Люси уже выбежала из подъезда, когда я подъехал к ее дому в Патни. Ее глаза улыбались, а губы я не смог разглядеть из-за огромного шарфа. На ней была низко надвинутая на уши шапочка с помпоном, из-под которой выбивались волосы, и длинный пуховик, выглядевший как спальный мешок. И да, на ногах у нее красовались угги.
– Я же просил тебе подождать, пока подойду прямо к двери, – сказал я, когда Люси подбежала ко мне. Эта женщина-ракета остановилась только тогда, когда врезалась в меня. Ее руки в перчатках легли мне на грудь, взволнованное лицо улыбалось. Ее веснушчатый носик порозовел, глаза сияли, и я почувствовал, как у меня сдавило грудь от неожиданного прилива чувств. Люси была просто очаровательна! Это почти пугало. Мои руки сомкнулись вокруг нее, и я стянул шарф, чтобы прикоснуться к ее губам и поцеловать коротко, но крепко.
– Я скучала, – выдохнула Люси, когда я отстранился. Я хихикнул.
– Мы с тобой расстались всего шесть часов назад, – поддразнил я ее, и она сердито на меня взглянула.
– Ты что, не скучал по мне? Ни капельки?
– Не-а, – сказал я, придерживая ее за талию и подводя к машине. – Мне нужно было поработать. На секундочку я о тебе забыл. – Ложь.
Она хмыкнула, когда я открыл перед ней дверцу и помог занять пассажирское сиденье. Я решил сегодня сам сесть за руль, чтобы оставаться трезвым и сохранять хотя бы часть самообладания в присутствии Люси. Я улыбнулся, когда оказался на водительском сиденье и взглянул на нее. Ее руки были скрещены на груди, и она все еще хмурилась. Включив обогрев, я наклонился к Люси и, схватив ремень безопасности, пристегнул его, но не отодвинулся. Вместо этого я взял ее за подбородок, повернул к себе и нежно поцеловал в уголок рта.
– А ты хочешь услышать, что я сегодня не смог работать, да? Что я, вероятно, провалил многомиллионную сделку, потому что все, о чем я мог думать, были эти веснушки! – Я чмокнул Люси в нос. Мой голос стал тише, когда я опустился с поцелуями к шее. – Что я не мог забыть твой вкус, твои тихие хриплые стоны? Что у меня весь день руки чесались, так хотелось прикоснуться к твоей нежной коже? Что я весь день находился на пределе, желая нагнуть тебя над столом и трахать, пока ты не закричишь?
– Э-э… в-в общем, да, – пробормотала Люси. Я слегка прикусил мочку ее маленького уха, и она вздрогнула. Мне потребовалось все мое самообладание, но я отстранился и только пару раз погладил ее по бедру, слегка сжав его через пальто. Последовала короткая пауза, потом она откашлялась.
– Между прочим, я люблю грязные разговоры, – сказала Люси, и я хихикнул. – Мне тоже нужно работать в этом направлении, но пока я разрешаю тебе продолжать в том же духе. Снова короткая пауза, затем: – И мне очень нравится идея с письменным столом. Так, чтобы ты знал.
Я застонал, снова став твердым, как скала. Когда я заговорил, мой голос был немного сдавленным.
– Обратная связь получена и принята к сведению. Теперь, когда договоренности достигнуты, можно отправляться?
– Ну, нам ведь не обязательно ехать прямо сейчас, да? – Люси посмотрела на дом, из которого только что вышла, а затем снова на меня. Ее щеки порозовели, и она прикусила губу. – Я имею в виду, мы могли бы…
– Люси, – сказал я твердо. – Я везу тебя на чертово свидание! Перестань пытаться мной воспользоваться. – Я ухмыльнулся, когда она яростно втянула воздух.
– Я не пользуюсь тобой, Феликс Моретти!
– Правда, я не могу тебя винить, – сказал я смиренным голосом. – Тебе же приходится видеть все это… – Я провел рукой вверх-вниз вдоль своего тела, чтобы сомнений не оставалось. Потом проверил зеркало заднего вида и отъехал от тротуара. Люси хихикнула.
– Ты всегда был страшно самодовольным, – пробормотала она, когда мы двинулись вперед по устланной опавшими листьями улице.
Я хмыкнул.
– Тебе же нравится! Послушай, у нас еще будет много времени, чтобы поразвлечься в постели. Есть масса других вещей, которые мы еще не пробовали!
– Да-а? – Теперь голос Люси звучал возбужденно, и я сдержал очередной стон, борясь с желанием совершить опасный разворот и отвезти ее обратно домой. Я сглотнул и крепче сжал руль.
– Люси, мы едем на нормальное свидание, и точка! – это было обещание не столько ей, сколько самому себе.
– Ладно, – буркнула она, откинувшись на сиденье и скрестив руки.
– Лучше скажи, Люс, где ты достала деньги на съем такой квартиры?
– Э-э-э… ну, я тут провернула одно выгодное дельце. – Она смущенно откашлялась. Такую реакцию я не совсем понял. – Итак, что же, каков наш план? – ее голос прозвучал немного пронзительней, и я позволил ей резко сменить тему.
– Еда в пабе довольно вкусная. Никаких тебе крошечных канапе или шампанского, которое ты так ненавидишь. – Я покосился на Люси, и она закатила глаза. – Я подумал, что мы могли бы прийти туда пораньше и поесть. Остальные приедут только к девяти. А Викс все равно никогда не ест вне дома.
– Прекрасно. А почему у вас с Олли не получилось нормально поговорить тогда? Вы всегда были хорошими приятелями, но на той встрече от напряжения лампочки могли лопнуть!
Я вздохнул.
– Мы с Олли по-прежнему друзья, но он злится с тех пор, как я сделал Викс партнером. Он как-то странно защищает ее. Викс же… ну, уникальна.
