– Я думаю, они окрестили Феликса худшим ассистентом, с которым когда-либо сталкивались, – сказала Люси с широкой улыбкой.
– Я же говорила тебе, что он… ни о чем, – пробурчала Эмили, пытаясь удержать Мэйзи, свою маленькую дочку, которая извивалась у нее на коленях. – Он всегда был высокомерным, упрямым, пронырливым уб… – Она взглянула на Хетти, которая указывала ей на банку для платы за ругательства, затем на собственную дочь, потом закатила глаза, – пустоголовым мальчишкой.
– Хорошее ругательство, – одобрил я, ухмыляясь.
– Отвали, Моретти, – буркнула Эмили, и как раз в этот момент Мэйзи решила вырваться из ее объятий. К счастью, я был достаточно близко, чтобы успеть подхватить малышку до того, как она ударилась головой о деревянный стол. Я взял ее на руки и усадил себе на колени. Мэйзи, совершенно не подозревая, что только что чуть не упала, одарила меня очаровательной улыбкой, а затем довольно агрессивно похлопала по лицу (яблоко от яблони – я уверен, Эмили с удовольствием ударила бы меня снова, если бы могла).
– Молодец, Феликс, – похвалила Хетти, суетясь вокруг меня и Мэйзи, чтобы вскипятить чайник. – Ты такой хороший мальчик.
Эмили закатила глаза и сделала такой жест за спиной у Хетти, словно ее рвет, а Майк хрипловато хихикнул.
– Ох, – простонала Эмили. – Нам теперь нужно терпеть тут сцены, как из рекламы: горячий парень с очаровательным младенцем на руках! Слишком раннее для этого утро, Феликс.
Я улыбнулся Эмили, пока ее малышка продолжала дубасить меня по лицу. Но это был первый раз, когда она назвала меня Феликсом, а не Моретти, с тех пор как я вернулся в Литтл-Букингем, и это я счел прогрессом. Я взглянул на Люси и увидел, что она смотрит на меня снизу вверх растроганным и слегка расфокусированным взглядом. Я решил, что малышка может выбивать из меня дерьмо столько, сколько захочет, если это вызывает такую реакцию у Люси. Но затем трогательный момент был нарушен пронзительным звонком, за которым последовал стук во входную дверь.
– Феликс Моретти! – кричала мама в перерывах между ударами. – Я знаю, что ты там! Иди сюда и посмотри в глаза матери!
– Господи, – прошептал я, а Хетти, спотыкаясь, бросилась к двери.
– Так, ладно, Бьянка, – сказала она как можно тверже, – давай-ка сохранять спокойствие!
– Спокойствие, как же! – воскликнула мама. – Джимбо сказал мне, что видел Феликса два часа назад. Так продолжается уже несколько недель. Почему мне последней говорят, что мой сын дома? И почему я должна узнавать это от пьяного бармена на почте? – В этот момент мама появилась в дверях, ее обычно тщательно уложенные волосы растрепались, а тушь размазалась.
– Привет, мам, – сказал я смиренным тоном. К сожалению, ее истерики иногда нужно было просто переждать. Она взглянула на меня, затем на Мэйзи, подпрыгивающую у меня на руках. Малышка очаровательно улыбалась моей матери, которая сейчас выглядела как жертва нападения.
– О боже мой, – выдохнула мама, побледнев. – Чей это ребенок?
– Не волнуйтесь вы так, – вмешалась Эмили, вставая со стула и подходя, чтобы забрать у меня Мэйзи. – Она моя. Вы помните меня? Эмили? Мой муж Пит чинил забор у вас на заднем дворе три месяца назад.
Мама с облегчением прижала руку к груди.
– О, слава богу!
Эмили посмотрела на меня, состроила гримаску и слегка сочувственно улыбнулась.
– Увидимся позже, Люси, Феликс. Спасибо за чай, Хетс. – Она похлопала меня по руке и одними губами произнесла: «Удачи», а затем практически выбежала прочь. На самом деле я ее не виню – я бы сделал то же самое, если бы мог. Я вздохнул.
– Мам, честно, вот к чему это? Ты что, хотела сказать, что у меня может быть тайный внебрачный ребенок?
