– Мам, я же говорила тебе, что не собираюсь обедать, – пробормотала я, не отрываясь от огромной диаграммы, которую просматривала за своим столом, когда услышала, как открылась дверь в кабинет.
– Ты обязательно поешь.
Я резко повернулась на стуле при звуке глубокого голоса Феликса и в удивлении уставилась на него. А он строго посмотрел на меня, и я сразу же почувствовала себя неловко. Рука потянулась к неряшливому пучку на макушке и нащупала множество ручек и карандашей, воткнутых в него. На мне были леггинсы, огромный свитер Майки, доходивший мне до середины икры, а на ногах не меньше пяти пар носков.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я, совершенно сбитая с толку. Феликс был здесь, в Литтл-Букингеме? В среду? Неужели рухнул мировой финансовый рынок? Или у меня галлюцинации? За все то время, что я работала в Moretti Harding, не думаю, что у него когда-либо появлялось свободное время в течение недели. Он переминался с ноги на ногу, держа руки в карманах костюма-тройки (его вид совершенно не сочетался с моим убогим захламленным кабинетом). – Хотел убедиться, что ты съела ланч, – сказал он, как будто его визиты в мамин коттедж были обычным делом. Я не видела Феликса больше месяца. Теперь он вошел в пристройку, словно был здесь хозяином, при этом за ним по пятам следовал Леголас (который уже съел две мои предыдущие диаграммы). Феликс положил руку на батарею и нахмурился. – Здесь слишком холодно, – раздраженно сказал он, а потом подошел к окну, провел пальцем по стеклу и показал мне на конденсат. – Здесь сыро, Люси.
– Кыш! Леголас! Вон отсюда! – Я успела оттолкнуть пони от стола как раз в ту минуту, когда его зубы щелкнули в опасной близости от моей новой и самой сложной диаграммы. Пони фыркнул на меня, опять обильно обдав соплями. Я начала толкать его к двери. Это было тяжело, потому что Леголас упирался всеми копытами. – Ну, тогда не стой столбом, – сказала я Феликсу. – Ты впустил Леголаса, а теперь уж изволь помочь мне выставить отсюда этого маленького засранца!
И вот Феликс Моретти, титан в сфере недвижимости, безжалостный делец, самый завидный холостяк в Лондоне, шикарный парень в костюме-тройке, помог мне вытолкать из моего кабинета массивную мохнатую задницу толстого пони! Когда он закрыл дверь за недовольным Леголасом, то повернулся ко мне, а я сделала два больших шага назад, почти упав на свой рабочий стул. Феликс потянулся ко мне, но, не достав, сжал руку в кулак и опустил. Мы уставились друг на друга.
– Когда ты в последний раз ела? – наконец спросил он.
– Ой, да господи боже, с чего это ты вдруг озаботился моими пищевыми привычками? Это Майки застыдил тебя так, что ты сюда пришел?
Феликс продолжал пристально смотреть мне в глаза, скрестив руки на груди.
– Так, – сказала я, понимая теперь ситуацию. Мама и Майки волновались. По какой-то причине мой сумасшедший брат вздумал, что притащить за собой к черту на рога человека, который разбил мне сердце, – самое подходящее решение. – Ты можешь передать Майки, чтобы он занимался своими делами. Я в порядке. Я взрослая и могу сама о себе позаботиться.
Феликс перевел взгляд на окно и стиснул зубы.
– Ты похудела, – сказал он. – Люси, ты не следишь за собой должным образом. Конечно, Майки беспокоится.
– Я в поря…
– И ты не можешь здесь работать, – продолжил он, перебивая меня. – Эта хижина не подходит даже для Леголаса. Тебе нужно теплое и сухое помещение. Надлежащая температура. И нельзя сидеть, скрючившись перед экраном или за рабочим столом, двадцать четыре часа в сутки.
Я издала низкий вибрирующий звук, подозрительно похожий на раздраженное рычание. Черт возьми, когда это я на кого-нибудь рычала? Но Феликс сводил меня с ума.
– Говоришь таким начальственным тоном, – огрызнулась я. – Я тебе не принадлежу, ты не можешь мной командовать, но все равно приходишь сюда и отдаешь приказы.
Феликс выглядел задетым.
