.

– Я пойду на поле. Как-то темновато тут, – сказала я Кидзу и направилась к выходу.

Когда я подбежала к Хамасаке, он спросил:

– Что, уже все убрали на складе?

– Да. Прости, что задержалась. Уронила тележку с известью, пришлось подметать.

– Ужас… Там же такая духота.

На складе работать как раз таки гораздо легче, чем ровнять поле, потому-то все, кроме Хамасаки, и сбежали туда… хотела сказать я, но не стала, чтобы не сдавать остальных.

– Уф, как же тяжело управляться с этим томбо.

– Смотри, если толкать его вперед, на это и правда будет уходить много сил. Гораздо легче тянуть его за собой, – объяснил Хамасака, видя, что я мучаюсь со своим томбо, и показал, как делать правильно.

– Поняла… Все ребята из бейсбольной секции так быстро и ловко разравнивают поле, я думала, томбо скользит по земле, как по маслу.

– Ну ты даешь, – громко рассмеялся Хамасака, а затем добавил: – Знаешь, я решил все-таки не признаваться тебе в своих чувствах.

– Что?

– Я очень хотел, но в итоге передумал.

Не то чтобы я спала и видела, как он признается мне в любви, но почему-то его слова все равно меня расстроили. Может, за время нашей совместной работы в оргкомитете он понял, что во мне нет ничего особенного?..

«Почему?» – хотела было поинтересоваться я, но Хамасака опередил мой вопрос:

– Я ведь так и не смог показать тебе все свои лучшие стороны.

– Лучшие стороны?

– Ну да, моя команда в вышибалах заняла последнее место.

– А, ну да.

– Зато твоя команда победила.

– Да я особо ничего и не делала… Так ты хочешь сказать, по-твоему, «показать свои лучшие стороны» значит победить в вышибалах?

– Наверное, – ответил Хамасака, с легкостью орудуя своим томбо.

Не сказала бы, что победа в вышибалах – большое достижение, но, по правде говоря, я и сама не знала, что такого должен был сделать Хамасака, чтобы мне понравиться. Раздумывая об этом, я медленно тащила за собой томбо, пока рядом Хамасака ловко разравнивал поле.

– Давай снова вместе запишемся в какой-нибудь оргкомитет. С тобой весело, – сказал он чуть громче.

– У меня не очень-то это получается… выступать перед людьми, за всеми следить…

– И у меня.

– Кто бы говорил. Да у тебя же шило в одном месте. Ой, нет, я не это… Я хотела сказать, что ты очень энергичный и хорошо справляешься с ролью организатора.

– Знаешь, я время от времени думаю…

– Что?

– Что ты не очень умеешь подбирать слова, – рассмеялся Хамасака.

– Это все влияние отца… Я имела в виду, что ты очень легкий на подъем. Это был комплимент… вроде как, – изо всех сил старалась оправдаться я. Готова поспорить, я разучилась следить за словами из-за того, что каждый вечер болтаю с Моримией.

– Пусть у меня «шило в одном месте», но характера мне не хватает.

– Да?

– Еще бы. Поэтому я и ровняю поле, пока все остальные на складе.

– Вот как. Ну, если вдруг будет оргкомитет, ответственный за разравнивание поля, я не прочь в него вступить.

– Не бывает оргкомитетов по разравниванию поля. Не валяй дурака, – улыбнулся Хамасака.

– Да я так, просто. Это тоже влияние отца…

Я вспомнила Моримию, который вечно хвастается, что он очень умен. Тогда валять дурака – влияние которого из моих отцов? Эта мысль так развеселила меня, что я рассмеялась. Когда мы почти уже разровняли половину поля, к нам вышли остальные члены оргкомитета.

– Простите, что задержались. Зато на складе теперь порядок.

– Да, наконец-то сложили все палатки.

С этими словами они тоже взялись за томбо.

– Отлично! Молодцы. А мы тут пока поле разравнивали. Уже немного осталось, – ответил Хамасака.

Его сильные руки, державшие томбо, блестели от пота. Уж лучше уметь управляться с томбо, чем выбивать мячом людей в вышибалах. «Пусть я так и не влюбилась в Хамасаку, было бы здорово как-нибудь снова поработать с ним в оргкомитете», – подумала я.