Люси

– Где ты была? – спросил Феликс тихо, с яростью в голосе, взял меня за локоть и завел в свой кабинет, закрыв за нами дверь. – Уилл искал тебя. На телефон в приемной никто не отвечал в течение последнего часа. Клиенты звонили, Люси. Ты не можешь просто уходить, когда захочешь, только потому, что теперь мы вместе.

Я дернулась, как будто он дал мне пощечину, и отступила на шаг. Феликс отпустил мой локоть, а затем скрестил руки на груди, наблюдая за мной. Мы находились в его кабинете одни, и атмосфера была до предела накалена, так он злился.

Передо мной стоял не мой Феликс. Этот был «безжалостным бизнесменом и засранцем Феликсом». Это не тот Феликс, который заставлял меня хохотать до упаду, следил, чтобы мне было тепло, обнимал меня в постели и смотрел со мной «Властелина колец». И уж точно это не тот мальчик, которого я знала двадцать лет назад – тот, кто заботился обо мне после того, как я потеряла отца. Вот тогда это был мой Феликс. А этот… если честно, он немного напоминал мне своего отца. А его, как я знала, мой Феликс ненавидел больше всего на свете.

– Я подумала, Уилл ненадолго возьмет на себя телефон, – сказала я. – Я была с Ванессой, потому что…

– У тебя нет никаких причин находиться с Ванессой! – рявкнул он, резко взмахнув рукой, словно разделяя нас. – Ты не ее ассистентка! Послушай, я знаю, что Уилл тебе не очень нравится. Поверь мне, я тоже не самый большой его поклонник. Но, по крайней мере, он справляется со своими задачами и заслуживает помощника, который находится на рабочем месте!

У меня в горле встал ком, и я почувствовала жжение в уголках глаз, но мне удалось сдержать слезы – я не доставлю Феликсу такого удовольствия! Он даже не поинтересовался, чем мы с Ванессой занимались. Так же как не спрашивал о моих книгах. Вероятно, он просто предположил, что все карты и диаграммы, которые я рисую, и слова, которые печатаю на своем ноутбуке, – просто дурацкое хобби. Для Феликса я была пустышкой, не имеющей целей в жизни! И подумать только: я ведь даже начала чувствовать вину из-за того, что так много скрывала от него. И я пообещала себе – если он прямо спросит меня об этом, я тут же все объясню! Но, к сожалению, вопросов так и не последовало. Мы были вместе уже две недели, и я почти каждую ночь проводила у него дома.

Я вздохнула и тоже скрестила руки на груди. По-хорошему, стоило послать Феликса к черту. Если бы у меня была хоть капля самоуважения, я прямо в лицо сказала бы ему, что он ведет себя как придурок. К сожалению, в делах, касающихся Феликса, гордости мне не хватало. Он же делал меня такой счастливой! Я чувствовала, что умру, если не смогу быть с ним. На самом деле, расстояние между нами – а мы стояли всего в паре шагов друг от друга – причиняло боль. Именно поэтому я до сих пор и не уволилась с работы. Еще до того, как мы стали встречаться, я уже считала любую возможность побыть с ним рядом удачей!

И вот теперь мои мечты сбылись, и мы были вместе. Я понятия не имела, сколько времени пройдет, прежде чем я ему наскучу. Я намеревалась провести с Феликсом все оставшееся мне время в Лондоне. Он был как наркотик, а зависимости вредят здоровью. Находиться рядом с ним на работе – плохая идея. Сегодня мне было нужно подтвердить сроки увольнения в отделе кадров. Больше никаких скользких типов вроде Уилла! Больше никаких высокомерных финансистов!

Конечно, я по-прежнему буду видеться с Лотти и Вики. Последние пару недель мы регулярно ходили вместе пообедать. Они словно меня удочерили. Вики вела себя так дерзко и прямолинейно, что в итоге большую часть времени с ней было безумно весело. А Лотти оказалась одним из самых позитивных людей, которых я когда-либо встречала (до тех пор, пока герцога Фукингема, как она его называла, не было рядом. Из всех людей только Олли, пожалуй, мог испортить ей настроение).

