Я грезил наяву. А для того, кто управляет вложениями в миллионы фунтов, грезить наяву – не самое лучшее решение. Но, похоже, это не имело значения для моего блуждающего ума. Но в моем случае это были не творческие поиски, как у Люси. Это больше походило на самоистязание – воображать, что повернул время вспять. Я никогда не выпускал бы Люси из своей постели, никогда не верил бы подонку Уиллу, расспрашивал бы Люси о ее жизни, слушал ее, а не читал ей нотации. Список был бесконечным.
Ситуация осложнялась еще и тем, что, помимо Табиты, жертвами сексуальных домогательств Уилла оказались еще две сотрудницы, из-за чего она чувствовала себя очень виноватой. Усвоив урок о том, что значит не прислушиваться к другим, я внимательно ее расспросил и сделал еще несколько серьезных выводов касательно моего стиля руководства. Табита считала, что обстановка в офисе была не из тех, что позволяют легко замечать неподобающее поведение. Она использовала такие термины, как мужской клуб, системный сексизм и мужская среда. В коллективе внимание уделялось в основном тому, чтобы не ныть и все отдавать работе. Очевидно, Табита считала, что, если сотрудницы не вели себя, как Виктория, у них не было ни малейшего шанса продвинуться вверх по службе. И даже несмотря на то, что Табита не высовывалась и не жаловалась на Уилла, хорошо справлялась со своей работой – я все равно попросил именно ее сводить Люси за покупками.
– Но ты же моя ассистентка, – возразил я, удивленный, что этот вопрос до сих пор ее волнует.
– Исполнительная ассистентка, собравшая все данные, необходимые для той встречи, которую вы заставили меня пропустить и на которой вместо меня блистал Джон, хотя не сделал для этого вообще ничего! Попросили бы вы Джона пропустить такую встречу, если бы на моем месте был он?
Да, я усвоил жесткие уроки. Все в офисе должно было измениться. Наступило время настоящей культурной революции. Меньше акцента на то, чтобы стать самым настойчивым и кричать громче всех, больше профессионализма и вовлеченности. Так что, в конце концов, Люси оказалась права и в этом. Лучше быть деликатным, даже в бизнесе. И, видит бог, после перемен офис стал светлее и уютнее, совещания проходили более продуктивно, а все сотрудники фирмы показали лучшие результаты.
Ирония судьбы в том, что я, так сильно ненавидевший своего отца и критиковавший его, когда дошло до дела, тут же уверился, что добьюсь успеха, только если буду ему подражать. Папа ни за что не стал бы мириться с новыми яркими зонами отдыха с мягкими креслами и диванами, с обилием личных вещей на рабочих столах, с ребенком в слинге на вчерашнем собрании, с офисной собакой… Но мой отец был недальновидным придурком, и если я не хочу оставаться таким же, нужно пересмотреть способ ведения бизнеса.
Вики одобрила все изменения. Хотя для нее атмосфера в офисе была не осознанным выбором, она вообще не понимала, как влияют корпоративная культура и обстановка на рабочем месте на удовлетворенность сотрудников и производительность их труда. Ничто и никогда не влияло на работоспособность самой Вики. Что ж, я так и думал.
– Тебе нужно разобраться с моей сестрой. – Я моргнул и резко повернул голову, оторвавшись от мечтательного созерцания окна – по-видимому, именно этим я и занимался последний час. Майк стоял в дверях моего кабинета, скрестив руки на широкой груди, и выглядел разъяренно.
– Майк, я…
– Она несчастна и замкнута, все время пишет. Даже в паб с Эмили не ходит. Постоянно сидит в кабинете, который устроила у мамы. – Он протопал к креслу напротив меня и плюхнулся в него. – Люси стала какой-то странной. Такое иногда случается, когда она увлечена рассказом. Она забывает поесть, не переодевается, не отводит взгляд от экрана компьютера. Ее комната увешана картами, которые она нарисовала, и наклейками с описаниями персонажей или идеями сцен.
