Феликс

В лучших традициях Литтл-Букингема Люси заказала мясной пирог с подливой из эля[6] и пинту сидра. Я взял креветки, потому что помнил: их она тоже любит. В прошлом я обедал с Мэйвезерами достаточно часто, чтобы знать, что им всем нравится.

– Как Майки? – спросил я, когда принесли еду, и лицо Люси просияло. Она обожала своего брата. Мы поговорили о жизни дома – о столярном бизнесе Майка (он изготавливал на заказ деревянную мебель в деревенском стиле, и она продавалась за огромные деньги), о маме Люси, о ее старых друзьях (я вспомнил Эмили – она была дерзким ребенком и полной противоположностью Люси, но они всегда держались вместе).

Когда мы заговорили о моей семье, я замолчал, несмотря на приятную атмосферу: теплый огонь, сидр и вкусную еду. Я не хотел портить вечер разговорами о родителях и о причинах, по которым я годами не возвращался в Литтл-Букингем. Мой отец был очень успешным корпоративным юристом и работал на одного из моих конкурентов. Единственное, в чем он действительно разбирался, – деньги. Я стал ненавидеть его еще до предательства, которое случилось пять лет назад, но с тех пор я просто избегал его любой ценой. Теперь я, черт возьми, был уверен, что превратил свою компанию в империю, по сравнению с которой все его финансовые дела казались детской забавой. Но до сих пор я слышу его насмешливый голос и помню слова, обращенные ко мне, десятилетнему мальчишке: «Ты никогда ничего не добьешься сам. У тебя нет твердости характера. В этом мире ты должен быть безжалостным, иначе тебя растопчут».

Что ж, я доказал, что он ошибался. Все знали, насколько безжалостным я могу быть. Лучшим доказательством служило количество сделок, которые моя компания перехватила у конкурентов. Но теперь, когда я оказался здесь, рядом с Люси, голос отца затих, и его место занял другой: «Как нам повезло!»

Генри Мэйвезер произносил эту фразу почти каждую неделю. Даже обычным вторничным днем, когда мы с его семьей сидели за кухонным столом и ели имбирное печенье. И он говорил это искренне. На самом деле у Мэйвезеров почти не было денег. Генри работал садовником у моих родителей и в поместье семьи Олли, а Хетти – моей няней. Ни одна из этих работ не приносила большого дохода, но успех и счастье для Генри заключались в ином. Для него важнее была крошечная кухня, наполненная смехом, и люди, которых он любил.

Я зажмурился от внезапного приступа скорби по Генри Мэйвезеру. Люси склонила голову набок и посмотрела на меня, но, к счастью, прежде чем она смогла продолжить расспросы, подошел Олли.

– А у вас тут уютно, – сказал он с другого конца стола, и Люси даже подскочила от неожиданности, уронив креветку, которую собиралась стащить с моей тарелки.

– Бэкс. – Я встал, обнял его и похлопал по спине. Олли официально носил титул герцога Букингемского, и, сколько я себя помнил, я всегда называл его Бэксом – как и все в школе. – Рад встрече. – Я обернулся к Люси, которая встала из-за стола и смотрела куда-то между нами широко раскрытыми глазами. – Не лапай ее, как в прошлый раз, засранец!

Олли рассмеялся, но все равно обнял Люси, так что я стиснул зубы. Правда, в этот раз он не стал испытывать судьбу так дерзко, как раньше.

– Привет, веснушка, – сказал Олли нежно, и я закатил глаза. Он всегда имел безумный успех у женщин. В дополнение ко всему, что касалось титула, Олли был объективно хорош собой и обладал врожденным обаянием, которое производило неизгладимое впечатление на противоположный пол. Нахал тоже прекрасно все это понимал. Но я не хотел, чтобы он использовал свои чары на Люси.

Она удивленно посмотрела на Олли, а затем сделала то, что полностью развеяло мою ревность. Придерживая края джинсовой юбки, Люси опустилась очень низко – учитывая ее неловкость, я даже подумал, что она упадет, – и сделала какое-то странное подобие реверанса. Плечи Олли затряслись, и мне тоже пришлось сдерживать смех.