Нам было проще встречаться днем, так как Лотти опекала восьмилетнюю сестру Хейли – свою точную копию, с кудряшками карамельного цвета и большими карими глазами. Так что те несколько раз, когда мы собирались вечером, мы зависали или у нее дома (хотя квартирка была крошечной, а район – немного пугающим) или у меня, или у Вики, так, чтобы Хейли тоже могла быть с нами. Никаких баров и ужасных корпоративных вечеринок!

Как и я, Хейли не любила многолюдных мест. До того как Лотти взяла ее под опеку, девочка пережила травматичные события из-за матери-алкоголички и стала почти немой: у нее развился селективный мутизм. Она разговаривала только с Лотти, но была милым ребенком и прекрасно могла объясниться без слов… ну, почти всегда. Казалось, между Хейли и Вики установились какие-то особенные отношения, что понятно, ведь Вики тоже много лет не разговаривала, когда была ребенком. Это заставило меня задуматься. Я знала о травме, которая привела к мутизму у Хейли, но что случилось с Вики? Однако она пресекала даже самые невинные вопросы о своем детстве или биологической матери, поэтому я так и не докопалась до сути. Тусоваться с Вики и Лотти было весело, к тому же они, как и я, не любили ни игристое вино, ни дурацкие микроскопические закуски.

Наконец-то у меня появились друзья в Лондоне. Мама была так горда. Я еще не рассказывала ни ей, ни Майку о Феликсе. Сначала потому, что знала: мама ужасно обрадуется, а я не хотела разочаровывать ее, если все закончится ничем. Кроме того, меньше всего я хотела, чтобы это повлияло на отношения Феликса с моей мамой или Майком – я знала, как много они значат для него. Теперь же я молчала о наших отношениях по настоянию Феликса. Он был непреклонен: мы не должны говорить о нас моей семье. Честно говоря, он бледнел, стоило мне даже вскользь поднять эту тему. Когда я случайно упомянула о возможности вернуться в Литтл-Букингем, он категорично отрезал: «Ни за что на свете». Я знала, что Феликс ненавидел приезжать туда, однако не хотел делиться со мной причинами. Но моя семья жила в Литтл-Букингеме, я скучала по брату и маме. Я хотела поделиться с ними новостями о Феликсе, хотела, чтобы мы все вместе сидели за маминым кухонным столом…

Как будто бы он стыдился меня! Или, может быть, он боялся, что, если расскажет маме и Майки, все станет слишком официальным? Но, похоже, Феликс не слишком беспокоился о том, чтобы скрывать наши отношения – он сразу же сообщил обо всем в отдел кадров. Так что все в офисе были в курсе, но на работе он по-прежнему держался со мной строго официально. За моей спиной немало людей закатывали глаза и бормотали что-то неприятное – особенно этим увлекался Уилл, – но я мирилась со всем, ведь такова была плата за то, чтобы встречаться с Феликсом.

– Ладно, поняла, я вернусь к своему столу, – сказала я тихонько. Феликс вздохнул и провел рукой по лицу.

– Извини, – сказал он. – Я не хотел на тебя срываться, но действительно важный клиент не смог дозвониться, потому что никого не было. Возможно, мне удастся спасти сделку, если я подключу Уилла, но, по-моему, это дохлый номер.

Не было смысла говорить Феликсу, что Уилл сам отправил меня в пиар-отдел, поскольку знал: я справлюсь с этой частью его работы намного лучше, ведь в нем самом нет ни грамма креативности. Что звонок был пропущен из-за его посредственности. Что вдобавок к неспособности выполнять свою работу Уилл продолжал трогать меня за волосы, гладить по плечу и зажимать в углу. Но пока он не сделал ничего серьезного, все мои жалобы выглядели бы так, словно я выдумываю оправдания своей никчемности. Ну, хорошо, я действительно плохо работаю, признаю! Вот почему я собираюсь уволиться, как только соберусь с духом.

Но, несмотря на всю свою никчемность, я помогала Ванессе последние несколько недель, так что мой вклад в работу был не сплошь негативным. Но этого оказалось недостаточно, чтобы я осталась. К тому же сегодня утром позвонила моя агентша – следующий месяц обещал быть насыщенным, у меня скопилось много дел. Нужно уложиться в дедлайны. Вообще-то, я должна встретиться с ней сегодня днем, и, возможно, ситуация окажется серьезней, чем я думаю.

– Прости, – сказала я, лишь бы побыстрее закончить разговор и вернуть улыбчивого Феликса, который при других обстоятельствах уже давно бы меня обнимал. Выражение его лица смягчилось.