Люси засмеялась.
– Это я заметила!
– А ты ее помнишь в детстве? Она была примерно твоего возраста, но мы не часто виделись. Только иногда, во время летних каникул.
– Она приезжала к нам пару раз, но никогда не разговаривала со мной. Я думала, это из-за снобизма, но мама сказала, что она была немного… не такой, как все.
– Вики много лет не разговаривала вообще. Селективный мутизм. Ей пришлось нелегко. И, наверное, было непросто проводить каникулы у Хардингов… Она же внебрачный ребенок отца.
Возникла небольшая пауза, прежде чем Люси заговорила снова.
– Феликс, у Вики аутизм?
– Я думаю, да, – признал я. – Но Хардинги никогда об этом не говорили, и она сама тоже не поднимала эту тему. Честно говоря, я не уверен, что у них в семье вообще был к этой проблеме правильный подход. Над Викс очень сильно издевались в школе. Как мне кажется, это одна из причин, по которой Олли так печется о ней.
– Почему ему не нравится, что Вики будет с тобой работать?
– Олли – высокомерный придурок. Он считает, что сестре стоило остаться в семейном поместье, но у нее были другие планы. И стоит признать, у Викс с самого начала возникли проблемы на работе. Она очень… честная и… непосредственная. Это иногда выводит людей из себя. Но с тех пор, как она наняла помощницу, проблем не возникает. Лотти в некотором роде является личным психологом Викс – помогает ей понимать обстановку в комнате, ориентироваться в настрое людей, не позволяет ей донимать или обижать окружающих. У нее хорошо получается. Единственная проблема в том, что Олли ненавидит Лотти.
– Что? Как можно ее ненавидеть?
Я усмехнулся.
– Это долгая история. Не уверен, что у нас есть время на то, чтобы я рассказал все в подробностях.
– Так ты думаешь, Олли использует Йорка, чтобы досадить тебе? Потому что ты украл у него сестру и нанял на работу его врага?
Я удивленно подняла брови.
– Господи, Люс! Ты все еще любишь драматизировать. Мне неприятно это признавать, но я думаю, что Вики, вероятно, права – Йорк отвечает за большие инвестиции в проект Гайд-парка, и у него действительно есть законные основания для беспокойства. Он просто был немного дотошным в тот раз, и все!
Я припарковался рядом с рестораном и, когда оказался на свободном месте, положил руку на спинку пассажирского сиденья, чтобы посмотреть в заднее окно. Люси потянулась вперед за поцелуем.
– Это заводит, – выдохнула она, и я рассмеялся.
– Разве парковаться – это так сексуально?
– Да! – сказала Люси, запустив руки мне в волосы, чтобы притянуть мое лицо ближе для еще одного поцелуя. – Это такой мужской жест – облокотиться на пассажирское сиденье, посмотреть назад и покрутить руль одной рукой.
Я практически зарычал, прижавшись к ее губам, и пожалел, что раньше не согласился вернуться к ней домой. Люси была такой открытой, такой честной в своих чувствах ко мне и в силе своего влечения! Я никогда такого испытывал, и потому поймал себя на мысли, что хочу взять ее и спрятать от всего остального мира.
– Тебе легко угодить, – сказал я, прежде чем снова поцеловать Люси, коснувшись одной рукой шеи под шарфом, а другой талии, чтобы притянуть ее ближе. Я едва мог нащупать ее тело под толстым пальто. – Сколько на тебе одежды? – спросил я, отстраняясь. Мы же не могли провести весь вечер, обнимаясь в машине, как подростки!
– Миллион слоев, – ответила она, улыбаясь. Я вышел из авто первым, попросив Люси подождать, и открыл перед ней верь. – Ой-ей, настоящее свидание, – сказала она, когда я помог ей выйти из машины. Я прижал Люси к себе, как только мы оказались на тротуаре, и повел в ресторан. – Надеюсь, это место не слишком вычурное. Ты обещал, что я смогу надеть угги.
Когда мы подошли к пабу, я почувствовал, как ее тело расслабилось. «Королевскую голову» определенно нельзя было назвать вычурным местом!
Люси улыбнулась мне, когда мы подошли к расположенному у камина столику, который я зарезервировал, и принялась раздеваться. Сначала пальто, под ним пуховая жилетка, шарф, шапка, перчатки, и так до тех пор, пока Люси не осталась в джинсовой юбке и толстых колготках, которые были того же синего цвета, что и ее очень пушистый джемпер с высоким воротом.
– А ноги не мерзнут?
Она с улыбкой покачала головой.
– Все дело во флисовой подкладке на колготках, – Люси приподняла край джемпера, чтобы показать мне плотность ткани. Это не должно было выглядеть сексуально. Я всегда считал, что предпочитаю видеть на женщинах микроскопическое нижнее белье и чулки, но теплые колготки Люси, как ни странно, сильно меня завели. Я быстро сел за стол, чтобы не опозориться на публике. Несмотря на все слои одежды, пальцы Люси, когда она положила руки на стол, были белыми. Тогда я взял их в свои, чтобы согреть.
– Мне нужно найти тебе перчатки с подогревом, – пробормотал я, стараясь через касание передать как можно больше тепла. Люси смотрела на наши соединенные руки. Когда она снова поглядела на меня, на ее лице было мечтательное, блаженное выражение, как будто она не могла по-настоящему поверить, что она здесь, со мной, как будто ей просто повезло. Я почувствовал укол вины. У меня возникло смутное беспокойство, что детская влюбленность затуманивает ее рассудок, не позволяя видеть вещи, как есть. Что я использую ее в своих интересах. Но я отбросил эти мысли, не желая, чтобы хоть что-то встало между нами.