Феликс не позвонил и не написал мне тем вечером. Это был первый раз, когда мы не виделись после работы с тех пор, как начали встречаться, и я чувствовала себя из-за этого немного странно. Но я не хотела показаться навязчивой девушкой, которая не может провести ни одной ночи без своего парня. Мы с Феликсом были вместе всего пару недель. Рановато еще терять сон, если его нет рядом в постели. Такая реакция выглядела бы нездорово, а меньше всего мне хотелось пугать Феликса. В прошлом он уже сталкивался со сталкингом – я знала, что одну женщину по его указанию было запрещено пускать в здание. Она неожиданно заявилась к Феликсу домой уже после того, как он порвал с ней. Имя он так и не назвал, но у меня сложилось впечатление, что речь шла о какой-то мелкой знаменитости. Возможно, великолепие Феликса превратит и меня в одержимую чудачку, которая тоже будет слоняться вокруг его дома. Мысль казалась ужасающей, но, честно говоря, я любила его очень сильно и потому не могла гарантировать, что не потеряю лицо, если он меня бросит.
На следующий день, отправляясь в офис, я надела все самое деловое – шелковую рубашку и далее по списку. Особенно тепло, конечно, не будет, но я могу пожертвовать комфортом, чтобы напоследок произвести хорошее впечатление. Я шла туда с определенной целью. Даже оставила огромный пуховик в гардеробе, чтобы не было соблазна закутаться в него, как обычно. Адреналин заставлял кровь пульсировать в жилах и согревать мне пальцы. Это был мой последний рабочий день, и я собиралась провести его максимально эффективно.
Я решила начать с отдела кадров и направилась прямо туда, чтобы составить жалобу на Уилла. Со мной вопрос обсуждала сама Марта, заведующая, после того как одна из ее ассистенток поняла, насколько серьезным обещает быть разговор. Я видела, что Марта приходила в ярость все больше и больше по мере того, как я перечисляла целенаправленные и систематические издевательства, которым подвергалась со стороны Уилла. Когда я показала ей синяк на запястье, ее лицо покраснело от ярости, а голос даже стал хриплым от сдерживаемого гнева. Она спросила, не хочу ли я заявить на него в полицию. Я отказалась, и это явно разочаровало Марту, которая теперь жаждала крови Уилла. Она велела мне взять отгул до конца недели, заверив, что все будет улажено официально и что мне больше ничего не нужно делать. Я сказала, что хотела бы забрать со стола свой блокнот и попрощаться с несколькими людьми, а сразу после уйти. Я знала, что Брент все утро пробудет на встрече в другом конце Лондона, так что, по крайней мере, с ним мне не придется видеться.
К сожалению, когда я все-таки добралась до своего стола, за ним с нахальным видом сидел Уилл. Сердце у меня упало, и я почувствовала, что меня вот-вот стошнит от страха.
– Ты опаздываешь, как обычно, – сказал он с самодовольной улыбкой на дебильном лице.
– Уилл, – я постаралась звучать как можно тверже. – Я просто пришла забрать свои вещи перед уходом. Я больше не собираюсь с тобой работать. Твое поведение неприемлемо! Хочу, чтобы ты знал – я сообщила о случившемся вчера в отдел кадров. – Вот, я сказала это! Я очень гордилась собой.
Лицо Уилла исказилось от ярости, он рывком встал из-за стола.
– Ах ты маленькая гадина, – злобно ухмыльнулся он. – Жалуешься по пустякам! Да я был лучшим начальником для самого дерьмового сотрудника из всех возможных дерьмовых сотрудников. Ты мне ножки целовать должна, а не бегать плакаться в отдел кадров!
– Я не жаловалась по пустякам. Ты…
– Не думай, что сможешь меня запугать, – сказал он, делая два больших шага в мою сторону. Уилл оказался рядом так быстро, что у меня уже не было возможности отступить дальше. – Я нарыл на тебя кое-что, и теперь, когда Феликс знает, чем ты занимаешься, никто не поверит ни единому твоему слову!
Я нахмурилась, бросив взгляд на стол, где лежала моя записная тетрадь, а затем снова посмотрела на злобное лицо Брента. Я понятия не имела, о чем он говорил, но мне был нужен блокнот. В нем хранились все мои заметки, а я по глупости не сделала ни одной копии. Я не хотела рисковать, а вдруг Уилл уничтожит его от злости? Он явно рылся в моих вещах. Поэтому я пошла на глупый риск. Я метнулась мимо него, чтобы схватить блокнот.