– Ваша честь, – смиренно произнесла Люси, и тут я сдался, притянул ее к себе и в голос рассмеялся, уткнувшись ей в волосы.

– Детка, не нужно делать перед ним реверансы!

Люси резко выпрямилась, ее лицо стало ярко-красным, и она сердито посмотрела на меня.

– Ты мог бы сказать это раньше, – яростно прошептала она. – Господи, Олли же теперь герцог! Что мне делать? – Олли двинулся вперед, сдерживая смех, но в его глазах по-прежнему плясали веселые искорки. Он положил руку на плечо Люси, чтобы привлечь ее внимание, и я замер.

– Вообще-то, ко мне нужно обращаться Ваша светлость, – сказал он Люси, и у нее от ужаса даже приоткрылся рот. Но он тут же снова рассмеялся. – Шутка! Пожалуйста, по-прежнему зови меня Олли!

Люси выдавила из себя слабую улыбку.

– Хорошо, Олли. Если ты уверен, что меня не посадят в Лондонский Тауэр за неуважение. – Выражение ее лица смягчилось. – Кстати, соболезную о твоем отце. – Олли унаследовал титул после того, как его отец умер от сердечного приступа пять лет назад. Он посмотрел на нее сверху вниз, и его взгляд потеплел.

– Спасибо, – тихо сказал он, слегка сжимая ее руку. – Но больше никаких реверансов и любезностей! Я всего лишь тридцать пятый в очереди на трон. Не уверен, что кого-то волнует, как вы меня называете. Даже мои кузены не ожидают ни от кого реверансов!

– Верно, твои кузены! Точно, – выдохнула Люси с изрядной долей благоговения в голосе. Мы все понимали, о ком шла речь. О кузенах Олли знал весь мир. Он все еще держал руку на предплечье Люси. Я притянул ее назад к себе, так что он был вынужден прервать контакт. Олли засунул руки обратно в карманы и склонил голову набок, с любопытством глядя на нас. Я не винил его. В прошлом я никогда не был собственником.

– Здравствуйте, – голос Вики разрядил напряжение. Мы все повернулись к ней. Она посмотрела на нас троих, и ее брови поползли вверх. – Люси. Ты здесь.

– Э-э, привет, – ответила она, слегка помахав рукой.

– Феликс обнимает тебя, – сообщила Вики. Я откашлялся. Она всегда была мастерицей ставить людей в неудобное положение. – Вы спите вместе?

– Вики! – тут к нам, слегка запыхавшись, подбежала Лотти. – Помнишь, мы говорили о вопросах, которые нельзя задавать?

Вики повернулась к Лотти.

– Но ты тоже хочешь это узнать, так ведь? Насколько нам известно, Феликс не спал с Люси. Но он здесь, и он обнимает ее одной рукой. Почему я не могу откровенно задать вопрос?

– Ты смущаешь Люси, милая, – тихо сказала Лотти, быстро касаясь ее запястья. Вики посмотрела на меня.

– О! – удивилась она.

– Задавай, какие хочешь вопросы, Викс, – раздраженно сказал Олли. Он подошел к сестре, и она посмотрела на него снизу вверх. Когда они встретились взглядами, он помедлил мгновение, потом Вики слегка, почти незаметно кивнула, и тогда он обнял ее. Это было короткое объятие, но такого выражения привязанности к кому бы то ни было со стороны Вики я до этого не видела. Потом Олли бросил на Лотти недовольный взгляд. – Не указывай ей, что делать, Форест!

Ненависть Олли к Лотти начинала надоедать. Проблема была в том, что изначально Лотти работала у Олли, но не личной помощницей, а уборщицей. И тогда он, конечно, не испытывал к ней неприязни, ни в малейшей степени. Я так и не понял, что произошло: сначала он признался, что влюблен в свою уборщицу, а потом вдруг возненавидел ее до глубины души и прогнал. Когда же Вики, познакомившаяся с Лотти еще у Олли, взяла ее на работу после увольнения, он пришел в ярость.