– Похоже, Люси с головой ушла в работу над новой книгой, – сказал я. – Не думаю, что смогу…
– Она закончила книгу и приступила к следующей серии. Без перерыва.
– Майк, я не могу указывать Люси, что ей делать. Ты это знаешь. Если уж на то пошло, после всего случившегося я больше, чем кто-либо, должен уважать ее решения.
– Ну, она же твоя, – просто сказал Майк, и я удивленно уставился на него.
– Мне кажется, Люси очень ясно дала понять, что она не моя. И моей никогда не будет. – Я глубоко вздохнул, и мой голос зазвучал тише, когда я заговорил снова. – И, Майк, прости, но я ее не виню. Я даже не считаю, что она должна меня прощать. Видит бог, я сам не могу простить себя. Дело даже не в том, что я ее вышвырнул из офиса. Неправильно все, включая, что я высокомерный, эгоцентричный засранец, прямо как… – Я замолчал и отвернулся от него, не в силах вымолвить ни слова из-за кома в горле.
– Ты не такой, как твой отец, – сказал Майк, наклоняясь вперед и сверля меня взглядом. – Ты никогда не был таким, как он. Если ты внушаешь себе такую чушь, то советую сейчас же перестать. Люси тогда разозлилась и сказала лишнего, когда намекнула на это. Она не то имела в виду. Я уверен. И в любом случае Люси и мама не то чтобы совсем ни при чем. Ты ничего не знал. Они должны были сказать тебе, почему Люси приехала в Лондон и захотела работать у тебя. Получилось несправедливо.
Я вздохнул.
– Майк, Люси попросила оставить ее в покое. Я же не буду насильно…
– Ты же знаешь о ее руках, да?
– Да, – медленно произнес я.
– Так вот, при синдроме Рейно могут еще болеть суставы. Ей нельзя подолгу сидеть, сгорбившись. Но Люси на это плюет. И конечно, она не должна мерзнуть, а сейчас она работает в чертовой пристройке к дому. Там сыро. Ей плохо, приятель. Твоя женщина постоянно испытывает боль, и ты должен положить этому конец.
– Что? – Я резко оттолкнулся от стола и встал.
– У нее болят и спина, и руки. Никто из нас не может убедить ее переехать из пристройки, даже эта командирша Эмили. – Майк вздохнул. – Моя сестра переживает боль и утрату не так, как большинство людей. Она уходит в себя. Ты помнишь, какой она была, когда умер папа?
Никто не мог найти Люси на следующий день после смерти Генри. Мэйвезер умер от рака поджелудочной железы. На поиски сбежалась вся деревня. Я в то время приехал домой из школы-интерната на каникулы. Я знал, где искать, и побежал в коттедж, в дальнюю спальню. Там, в глубине шкафа, за всеми пальто и туфлями, пряталась маленькая семилетняя Люси и что-то писала в своем блокноте. Она даже не подняла голову, когда я залез в шкаф за ней. Там было темно, но я, хоть и с трудом, смог разглядеть ее лицо. Слезы катились по побледневшим щекам, когда она писала. Больше всего меня поразило то, как бесшумно Люси плакала. Это было душераздирающе.
– Эй, Люс, – прошептал я. – Расскажи мне историю!
Спустя еще несколько мгновений она моргнула и подняла голову, чтобы посмотреть на меня. От боли в ее глазах сжималось сердце. Затем хрипловатым от плача голоском Люси рассказала мне историю о добром короле, которого прокляла злая ведьма, чтобы он заснул и больше не просыпался. О его дочери, старавшейся найти противоядие, которое могло бы спасти его. О том, как ей удалось вернуться домой после долгих странствий до того, как стало слишком поздно, и отдать лекарство своему отцу. О том, как радовалось королевство, когда добрый король наконец очнулся. Когда она закончила, то больше не плакала. Ее слезы, казалось, просто закончились.