– Я слишком много работал, чтобы позволить какой-то сраной вертихвостке все испортить, – сказал Брент, когда я обошла его и, взяв блокнот, прижала его к груди. Он бросился на меня, прежде чем я успела увернуться, схватил за плечи и грубо встряхнул. – Ты пожалеешь о своих обвинениях! Возвращайся в отдел кадров и забери заявление!
Меня охватила настоящая паника, такая сильная, что я не могла ясно мыслить. И вместо того, чтобы закричать, как следовало бы, я пнула Уилла в голень, чтобы он отошел.
– Ах ты сука! – прошипел он, и в его глазах вспыхнула дикая ярость. Дальше все произошло очень быстро. Он так сильно прижал меня к стене, что я задохнулась и уже не могла закричать, даже если бы попыталась. Боль пронзила голову, плечо и грудь. Затем Уилл прижался ко мне всем телом, блокируя движения. Я подумала, что меня стошнит, когда он приблизился к моей шее ртом. Уилл лизнул меня в том месте, где бился пульс, прежде чем прошептать мне на ухо. – Все плохо кончается для таких девчонок, как ты, когда они встают у меня на пути! – Потом он отпустил меня и отступил назад так внезапно, что мне пришлось собраться с силами, чтобы не сползти по стене. Я все еще хрипела, пытаясь набрать воздуха в легкие.
Когда Уилл захлопнул дверь своего кабинета, в моей голове была только одна мысль – сбежать. И я, спотыкаясь, побрела по коридору, чувствуя себя слишком потрясенной, чтобы плакать, хотя глаза щипало от слез. Я добралась до кабинета Феликса и подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась прежде, чем я успела коснуться ее. Я облегченно вздохнула, увидев Феликса во всей его великолепной, величественной красоте. Но облегчение длилось недолго.
– Заходи, Люси, – сказал он холодным тоном, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Феликс никогда так со мной не разговаривал. Я вошла в кабинет на дрожащих ногах и растерянно заморгала, заметив, что Вики и Табита стоят рядом с его столом, глядя на меня. Я все еще была в шоке от нападения Уилла и ничего не соображала, поэтому не сразу почувствовала враждебность в комнате и заметила, что Вики, Табита и Феликс как-то слишком пристально смотрят на меня.
– Феликс, – сказала я дрожащим голосом, решив не обращать внимания на атмосферу и на то, что мы были не одни, а сразу перейти к делу. – Уилл только что…
– Мы все знаем о том, что случилось с Уиллом, – сказал Феликс, прерывая меня. Я вздохнула с облегчением. О, слава богу! Каким-то образом они видели, что произошло. Мне не пришлось бы вспоминать это снова. Феликс позаботится обо мне и во всем разберется! Теперь все будет хорошо. Но подождите, если он знал, почему не пришел ко мне на помощь? Почему я еще не была в его объятиях? Я тщетно пыталась понять, что происходит. У меня болели спина, плечи и голова, и я очень плохо себя чувствовала. – Он нам все рассказал.
Стойте, Уилл напал на меня буквально только что. Когда он успел признаться? И, честно говоря, было непохоже, что его мучила совесть, когда он шмякнул меня о стену.
– Я не понимаю, – сказала я дрожащим голосом.
– Как ты могла, Люси? – рявкнул Феликс, и я растерянно заморгала. У меня кружилась голова, я дрожала от холода и шока. Нащупав позади себя кресло, я почти рухнула в него и вздрогнула, когда боль пронзила плечо и голову.
– Ч-что?
– Как ты могла вот так предать нас?
Я медленно открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на злом лице Феликса и понять, к чему он клонит.
– Я не понимаю, о чем ты. Феликс, Уилл меня…
– Нет, ты, конечно же, прекрасно понимаешь, что я имею в виду! Я заметил, как на том заседании между вами возникла странная связь, но я просто списал все то, что Гарри – еще один простофиля, который попался тебе на удочку! Я понятия не имел, что он платит тебе за информацию!
– Гарри Йорк?
– Не отрицай, Люси! – Голос Феликса все еще дрожал от ярости, но в то же время в нем звучало разочарование. – Уилл рассказал нам все. Вчера он снял, как вы сидите в кафе. – Феликс шагнул ко мне, но не для того, чтобы обнять, в чем я так нуждалась. Нет, он просто навис надо мной и сунул телефон мне в лицо. На экране было видео, в котором я, Гарри и его жена сидим в кафе. Я рисую для них карту Южных территорий в одном из своих блокнотов, а потом вырываю страницу и передаю Йорку. Он с благоговением смотрит на нее, затем аккуратно складывает и кладет в сумку для ноутбука. Тогда он сказал мне, что собирается вставить карту в рамку. Почему Феликс разозлился из-за этого? Он узнал, что я писательница? Я предполагала, что он немного рассердится, когда все поймет, но ведь я никогда открыто не лгала.