– Просто старайся чуть больше, Люс! Будь более деловой. Нельзя, чтобы люди в офисе думали, будто я разрешаю тебе отлынивать от работы, потому что ты моя девушка. Или что я позволяю себе отвлекаться. В последнее время я и так слишком много отсутствовал.

Я подавила желание состроить гримасу. Отсутствовал?! Феликс каждый вечер возвращался домой очень поздно и по-прежнему работал по выходным. В его тоне слышалось негодование. Очевидно, Феликс был недоволен тем, что его и сейчас отвлекали. Это меня задело, но я стерпела обиду, как и многое другое, что огорчало меня в последнее время, и не стала выяснять отношения.

Прямо как в его день рождения на прошлой неделе! Я совершила ошибку: испекла кривой торт и принесла его в офис. Возможно, я была слишком взволнована, когда вручала его Феликсу, и, возможно, бездумно ворвалась в его кабинет, прервав важную встречу с потенциальными инвесторами. Его лицо тогда стало мрачным, как грозовая туча! Феликс заставил меня пообещать, что я никогда больше не войду в его кабинет без разрешения.

Я не собиралась повторять ошибку. Поэтому сейчас, вместо того чтобы спорить, я просто кивнула и повернулась, чтобы уйти. Феликс схватил меня за руку, притягивая к себе, и меня снова окутало его теплом. Я подняла на него взгляд, и выражение его лица смягчилось.

– Я всего лишь хочу помочь тебе, Люс. Ради твоего же блага. Это жестокий мир, а с волками жить – по-волчьи выть. Тебе нужно стать тверже.

Я склонила голову набок, сердце у меня сжалось из-за того, что этот человек был так циничен. Что он ненавидел лишь мысль о том, чтобы отвлечься от работы. Феликс снова говорил как его отец. Он пришел бы в ужас от этих слов, но это было правдой. Я улыбнулась и положила руку ему на грудь, наклонившись ближе, когда он сделал глубокий вдох.

– Да все необязательно так, Феликс, – мягко сказала я. – Не все живут по таким правилам, мы совсем не обязаны по-волчьи выть.

Не первый раз я пыталась мягко объяснить, что его образ жизни, полный стресса и напряжения, опасен для здоровья. Правда, было ясно, что Феликс не воспринимает никаких других вариантов. Он был всерьез удивлен тем, каким удручающим показался мне офис, и тем, что я не считала атмосферу страха продуктивной.

– Феликс, здесь у простых смертных даже нет естественного освещения, – сказала я вчера в постели, рисуя маленькие круги у него на груди. – Не мог бы ты попытаться сделать это место немного живее? Может быть, добавить несколько мягких пуфов и создать светлое и уютное общее пространство? – Он только вздохнул и сказал, что я «не знаю самого главного о том, как управлять успешным финансовым учреждением», что «его сотрудники продуктивны благодаря страху» и «им не нужны никакие дурацкие пуфы, чтобы выполнять свою работу». Конечно, он был прав: я никогда не руководила такой компанией, но я хорошо знала человеческую природу и могла сказать точно: страх – не лучшая мотивация. К тому же самые интересные идеи приходили мне в голову, когда я была «не в себе», как говорила мама. Мечтать иногда полезно.

Феликс покачал головой и на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова сосредоточиться на мне.

– Что мне с тобой делать? – пробормотал он, и его взгляд опустился на мои губы. Феликс поцеловал меня, сначала нежно. Когда мои губы раскрылись, он застонал и прижал меня к двери, приподнимая за бедра. Я обхватила ногами его талию, а он сомкнул руки у меня на спине, прижимая меня к своему телу. Феликс замер, когда целовал мою шею. Только некоторое время спустя я поняла, что кто-то звонит по интеркому.

– Черт, – рявкнул он и так резко отпустил меня, что я чуть не грохнулась на пол со всего маху, а затем быстро отступил назад. Я вздрогнула, почувствовав внезапное отсутствие его тепла, и натянула юбку поверх колгот на подкладке. – Послушай, Люси, просто возвращайся к работе, – резко сказал он, поправляя галстук и заправляя рубашку обратно в брюки. – Я не могу все время отвлекаться. И выполняй чертовы обязанности, ладно?