– Ой, ну а мне-то откуда знать? – огрызнулась мама. – Ты больше мне ничего не рассказываешь. Я почти тебя не вижу. У тебя могла бы уже родиться куча детей, а я бы так ничего и не знала.
Я открыл было рот, чтобы ответить, но меня прервал Леголас, вбежавший на кухню и устремившийся прямо к маме. Он ткнулся головой ей в бок, и она рассеянно погладила его по носу. Мои брови удивленно поползли вверх. Мама была очень тревожным человеком, и ее всю жизнь очень волновали микробы. Раньше она старалась даже не прикасаться к собакам Хетти. Я бы никогда не подумал, что в ее привычках теперь – небрежно гладить пони.
– Ладно, давай, Бьянка, – сказала Хетти твердо, словно желая сразу со всем разобраться. – Пойдем на кухню. Сделаем чай. Может, тебе удастся уговорить Леголаса выйти на улицу. Он же слушается тебя больше всех!
Пони слушался мою маму? Самую чопорную женщину из всех, которых я знал? Мне было трудно это осознать. Деловой тон Хетти, казалось, вывел маму из оцепенения. Она прошла на кухню и направилась ко мне. Я подошел к ней, обнял и поцеловал в обе щеки.
– Прости, мам, – сказал я. – Я собирался навестить тебя. Но мы только что вернулись из Лондона.
Мама перевела взгляд с меня на Люси, и выражение ее лица в мгновение ока изменилось – обида уступила надежде.
– Ты все уладил? – тихо спросила она, обращаясь ко мне, но глядя на Люси.
– Мама, – воскликнул я. – Мы же уже говорили об этом, ладно? Не ставь Люси в неловкое положение. – Я рассказал маме только голые факты о том, что произошло, и попросил не очень донимать ее. Я постарался донести до нее: хотя я влюблен в Люси, никакой гарантии, что она простит меня, нет. А меньше всего мне было нужно, чтобы моя мать изводила ее. Мама была всем сердцем за то, чтобы мы с Люси стали парой. Думаю, она считала это идеальным способом заставить меня чаще приезжать в Литтл-Букингем. Она не понимала одного: как бы мне ни хотелось вернуться в деревню, я не собирался играть в счастливую семью со своим отцом.
– Ты разберешься, – сказала мама, а затем снова шокировала меня, подойдя к Люси, крепко ее обняв и поцеловав. – Привет, дорогая, – пробормотала она в волосы Люси, прежде чем отпустить ее из объятий.
– Э-э-э, привет, миссис Моретти, – мягко сказала Люси, бросив на меня смущенный взгляд.
– Да боже мой, я знаю тебя с тех пор, как ты была малышкой! Зови меня, пожалуйста, Бьянкой, – сказала мама, словно она была любимой тетушкой Люси, а не бывшей работодательницей ее мамы, которая до этого держалась с ними довольно отстраненно. – О! – Она захлопала в ладоши. – А ведь как прекрасно! Вы оба можете прийти к нам сегодня вечером! Я заскочу в Уэйтроуз. Это будет настоящий семейный вечер! Хетти, Майк, вам тоже нужно прийти!
– Мам, а папа там будет? – осторожно спросил я. Я внезапно почувствовал себя очень усталым. А у мамы в глазах появился маниакальный огонек, который не предвещал ничего хорошего. Она отчаянно хотела видеть меня чаще. Отчаянно хотела, чтобы я приезжал домой. Пять лет назад, когда я согласился на семейные обеды с папой, она делала все возможное – готовила изысканные блюда, покупала шампанское и устраивала грандиозный ужин. Но она так нервничала, желая, чтобы все прошло идеально, что это было почти невыносимо. А мой отец неизменно вел себя как настоящий придурок, так что мы начинали ругаться. В результате мама безудержно плакала, у нее случались панические атаки, а мне приходилось успокаивать ее – так же, как в детстве. Поскольку я провел вдали от дома больше пяти лет, я не сомневался, что она будет вести себя истеричнее, чем когда-либо.
– Да, конечно, – ответила она, разыгрывая непонимание.
– Я с этим человеком не общаюсь, – сказал я, стараясь говорить как можно тверже. Нужно выставлять границы, и к тому же Хетти была права: маме стоило успокоиться.