– Послушай, мне жаль, что я тебе не сказала о…
– Тебе жаль? – зарычал он. – Просто «жаль» и все? Люси, ты полностью потеряла мое доверие!
Я нахмурилась.
– Знаешь, это уже как-то слишком. Феликс. Я просто…
– Я просто попал из-за тебя на миллионы убытков! Мы все! Да, Вики?
Вики смотрела на меня, склонив голову набок. На ее лице больше не было холодного выражения. Теперь она выглядела скорее заинтересованной, как будто пыталась сложить кусочки головоломки.
– Феликс, а может быть?..
– Не оправдывай ее! – рявкнул он, взмахнув рукой в воздухе так резко, что я вздрогнула.
– Я не… – Вики выглядела очень неуверенно, такой я ее еще не видела. – Я думаю, мне нужно поговорить с Лотти, а потом…
– Лотти нам здесь не нужна, – огрызнулся Феликс.
– Ради всего святого, каким это образом из-за меня ты потерял миллионы? – В моих словах сквозило истинное недоумение. Феликс удивленно поднял брови.
– Ты передавала информацию Гарри Йорку. Информацию, которая очень могла бы заинтересовать его клиентов, а вовсе не Олли! Должно быть, это продолжалось неделями. Я задавался вопросом, почему еще одна сторона пытается перехватить проект Гайд-парка. Ты передавала ему информацию прямо из компании. Даже когда была на моей домашней вечеринке! Я еще тогда подумал, как это мило и необычно, что ты спряталась в моем кабинете, но ведь именно там стоит компьютер, не так ли? Те записи, которые ты делала на бумаге, – украденные данные!
– Зачем мне передавать Гарри Йорку информацию твоей компании?
– За деньги! – крикнул Феликс, и я снова вздрогнула. – Ты продала меня за деньги! Неудивительно, что ты можешь снимать квартиру в Патни! А рассказываешь мне дурацкую историю о низкой арендной плате. Ты уже несколько недель получаешь долю от этой грязной сделки и в результате живешь роскошной жизнью. Я проверил у Табиты. Ты сама заплатила за всю одежду. Это суммы на тысячи фунтов стерлингов, и ты могла использовать кредитную карту компании. Но нет, тебе она не нужна, не так ли? Ты и так украла более чем достаточно!
– Феликс, – теперь в моем голосе звучали жалобные умоляющие нотки, от которых меня затошнило, но мне нужно было заставить его понять. – Ты должен выслушать меня. Уилл – это…
– Уилл, может быть, и придурок, но ты опустилась гораздо ниже! Он хотя бы не действует против компании!
– Нет, Феликс, ты не понимаешь! Он настоящий псих! Он…
– Просто уйди вон, – рыкнул Феликс.
– Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь, – не сдавалась я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но он по-прежнему предательски дрожал.
Феликс не потрудился ответить. Он просто подошел к своему столу и нажал кнопку внутренней связи.
– Да, не могли бы вы зайти сейчас, пожалуйста? Мисс Мэйвезер нужно проводить до выхода. Никаких остановок по дороге. Мы отправим ей блокноты после того, как убедимся, что там не содержится никакой конфиденциальной информации.
– Может быть, нам стоит прислушаться к ней, – тихо сказала Табита. Когда я посмотрела на нее, она больше не выглядела враждебно. Честно сказать, Табита казалась очень напуганной. Все краски отхлынули от ее лица, и в выражении его было больше беспокойства, чем прежней холодной ненависти.
– Правда, Феликс, – сказала Вики. – Я думаю, нам стоит дождаться Лотти.
– Больше меня не проведешь! – взревел Феликс, когда в комнату вошли охранники, которых я уже видела внизу. Дэйв и Райли были хорошими парнями. Дэйв один воспитывал ребенка, а Райли нравилось реставрировать старые мотоциклы. Но теперь они были здесь, чтобы выставить меня из здания. Честно говоря, они оба выглядели крайне смущенно.
– Э-э-э, Люс, – сказал Дэйв, бросив быстрый взгляд на все еще разъяренного Феликса. Он скрестил руки на своей широкой груди и кивнул ребятам, подталкивая к действию.