На мой взгляд, Олли был упрямым придурком, который никогда бы не признал, что в чем-то ошибся. Он, конечно, не смог бы воспрепятствовать тому, чтобы Лотти стала частью моей команды. Она блестяще работала с Викс, а ее способность понимать обстановку вокруг была почти сверхъестественной и отлично помогала во время сложных переговоров. Олли просто завидовал.

Он сказал мне, что у него имелись веские причины не доверять Лотти, но она уже несколько месяцев была неотъемлемой частью жизни Вики. Формально она работала ее личным ассистентом, но на самом деле играла гораздо более значимую роль. Куда бы Вики ни пошла, Лотти не отставала от нее ни на шаг. Олли настаивал на том, что его сестра уязвима, а помощница это использует. Очевидно, у него были подтверждения этому, но Вики и слышать не желала ни слова против Лотти. Олли привык получать то, что хотел, поэтому вся эта ситуация его очень расстраивала. В результате он решил вести себя с Лотти максимально неучтиво, чтобы заставить ее уйти. Однако ее было не так-то просто сломить. Она вела себя с Олли, словно он был камнем на дороге: не реагировала ни на какие его оскорбления или колкости, делая вид, что они ее не задевают.

И только если очень внимательно наблюдать за Лотти в моменты, когда он слишком расходился, можно было заметить небольшие морщинки в уголках глаз, легкий прищур или короткий горестный взгляд. Я несколько раз говорил другу сбавить обороты, но он продолжал настаивать, что она хитрая и пользуется людьми.

Верная себе, Лотти и сейчас повела себя так, словно Олли ничего не сказал, и повернулась ко мне и Люси.

– Я знала, что этот джемпер тебе подойдет. – Она обняла Люси. – Ты выглядишь как такая… пушистая оторва!

Люси рассмеялась.

– Я не уверена, что такие девчонки носят колготки на флисовой подкладке.

– Итак, могу я все-таки спросить, Люси твоя девушка? – сказала Вики. Теперь она пристально смотрела на меня. Я услышал, как Лотти вздохнула, и увидел, как Люси напряглась, выпуская помощницу из объятий. Я тут же схватил Люси за руку и притянул к себе.

– Да, Вики, – сказал я уверенно. – Мы встречаемся.

– Разве? – пискнула Люси, и я строго посмотрел на нее сверху вниз.

– Конечно!

И тут все остальные словно перестали для нее существовать. Она подняла на меня нежный взгляд. На ее лице медленно расплылась улыбка, глаза засияли от счастья.

– Потрясающе! – выдохнула она. Никакого жеманства, никаких игр, ни малейшей попытки скрыть, насколько она мной увлечена! Я ничего не мог с собой поделать, я должен был поцеловать ее! Люси немного напряглась в моих объятиях, когда Олли откашлялся, возвращая нас к реальности.

– А Майк знает об этом? – спросил он немного строго. Мы все помнили правило: никаких романов с младшими сестрами друзей. Стоило представить лицо Майка, когда я ему все расскажу, как у меня перехватило дыхание.

– Еще нет, но я скоро все с ним улажу, окей?

Олли присвистнул.

– Майк придет в ярость! Хотел бы я посмотреть на эту кошмарную сцену!

– Майк мне не хозяин, – вмешалась Люси. – И поговорю с ним я! Он мой брат!

– Приду на твои похороны, дружище! – сказал Олли, и Люси сердито фыркнула.

– Ну что ж, – вмешалась Вики. – По крайней мере, мы выяснили, что происходит. – Люси оторвала свой взгляд от меня и посмотрела на нее. – Прости, но мне гораздо проще взаимодействовать с людьми, когда динамика их отношений четко обозначена с самого начала, – объяснила она.

– Вики не любит неопределенность. Просто… – Лотти прервалась на полуслове, когда Олли издал какой-то раздраженный звук. Она бросила на него нервный взгляд, но заставила себя улыбнуться. – Может быть, сядем за стол?

– Эти места мне не подходят, – резко сказала Вики.

– Знаю, милая. Мы сядем в закрытой нише, хорошо?

