На следующий день я проснулась выспавшейся. Когда я сняла с окон фольгу, солнце согрело мне лицо. Я знала, что сегодня я смогу одолеть хороший кусок дороги.

Я сменила одежду и почистила зубы. Я подумала, что я же, в конце концов, не бездомная. В тот же момент мне стало ясно, что мою мать эта фраза взволновала бы. «А тебе случалось узнать, как пахнет изо рта бездомного? – спросила бы она, может быть, скрестив на груди руки. – Нет? Тогда почём тебе знать, что он не чистит зубы?»

Я останавливалась всего три раза.

На первой и второй остановке я сходила в туалет и купила себе поесть, на третьей я заправилась и позвонила бабушке. И если бы я этого не сделала, я бы действительно упустила кое-что.

Было три гудка, затем в линии щёлкнуло. В первый момент я думала, что бабушка сняла трубку, потому что я услышала её голос. Я уже хотела что-то сказать, но тут мне стало ясно, что она наговорила сообщение на автоответчик. С каких это пор у нас появился автоответчик?

Текст был приблизительно такой: «Билли, если ты это слышишь, пожалуйста, вернись домой. И о чём ты только думала?» Потом вдруг примешались голоса Луны и Ахмеда. Ахмед сказал: «Нам не надо было отпускать тебя одну. Пожалуйста, ответь!» А Луна сказала: «Ахмед, но мы же ей не няньки! Не делай глупостей, малышка, и будь, пожалуйста, осторожна!»

Когда бабушка начала к тому же ещё и петь, я отключилась. Это был просто позор какой-то. Но в то же время было как-то мило. Я глубоко вздохнула и позвонила ещё раз. Я сказала автоответчику, что у меня всё хорошо, всё в порядке, что им не надо обо мне беспокоиться и что я обязательно ещё дам о себе знать.

И потом я поехала дальше.

С тех пор, как я уехала, я всё ждала, что мир переменится. А потом изменение просто наступило в момент, что я и не заметила.

Страна простиралась передо мной и казалась бесконечной. Дорога вела прямиком к горизонту, а по сторонам вдали паслись овцы. Я свернула на обочину и остановилась. Сделала глубокий вдох. Здесь пахло иначе, пряно. Потом я зажгла сигарету. Было ветрено, и мне понадобилось три попытки. Это была первая сигарета с тех пор, как я пустилась в путь. Дорога была пустая, ни одной машины. Я курила спокойно. Потом выложила тетрадку на капот. И написала: Я еду в Никуда. Если я продолжу путь, я просто свалюсь с края Земли. И это нормально.

Я ехала, пока сумерки не легли мне на глаза, словно голубая вуаль. Я остановилась в какой-то деревне и припарковалась у местной школы. Следующий день был воскресеньем, и я могла не беспокоиться. Здание школы было старое и красивое. На окна были наклеены ладошки из цветной бумаги.

Я решила совершить вечернюю прогулку. В деревне протекал ручей. Я пошла вдоль его берега. Повсюду стояли скамьи. Мне понравилось, что местный бургомистр так заботится о детях и стариках, о беременных и больных. Все дома были из красного кирпича. Улицы выглядели упорядоченно – достойно похвалы. Из некоторых труб поднимался дымок. Я подумала, что непременно захотела бы показать эту деревню моей матери: какие здесь красивые домики. Но потом я подумала, что она и так это знала.

Я брела дальше и дошла до центра деревни. Там стояла церковь, слегка возвышаясь. Если с улицы подняться вверх по ступеням, то окажешься на песчаной площадке. Оттуда другая лестница вела к входу в церковь. Я села на ступеньку и записала: Может, никогда в жизни я не была к Богу ближе, чем сейчас.

Я оставалась там сидеть, пока на небе не загорелись первые звёзды. Их уже сейчас было тут гораздо больше, чем я когда-либо видела в городе. Уж не столько ли, как в степи? Вскоре засверкало всё небо. Как будто господь Бог набросал вокруг себя камешков.

Вернувшись к машине, я стала доставать из спортивной сумки вещи моей матери. Я брала в руки один предмет за другим и долго их разглядывала. Я ждала, что они начнут со мной разговаривать.

Я понятия не имела, как мне узнать, где был её дом. Я в сотый раз разглядывала фото в саду, но снимок мог быть сделан где угодно. Единственное, что я знала точно, это где она делала покупки и где учила немецкий язык. Я достала из прозрачного файлика свидетельство об окончании народного университета и понюхала его. Я не знала, чего я ждала, но свидетельство ничем не пахло, кроме как старой бумагой.

Я закрыла глаза. И представила свою мать в классе. Там было несколько окон, и за одним из них росло большое дерево. Вот входит учительница и здоровается с детьми. Все раскрывают свои учебники. Учительница спрашивает, как её класс провёл выходные. Моя мать хочет ответить. Она поднимает руку, и её браслет издаёт тихий звон. Учительница вызывает её:

– Да, Марика?

И тут я вдруг поняла, что мне делать.