Райли кашлянул.
– Пойдем с нами, милая? – мягко спросил он. Я была слишком потрясена, чтобы пошевелиться, и с минуту сидела молча, но затем приподнялась, когда Райли тронул меня за локоть. Боже мой, меня собирались насильно вывести из здания! Я, Люси Мэйвезер, паинька и любимица учителей, была практически взята под арест!
– Э-э… не волнуйся, – тихонько сказала я. – Все в порядке, Райли. Я могу встать сама. – Я поднялась со стула, снова поморщившись от боли в плече, а потом подумала: «Постараюсь в последний раз!» – Феликс, если бы ты только дал мне все объяснить…
– Я услышал достаточно, Люси, – заорал Феликс, его лицо вспыхнуло от гнева, а рука снова рассекла воздух. Я закрыла рот. Ладно, тогда ладно. На сегодня достаточно высокомерных болванов, которые считают, что имеют право срываться на меня. Я повернулась и пошла прочь. Дэйв бросился вперед, чтобы открыть мне дверь.
– Мне только нужно забрать свои…
– Ничего ты не заберешь! – орал Феликс. – Выведите ее прямиком вон из здания! Никаких остановок!
Что? Мне нужна была записная книжка, и моя сумка тоже стояла рядом со столом. В ней же лежало все необходимое! В этом дурацком костюме даже карманов не было.
– Но…
– Вон! – Слово эхом разнеслось по комнате, и я отшатнулась, как будто он ударил меня, а потом развернулась и побежала прочь.
Я замедлила шаг, только подходя к лифтам. Я находилась в некотором оцепенении. Дэйв и Райли неловко переминались с ноги на ногу, стоя рядом со мной. Когда они спросили меня, все ли со мной в порядке, у меня не хватило сил ответить. Спустившись на первый этаж, мы молча прошли через вестибюль. Я все еще была слишком потрясена, чтобы говорить. На выходе у меня забрали карточку, и я отдала ее без возражений. Только когда я оказалась на улице, на тротуаре, и ледяной ветер стал хлестать меня по лицу, я поняла, что не забрала пуховик из гардероба. Телефон и бумажник все еще оставались в офисе, а мои пальцы быстро становились мертвенно-белого цвета.
– Майки? – зубы так стучали, что я еле смогла произнести его имя. Слава богу, я вспомнила его номер! Я была так потрясена случившимся в офисе, что совершенно оцепенела и не смогла быстро придумать, что же теперь делать дальше. А потом стало так холодно, и я дрожала так сильно, что вообще потеряла способность думать. Я никогда не была особенно практичной и однозначно не выжила бы, предоставленная самой себе в дикой природе. «Моя маленькая мечтательница» – называл меня папа. Что ж, быть мечтательницей не так уж здорово, когда на холоде приходится быстро соображать, куда податься и при этом успеть не отморозить пальцы. У меня же с собой не было ни телефона, ни денег, ни верхней одежды, так что я совершенно не представляла, как добраться домой.
После унизительной попытки вернуться в здание, куда охранник меня не пустил, сказав, что это ему будет стоить работы, я направилась в сторону дома. Спустя полчаса ходьбы, съежившись, спрятав руки под мышками и пригнув голову от холодного ветра, я поняла, что это не очень хороший план. И в самом деле, мне нужно было согреться в ближайшие минуты, иначе беда! Мои пальцы никогда раньше не выглядели такими синими – я даже запаниковала. И вот тогда я снова проглотила свою гордость и зашла в кафе, которое снаружи выглядело симпатично. Персонал, казалось, немного испугался, увидев дрожащую чудилу, которая умоляла позволить ей воспользоваться телефоном – должно быть, выглядела я жутко!
– Я в затруднительном положении. – Зубы у меня так сильно стучали, что было трудно связно выговаривать слова. Но как только официанты увидели мои руки, они тут же усадили меня за стол рядом с батареей, угостили чашкой чая и одолжили телефон.
– Люс, милая, это ты? – звучный голос Майки сразу привел меня в чувство. Какое облегчение! Мой старший брат со всем разберется. – Ты в порядке?
– Э-э-э, нет, не совсем. Т-ты н-не мог бы приехать забрать меня?
Майки жил в Литтл-Букингеме, примерно в часе езды от Лондона.
– Что случилось? – спросил он, и от тревоги в его голосе у меня перехватило дыхание. Впервые за этот день я, наконец, расплакалась. К сожалению, это значило, что говорить мне будет сложнее, но я знала, что должна рассказать ему все.