Вики кивнула, и ее плечи расслабились. За все время знакомства мы с ней никогда не ели вместе. Викс всегда приходила после того, как все заканчивали есть. Я спросил об этом Олли, и он сказал, что это просто одна из ее привычек. Мне казалось, все было гораздо серьезнее, но их семья всегда скрывала трудности Вики, поэтому нет ничего неожиданного в том, что они просто игнорировали и эту ее странность.

Как только мы устроились за скрытым от остальных столиком, несмотря на холодную атмосферу между Лотти и Олли, разговор, как ни странно, завязался сам собой. Я предполагал, что взрослая Люси будет еще застенчивей, чем в детстве, но вскоре стало ясно: в подходящей обстановке она расцветала. Более того, в небольшой компании в непринужденной атмосфере паба она вела себя очень оживленно. Я и забыл, какой любопытной Люси была от природы. Сколько вопросов она задавала! Как внимательно она слушала ответы: словно то, что ей рассказывали, было донельзя захватывающим! На работе она витала в облаках, но когда дело касалось других людей, она ни на секунду не теряла концентрацию.

За два часа мы не успели даже приступить к обсуждению застройки Гайд-парка. Но зато мы много говорили о лошадях, к которым Олли и Вики питали общую страсть, о школе-интернате и о том, каково это – быть герцогом. На самом деле в стороне держалась Лотти, а не Люси. Помощница Вики говорила меньше всех.

Лотти, как я заметил, была очень искусна в том, чтобы обходить любые личные темы. Я понятия не имел, откуда она родом и есть ли у нее семья. Но Люси каким-то образом удалось вытянуть из нее признание, что до Moretti Harding она работала на семью Олли. Я был удивлен, поскольку ни один из них никогда не упоминал об этом.

– О, ничего себе, – сказала Люси. – Я понятия не имела, что ты раньше работала на герцога Букингемского. Ты когда-нибудь бывала в Литтл-Букингеме?

– Я работала только в лондонском доме, – тихо сказала Лотти, ерзая на стуле и явно чувствуя себя неуютно.

– Чем меньше об этом говорить, тем лучше, – пробормотал Олли в свое пиво. Лотти покраснела и еще больше вжалась в сиденье. – Теперь ты личный ассистент одного из лучших финансовых брокеров в Лондоне. Повышение от уборщицы до руководителя. Совершенно логичный переход.

– Лотти очень хороша в своем деле, Олли, – сказала Вики, хмуро глядя на сводного брата. Часто казалось, что она не замечала, как Олли подкалывал Лотти, поскольку его намеки были слишком тонкими, чтобы она могла их уловить. Однако этот выпад, похоже, не прошел мимо нее.

– Ну это точно! – многозначительно протянул Олли, и Лотти поднялась с места.

– Я, пожалуй, пойду, – пробормотала она, не глядя на Олли, и повернулась к Вики. – Увидимся завтра!

– Но… – начала было Вики, но помощница наклонилась к ней. – Олли же здесь, милая, – тихо сказала она. – Все будет хорошо! Ты это знаешь. – На мгновение Вики запаниковала, затем взглянула на Олли, который, нахмурившись, смотрел на них.

– Конечно, я за всем прослежу, Викс, – сказал он. – Отпусти девушку домой. – Он намеренно не назвал Лотти по имени. Я пнул ногу друга под столом, но он только пожал плечами. Лотти коротко попрощалась и ушла.

– Ладно, засранец. Теперь, когда ты повел себя как придурок, причем не в первый раз, мы наконец начнем обсуждать строительство Гайд-парка?

Олли, нахмурившись, смотрел вслед уходившей Лотти.

– И что это за хрень она напялила в такую погоду? – пробормотал он, полностью игнорируя меня. Я оглянулся и увидел, что Лотти действительно натягивает на плечи тонкую джинсовую куртку. Когда я снова посмотрел на Олли, он все еще хмурился.

– Эм… а с чего вдруг тебя это волнует? – удивленно спросил я. – С твоей-то ненавистью к Лотти, я думал, ты будешь рад, если она замерзнет насмерть!