– Он твой отец, Феликс, – сказала она, и в ее голосе зазвучали умоляющие нотки, и это я просто не мог выносить. – А ты?.. – Она замолчала, и, к моему ужасу, ее глаза наполнились слезами. – Ты опять собирался уехать, так и не повидавшись со мной? – Тут меня захлестнуло знакомое чувство вины, и я ощутил, что сдаюсь.
– Мама, я… – Я замолчал и сделал глубокий вдох, чувствуя себя совершенно опустошенным. Я десятилетиями прекрасным образом управлял своими чувствами, и сейчас эти бесконтрольные эмоции меня страшно утомляли. Я посмотрел на остальных, потом отвел маму в сторону и заговорил как можно тише, хотя понимал, что они, вероятно, все равно меня слышат. – Разве ты не помнишь, что случилось в прошлый раз? Тебе потребовались недели, чтобы прийти в себя. И я… – Правда заключалась в том, что я просто не хотел связываться со своим отцом. Когда я был ребенком, он почти не участвовал в моей жизни. А когда появлялся, при любом удобном случае ругал и унижал меня. Критика и оскорбления – вот что я слышал чаще всего, и лишь изредка отец одаривал меня случайными похлопываниями по плечу. Я терпел его только из-за мамы, но после того, что случилось пять лет назад, решил не общаться с этим человеком даже ради нее. Но отчаяние в маминых глазах пошатнуло мою решимость.
– Феликс, пожалуйста, – прошептала она. Я медленно закрыл глаза, а потом быстро кивнул. Мама обвила руками мою шею, и я еще раз обнял ее. – Ну что, мне нужно идти! – Ее слезы высохли, а на лице появилось радостное выражение. – Говядина Веллингтон, да? Это же твое любимое блюдо. Хетти, Люси, вы придете?
– Мама, им необязательно присутствовать. Я могу…
– Мы придем, миссис Моретти, – ответила из кухни Люси, и ее голос прозвучал так решительно, что я с трудом узнал его.
– Бьянка, пожалуйста, – поправила мама.
Люси кивнула и улыбнулась ей.
– Бьянка.
– Хорошо, – сказала мама. – Я пошла в Уэйтроуз! Увидимся с вами в восемь!
Как только она скрылась за дверью, я повернулся к Люси.
– Ты не обязана приходить. Я должен, но не ты. Они – моя проблема.
– Я помню, – тихо сказала Люси, и я инстинктивно распрямился. Все произошло так давно, а она была так молода. Я никогда не задумывался, как много Люси понимала. Она всегда витала в облаках, или, по крайней мере, мне так казалось. Возможно, она и была погружена в свой мир, но это не значило, что она не замечала важных вещей. Она была одним из самых наблюдательных людей, которых я знал. – И ты не пойдешь один.
– Что ж, тогда решено, – уверенно сказала Хетти. – Луке тоже придется смириться с моими мохнатыми малышами. Я не могу оставить Фродо одного, его недавно рвало.
– Ты возьмешь с собой собак? – спросил я.
Хетти нахмурилась.
– Ну конечно же! А лучше бы взять еще и Леголаса.
Я удивленно уставился на нее, выдавив подобие улыбки.
– Ты собираешься привести двух огромных золотистых ретриверов, у одного из которых гастроэнтерит, и маленького пони в дом моего отца?
– Это дом не только твоего отца, Феликс Моретти, – сказала Хетти. – А твоя мама любит животных.
– Это с каких пор?
– Многое произошло за последние несколько лет, Феликс. После того как я переехала сюда и животные начали прорываться через ограды, я стала проводить больше времени с твоей мамой. Она хорошо ладит с ними. – Хетти подошла и положила руку мне на плечо. – Они успокаивают ее, милый.
Я сглотнул, а затем кивнул, и моя улыбка погасла.
– Это хорошо, – сказал я хрипло. – Хотя не уверен, как поведет себя отец.
– Предоставь своего папашу мне, – сказала Хетти, и, прежде чем я успел ответить на это зловещее заявление, она быстро пошла к задней двери звать Майки.
– Думаю, тогда мы все пойдем, – сказал я, бросив неуверенный взгляд на Люси. – Ты же знаешь, что папа может быть… – Я замолчал, и теперь настала ее очередь сжать мою руку.
– Мы справимся с ним.