– Пожалуйста, любимая! Я…
– Не называй меня «любимая»! – сказала я тихим голосом, в котором, к моему унижению, звучала боль. Всего лишь одно ласковое слово от Феликса, и я чуть не согнулась пополам от боли и страха, что снова потеряю его. Вот насколько опасным был для меня этот человек! Вот почему мне следовало держаться от него на расстоянии – погрузиться в работу и убежать от реальности!
Феликс сглотнул и на мгновение отвернулся. Когда он снова посмотрел мне в глаза, я могла бы поклясться: на его лице отразилась боль, почти такая же сильная, как моя, прежде чем он успел скрыть ее.
– Ладно, Люси, – сказал Феликс тихим и ровным голосом, – согласен, я потерял это право. Я признаю, что многое потерял, если речь о тебе. Но я не могу принять того, что ты не заботишься о себе. Сейчас ты пойдешь со мной пообедать, а потом у тебя будет перерыв. И ты вернешься к работе, но не в этом гребаном сарае.
Мои брови поползли вверх, и я скрестила руки на груди. Видимо, я действительно была раньше настоящей тряпкой, если Феликс думал, что я сделаю хоть что-то из того, о чем он говорил. Что ж, бесхребетная Люси Мэйвезер нашла в себе мужество. Никакие самоуверенные миллиардеры не будут тут расхаживать и указывать мне, что делать!
– Здесь я лучше концентрируюсь, – сказала я, отворачиваясь от Феликса и садясь за работу с картой. – Я не могу работать в коттедже, там сумасшедший дом. А здесь тихо, мне никто не мешает.
К моему удивлению, после короткой паузы Феликс подошел ко мне и, подняв мои руки со стола, взял их в свои. Мне пришлось сдержать вздох, когда я ощутила восхитительное тепло его больших, теплых ладоней. Я знала, что должна была отдернуть руки, но не могла собраться с духом. Я растерянно заморгала, глядя на Феликса, снова ослепленная его невероятной красотой. Напряженное выражение его лица смягчилось.
– По крайней мере, съешь что-нибудь, – сказал он ласковым голосом, от которого у меня сдавило грудь, но я все-таки сумела высвободить свои руки одним решительным движением.
– Перестань суетиться вокруг меня, – огрызнулась я. – Я буду есть, когда захочу, и я вполне способна о себе позаботиться.
Феликс вздохнул и встал из-за стола. Я прилагала огромные усилия, чтобы не обращать на него внимания, когда он снова проверил влагу на окнах, а затем недовольно фыркнул, потрогав жалкий, по общему признанию, мини-обогреватель, который я включила в комнате.
– Честно, здесь по меньшей мере восемнадцать градусов, – сказала я Феликсу. Так что тебе не стоит беспокоиться.
– Да, но тебе-то, чтобы чувствовать себя комфортно, нужно, чтобы температура была не ниже двадцати четырех, – сказал он мне, и я стиснула зубы. Сейчас еще Феликс прочитает мне лекцию о том, при какой температуре мне комфортно.
– Ты ничего не знаешь о подходящем для меня температурном режиме.
– Я повысил температуру в офисе на несколько градусов, – сказал он мне. – Ты перестаешь дрожать при температуре двадцать два градуса, при двадцати трех твои пальцы больше не белеют, а при двадцати четырех ты перестаешь съеживаться, чтобы согреться.
Я смотрела на него, едва сдерживая улыбку.
– Я и не подозревала, что ты так внимательно за мной наблюдаешь. – В душе у меня зародилась надежда. – Ты понимаешь, что это безумие – превращать весь офис в тропический сад только для того, чтобы обеспечить комфорт одному довольно хреновому ассистенту?
Он пожал плечами.
– Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно.
– Очень мило с твоей стороны, – сказала я, и надежда осветила лицо Феликса. У меня сжалось сердце. Все, чего я в этот момент хотела, – подбежать к нему и упасть в его объятия. Но затем перед глазами возникло разъяренное лицо Феликса, когда он кричал на меня перед тем, как вышвырнуть из своего кабинета. Я уже теряла с ним бдительность раньше, и посмотрите, к чему это привело!
К тому же было очевидно, что он оказался здесь только из-за Майка. Мои родные переживали. Я не хотела их волновать, но ничего не могла поделать. Желание погрузиться в другой мир, в мир фантазий, который я создала, было слишком сильным, а эта пристройка оказалась единственным местом, где я могла это сделать. Единственным местом, где я могла забыть обо всем и с головой уйти в работу. Я откашлялась. – Надеюсь, ты все же не сваришь их всех заживо.