Олли едва обратил на меня внимание. Вместо этого, ничего не объясняя, он отодвинул стул и пошел за Лотти. Мы все наблюдали, как он преградил ей путь к выходу, из-за чего она налетела на него и чуть не упала. Олли подхватил Лотти, чтобы она не грохнулась на пол, но как только она выпрямилась, отпустил ее, словно обжегшись. Они перекинулись парой слов, а затем она выскользнула за дверь. Когда Олли бросился за ней, мы потеряли обоих из виду.

– Да что с ним такое? – пробормотала Люси.

– Мой сводный брат полностью утрачивает логику во всем, что касается Лотти, – сказала нам Вики. – Я устала и бросила попытки его урезонить.

Через пару минут Олли вернулся, растрепанный от ветра и очень злой.

– Викс, проследи, чтобы она носила нормальное пальто в такую погоду, – сказал он, возвращаясь на свое место за столом. – На ту зарплату, что ты ей платишь, она вполне может позволить себе купить что-нибудь приличное!

Вики пожала плечами.

– Я не слежу за тем, что носят другие люди. Это было бы странно. Ты ведешь себя странно. Перестань издеваться над Лотти. Она нужна мне.

Олли вздохнул.

– Да не нужна она тебе, Викс. Я просто…

– В любом случае Феликс прав, – перебила она его. – Нам необходимо обсудить Гайд-парк и еще одно предложение, которое поступило недавно, – проект, связанный с поместьем Фрамлингем.

Олли вздохнул, провел рукой по лицу и взглянул на Люси.

– Мы же можем тебе доверять, верно? Это все конфиденциально, и информация не должна попасть к кому-то еще.

Люси выпрямилась на стуле, и я почувствовал, как ей стало неловко. Она положила руки на стол и попыталась встать.

– О, не волнуйтесь, ребята, – сказала она, и это разозлило меня. Я хотел вернуть расслабленную, разговорчивую Люси. – Мне все равно пора идти. Если вам нужно поговорить о сверхсекретных, очень важных делах, я буду только мешать.

– Ты никуда не пойдешь, – сказал я твердо, положив руку ей на ногу и усадив обратно. – Я полностью доверяю Люси. И она точно не из тех, кто занимается корпоративным шпионажем. – Олли посмотрел на меня, и я нахмурился. Он знал, что произошло пять лет назад. С тех пор я никому по-настоящему не доверял. И то, что я был готов оставить с нами Люси, – огромный шаг вперед. Олли это понял.

Люси удивленно хихикнула.

– Корпоративный шпионаж! – Она снова рассмеялась. – Извини, Олли, но мысль о том, что я настолько хорошо понимаю, о чем ты говоришь, чтобы использовать это для корпоративного шпионажа, забавна. А если серьезно, я могу просто взять такси и быстро уехать!

– Да нет, все в порядке. – Олли улыбнулся Люси. – Прости, но я просто хотел, чтобы ты знала: это очень деликатный вопрос. Не уходи. Феликс разозлится, если ты сбежишь, и мы ничего не добьемся. Я постараюсь быть кратким, чтобы ты не скучала!

– Ладненько, – согласилась Люси. – Я тогда возьму еще сидра. О-о-о, и шоколадный пудинг!

Итак, Люси наслаждалась десертом, пока мы втроем обсуждали детали инвестиций Олли в Гайд-парк, а затем составляли план работы с поместьем Фрамлингем. Я держал руку на ее бедре, время от времени пальцами выводя небольшие круги на колготках. Примерно через десять минут после того, как Люси доела пудинг, я почувствовал, что она чуть сильнее прижалась ко мне, а ее тело расслабилось. Когда я взглянул на нее, она крепко спала. Я откинулся на стенку в углу кабинки, обнял Люси за плечи, чтобы ей было удобнее устроиться у меня на груди, и прижал к себе. Я не мог винить ее за усталость. Прошлой ночью я не дал ей выспаться. Олли посмотрел на нас и приподнял бровь.

– Она, похоже, не очень увлечена финансами и недвижимостью? – заметил он.

Я тихо рассмеялся.

– Ей же лучше! Финансы – страшно скучная штука, а мы все – ужасающе нудные засранцы!

– А чем же она тогда интересуется? – спросила Вики.

Я взглянул на Люси и собрался было ответить… Но вдруг понял, что не знаю. Больше уже не знаю…