– Папа ведь не проснется, правда? – прошептала Люси, и в горле у меня встал ком, когда я покачал головой. Тогда она бросилась ко мне, и я крепко обнял ее, повторяя, что все будет хорошо, хотя она знала, что это неправда. Немного погодя, я взял Люси на руки и отнес к Хетти и Майку. Я смотрел, как они втроем просто прижались друг к другу, слившись в скорбном объятии. Я повернулся, чтобы уйти, но Хетти схватила меня за руку и потянула к ним. Я разделял боль Мэйвезеров, я разделял их горе, и я остро это чувствовал. Генри Мэйвезер был мне больше отцом, чем мой собственный.
– Послушай, дружище, ты нашел ее в тот день, помнишь? – спросил Майки нехарактерным для него ласковым голосом. Я кивнул, но не смог заставить себя заговорить. – Ну, тебе же нужно найти ее снова, верно? На этот раз Люси не сбежала, но все равно спряталась.
Я задумался. Что, если Майк был прав? Что, если бы я смог найти ее снова? Что, если Люси все-таки нуждалась во мне? Что, если я именно тот, кто был ей нужен? Она могла бы мечтать сколько душе угодно. Я буду отвечать за нас обоих. Я буду разбираться с реальным миром, чтобы в нем ни происходило!
– Феликс, я как раз просматривала данные для июльских отчетов, и я… – В дверях кабинета появилась Вики и уставилась на Майка. Она выглядела, как всегда, шикарно: безупречно белый костюм, туфли на каблуках, идеальный макияж. Это резко контрастировало с брюками-карго Майка, обтягивающей утепленной майкой и мятой клетчатой рубашкой. Его борода отросла за несколько дней, а волосы уже пару недель как нуждались в стрижке. Вики застыла, удивленно раскрыв рот.
– Прости, милая, – сказал Майк, и Вики удивленно моргнула, услышав это простое обращение. На самом деле ни у кого никогда не хватало смелости говорить Вики ласковые слова. – Но мы с Феликсом заняты.
Вики просто стояла и смотрела на него. Выглядело это чертовски неловко, а я был не в настроении что-то ей объяснять сейчас. К счастью, Лотти вошла вслед за Вики и направилась прямо к ней. Она дотронулась до ее запястья, что, как я знал, было сигналом, который они разработали, чтобы выводить Вики из состояния, когда она на чем-то чрезмерно сосредотачивалась. На этот раз прием не подействовал сразу, но в конце концов Вики заметила руку Лотти и заморгала, выходя из транса, в котором она смотрела на Майка.
– Викс, – пробормотала Лотти, – давай вернемся к тебе в кабинет, пусть ребята договорятся.
– Я сожалею о происшествии с твоей сестрой, – выпалила вдруг Вики, снова со странной сосредоточенностью фокусируясь на Майке.
– И правильно, черт возьми, – огрызнулся он, свирепо глядя на Вики, которая отшатнулась, словно от удара. – Моя сестра доверяла тебе.
– Когда дело касается людей, я могу ошибаться в суждениях. – Она откашлялась. К моему удивлению, голос Вики действительно звучал нервно. Не думаю, что я когда-либо раньше слышал, чтобы она волновалась. – Мне следовало послушать Лотти. Я всегда должна прислушиваться к ней.
Помощница улыбнулась Майку и слегка помахала ему рукой.
– Привет, я всезнающая Лотти!
– Послушайте, – начал я, – мы тут с Майком…
– Ты можешь передать Люси, что Викс очень сожалеет? – обратилась Лотти к Майку, полностью игнорируя меня. – Мы пытались связаться с ней, но она не отвечает на наши звонки и сообщения. Мы скучаем по ней. Она вернется в Лондон?
– Нет.
– Да.
Мы с Майком заговорили одновременно, и потом он удивленно посмотрел на меня.
– Да, – повторил я, – Люси возвращается в Лондон, переезжает ко мне и остается здесь.
У Лотти округлились глаза.
– А! Ну, хорошо. Что ж, тогда с этим разобрались. Надеюсь, она вернется к вечеринке с тако во вторник. Теперь очередь Викс ее устраивать, и мы пригласили Тиби.