– Нет, – смущенно ответил Феликс, – но я внес кое-какие изменения. Обстановка стала более расслабленной и открытой. Покончено с менталитетом «мужского клуба». Больше взаимовыручки, меньше стараний быть жестким, лишь бы добиться успеха. Я даже позволил немного покрасить стены, а письменные столы все оформлены в индивидуальном стиле. По понедельникам мы едим пироги, а вторник – день тако! Ты верно считала: такие детали действительно очень важны. И ты была права, говоря, что я ничего не замечаю вокруг! Мне стоит прислушиваться не только к акулам бизнеса, ведь лучшие идеи часто идут от мелких рыбок – им просто нужно давать возможность проявлять себя. Все эти изменения безмерно улучшили работу в компании. Не знаю, почему я так долго был придурком! И конечно же, Уилл уволен. Табита и еще несколько человек тоже заявили на него. Но я уверен, ты уже знаешь об этом. У него теперь появится судимость в биографии.
Да, полиция рассказала мне все, но на самом деле у меня было не так уж много времени, чтобы в это вникать. Гораздо проще постоянно пребывать в своем воображаемом мире.
– Тиби страшно переживает. Она хотела бы извиниться перед тобой лично. Вики тоже. – Феликс издал короткий смешок. – Я думаю, Вики переживает это хуже всех. Она не умеет ошибаться. Я так понимаю, ты не отвечаешь на их звонки?
– Я слишком занята, – сказала я, отвернувшись и уставившись в карту.
– Даже поговорить с Лотти времени нет? – мягко спросил Феликс. – Она тоже беспокоится. И скучает по тебе. Они все скучают.
Я ощутила легкий укол вины. Я действительно чувствовала себя неловко перед Лотти, но все еще не была готова увидеть кого-нибудь из Лондона.
– Сначала я закончу серию, а потом поговорю с ними.
– Ты ведь увидишь их в следующем месяце, не так ли? – спросил Феликс. Когда я в замешательстве посмотрела на него, он склонил голову набок, снова скрестив руки на груди.
– В следующем месяце?
– На вечере подписания книг.
Внутри у меня все сжалось, и я стиснула зубы. На телефоне было десять пропущенных звонков от моей агентши. Меня ждало международное событие. На встречу приедут авторы эпического фэнтези и научной фантастики со всего мира.
– Я не пойду, – сказала я. Ни за что на свете я не стала бы: а) возвращаться в Лондон, б) выставлять себя напоказ перед толпами людей или в) покидать эту пристройку. Небольшое мероприятие у Гарри – это одно. Мне и правда понравилось общаться с подростками, и я была рада, что мне удалось собраться с силами и сделать это перед отъездом из Лондона. Но сейчас речь шла совершенно о другом!
– Ты должна пойти, чтобы обсудить сделку с Netflix, – сказал Феликс. Я в удивлении заерзала на стуле и пристально посмотрела на него.
– Что ты об этом знаешь? Ты разговаривал с Мэдлин? – в моем тоне слышалось раздражение. Сначала Майки, а теперь Мэдлин. Неужели все просто ходят и судачат обо мне у меня за спиной?
– Она тоже о тебе беспокоится, – тем же ласковым голосом сказал Феликс.
Я закатила глаза. Мэдс беспокоилась исключительно о своих пятнадцати процентах!
– Люси, она говорит, что сейчас объем твоей выработки просто безумен! Она считает, тебе нужно сбавить обороты.
Я нахмурилась, услышав это. Предположим, что Мэдс была заинтересована только в том, чтобы зарабатывать на мне деньги. Но тогда она была бы только рада таким «безумным» результатам.
– Я не буду ничего подписывать и не буду заключать никаких сделок с Netflix, – сказала я, снова поворачиваясь к Феликсу спиной. – Я просто хочу сидеть в своем сарайчике и работать над книгами.
– Хорошо, любимая, – тихо сказал Феликс. Мне пришлось сморгнуть слезы, которые внезапно навернулись на глаза. Когда я повернулась сказать, чтобы он уходил, дверь пристройки за ним уже закрылась.
Наконец-то, подумала я. Он отступил.