Феликс хмурился, когда отвечал по интеркому, явно злясь больше на себя, чем на меня. Он никогда не умел признавать, что он тоже просто человек. Целоваться посреди рабочего дня, отвлекаться на меня – Феликс считал это слабостью, а ему давно внушили, что ее никогда нельзя проявлять. Я вспомнила один-единственный раз, когда находилась в одной комнате с отцом Феликса. Тот выглядел поистине страшно: с красным от гнева лицом он орал на сына и называл бесхребетным слабаком. Хуже всего было то, как вел себя при этом сам Феликс. Он не плакал и вообще почти никак не реагировал на ужасные слова, которые выкрикивал его отец. От воспоминания об этом у меня по спине пробежали мурашки.

Я выскользнула из кабинета, чтобы Феликс не увидел слез, навернувшихся мне на глаза. Я решила поговорить с ним позже. Тогда я и скажу, что поведение Уилла заставляет меня чувствовать себя крайне неуютно и поэтому я увольняюсь. Объясню, почему помогала Ванессе. И наконец признаюсь, что на самом деле мне никогда не нужна была эта работа. Этот разговор станет довольно неловким, поскольку в итоге он приведет к вопросу о том, с какой стати я согласилась устроиться в Moretti Harding, если в этом не нуждалась. Мне придется признать, что это было сделано не только для того, чтобы выбраться из Литтл-Букингема и преодолеть свою крайнюю застенчивость. Потому что на самом деле где-то в глубине души я знала, что все это я устроила для того, чтобы быть рядом с Феликсом. Все же отлично получилось, правда? И он теперь ни капельки не рассердится!

– Ты что, трахалась с ним там? – Голос Уилла заставил меня замереть на месте, когда я выходила из кабинета Феликса. Своим большим телом мужчина загораживал коридор и выглядел абсолютно разъяренным. – Ты всегда так делаешь, когда он собирается тебя уволить?

– Уйдите с дороги, мистер Брент, – сказала я, выпрямляясь. Я старалась говорить твердо, но мой голос дрожал. – Оставьте меня в покое, или Феликс обо всем узнает. – Это прозвучало неубедительно. Я должна была прямо в лицо сказать Уиллу то, что он и так знал – меня не за что увольнять. Он сам все портит. Именно его надо прогнать из компании!

Конечно, я ничего такого не сказала. Вместо этого я обошла Уилла и поспешила обратно к своему столу. Но я слышала его тяжелые шаги позади. Когда мы оказались около его кабинета, он схватил меня за запястье и сильно сжал его. Я издала тихий жалобный звук, который, казалось, только заставил его усилить хватку.

– Как будто ему дело есть, – злобно усмехнулся Уилл. – А ты что, угрожаешь мне? – Он сильно встряхнул меня, сжав запястье, так что я едва не упала, но он рывком притянул меня к себе. Я лихорадочно оглядела коридор – там было пусто. Табита, видимо, зашла в кабинет Феликса. – Ты пожалеешь об этом.

– Отпусти меня, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. Но он так дрожал, что я даже рассердилась. Никто никогда не хватал меня так, и я была в ужасе.

Уилл выдержал долгую паузу и отпустил меня, и я отпрянула назад, потирая запястье.

Он закатил глаза.

– Боже, как ты драматизируешь! Да я едва тебя коснулся!

– Д-держись от меня подальше, – пробормотала я. – Я даже не понимаю, чем ты недоволен. Я же за тебя выполняла работу в отделе рекламы. – Его глаза заискрились яростью, и он сделал шаг в мою сторону, а я, в свою очередь, на шаг отпрыгнула от него.

– Смотри у меня, Хромоножка! – Его голос сейчас был мягче, но почему-то от этого звучал более угрожающе. – Я ведь могу уничтожить и твою карьеру, и отношения с драгоценным Феликсом!

С этими словами Уилл резко повернулся и устремился прочь от меня в сторону переговорной.

С минуту я не двигалась с места, потирая запястье и пытаясь успокоить дыхание. Уведомления за две недели не будет. Я не собираюсь больше тратить ни секунды, работая с этим психом! Я схватила пальто, собрала все свои мелочи со стола в сумку, не забыв горы карандашей и ручек, которые я держала на всякий случай в каждом углу, и выбежала из здания. А вот что я, к сожалению, забыла взять, так это блокнот, который остался лежать в верхнем ящике стола.