– Эмили, я не могу долго говорить, – с трудом произнесла я в трубку, так как мои зубы все еще стучали.
– Похоже, ты там замерзла, – проворчала Эмили. – А это дерьмо, Феликс знает о твоей непереносимости? Если этот придурок заставляет тебя работать в холоде, я расскажу все твоему брату. В любом случае там, похоже, адская дыра.
Я закатила глаза от такого драматизма. Я не называла компанию Феликса «адской дырой». Я могла только упомянуть отсутствие естественного освещения и удобной мебели, а также тот факт, что все, кроме меня, казались корпоративными роботами. Эмили не понимала, почему я до сих не сказала им, куда засунуть эту их работу.
– Все это не стоит таких мучений! Страдать только ради того, чтобы целый день пялиться на свою детскую любовь, Люс! – сказала она, и я поспешно поставила кружку, которую держала в руках, чтобы выключить громкую связь.
– Эмс, – прошипела я. – Знаешь, вообще-то, я сейчас в офисе. Можем мы никогда, никогда больше не говорить о моей жалкой влюбленности в совершенно недоступного человека? Я работаю здесь не из-за этого.
– Ну да-а-а, – протянула Эмили, а я стиснула крепче все еще стучавшие зубы.
– Вот если бы двенадцатилетняя я знала, что нельзя рассказывать двенадцатилетней тебе свою самую страшную и мрачную тайну!
Эмили хрюкнула.
– Двадцатисемилетняя ты до сих пор рассказываешь мне все, так что это знание было бы бесполезным.
– Я не рассказываю тебе все, – огрызнулась я и тут же пожалела, что соврала.
– Ах ты, сучка! – крикнула Эмили слишком уж взволнованно и, конечно, слишком, слишком громко. – Ну-ка рассказывай быстро, что у тебя с ним!
Я вздохнула, а затем услышала шум на другом конце провода. Было похоже, что падает мебель, следом до меня донеслись детские крики.
– Маркус, опусти малыша! – Эмили закричала так громко, что мне пришлось отнять телефон от уха, иначе я рисковала навсегда потерять слух. – О черт возьми, Люси. Я тебе перезвоню. Но я чертовски рада, что смогла… Нет, я не произносила ни слова на эту тему, Маркус, я разговариваю с тетей Люси о стариковских домах… да, в Лондоне полно престарелых. О черт! Не смей…
Связь прервалась, и я вздохнула с облегчением. Спасена диким ребенком Эмили! Я снова вздрогнула, и меня захлестнула волна тоски по дому. У Эмили было много детей, и я безумно любила их всех. Я могу только представить, какой хаос царит сейчас у нее в доме! Если бы я оказалась в Литтл-Букингеме, я бы пошла туда помочь, а потом, если бы нам повезло, мама Эмили посидела бы с детьми, а мы все отправились бы в паб, потому что был вечер пятницы. Вероятно, поиграли бы в дартс. И обязательно бы выпили немного теплого сидра – в «Барсучьей норе» так и не научились правильно охлаждать напитки.
– Мисс Мэйвезер? – Я вздрогнула и снова чуть не уронила кружку, услышав голос Фрэнка. Он был водителем Феликса, приятным дядькой лет шестидесяти, и пару раз подвозил меня.
– О, привет, Фрэнк. – Откашливаясь, я включила чайник, чтобы начать готовить дерьмовый кофе для Уилла и его приспешников.
– Мистер Моретти хочет, чтобы вы сейчас отправились домой, мисс. Он сказал, что вам нужно переодеться и согреться.
Я стиснула зубы, чтобы они не стучали, и улыбнулась водителю.
– Все хорошо, Фрэнк. Я в порядке.
Мужчина вздохнул.
– Он дал весьма конкретные указания, дорогая, – сказал он. – Боюсь, я должен немедленно отвезти тебя прямо домой.
Я все еще дрожала, так что готовить кофе оказалось сложнее, чем обычно, а я и в лучшие времена не была экспертом. Это еще одна вещь, которую я регулярно портила в роли худшей ассистентки в мире.
– Ну, мне тут нужно кое-что закончить…
– Это поручили сделать мне, – отрезала Табита, выхватывая у меня чайник. – Очевидно, ты можешь растаять тут после того, как побывала под дождем! Прямо как жалкая героиня любовного романа! – Табита оглядела меня с ног до головы, и ее губы скривились. – Я буду ассистировать мистеру Бренту остаток дня. Ты можешь идти и падать в обморок в другом месте.
Отлично, еще один повод для Табиты злиться на меня! Очевидно, Феликс в очередной раз оторвал ее от чего-то важного, и ей пришлось все бросить и пойти разбираться с моими проблемами. У меня защипало в глазах. На самом деле я не очень хорошо держусь, если вижу, что люди плохо ко мне относятся. Никогда не умела оставаться спокойной в таких случаях, с самого детства. Но в Литтл-Букингеме мне было позволено жить в мире моих грез. Если кто-нибудь хотя бы смотрел на меня не так, Майк или Эмили обрушивали на обидчика свой гнев, словно тонну кирпичей. Если это был реальный мир, то реальный мир – отстой. Бесконечный.
– Тиби, – предостерегающе произнес Фрэнк, и я удивилась, что он с ней так фамильярен. Она закатила глаза.
– Да ладно, – огрызнулась она. – Просто вали, окей?
– Да, да, – выдавила я из себя, едва сдерживая слезы, но мне удалось их проглотить. Я позволила Фрэнку провести меня от офиса к «таункару» Феликса, который уже буквально закипал внутри от включенного на всю катушку отопления.
– Господи, Фрэнк, – сказала я, садясь на пассажирское сиденье и наслаждаясь теплым воздухом, окутавшим меня. – Ты всегда оставляешь включенным отопление?
Фрэнк повернулся ко мне и удивленно приподнял брови.
– Мистер Моретти очень подробно объяснил, какая температура должна быть в машине всю поездку до вашего дома, – объяснил он. – Выше двадцати пяти градусов, по возможности ближе к тридцати.
Я смотрела в окно, пока Фрэнк выбирался с парковки. На ум пришло слово «нянчился». Ну, я не хотела, чтобы Феликс нянчился со мной. Я желала, чтобы он делал со мной непристойные вещи, а не смотрел на меня как на беспомощного ребенка, требующего надзора. «Чертовски властный», – пробормотала я себе под нос.
– Он заботится о вас, – ответил Фрэнк, и я фыркнула. Феликса волновало лишь мнение моей матери, а не мое. – Не верите? Я никогда раньше не подвозил домой других сотрудников. И меня, конечно, никогда раньше не инструктировали об обстановке в машине. Даже с другими… – Фрэнк замолчал и неловко заерзал на сиденье.
– С другими кем?
Фрэнк откашлялся.
– Никем, – сказал он тихо.
– Кем, Фрэнк? Скажи мне или я выйду на следующем светофоре!
– Со своими подружками, – пробормотал он крайне смущенно. – Даже когда я отвозил их домой, он никогда не читал мне десятиминутной лекции о том, как это нужно делать.
При упоминании о девушках Феликса у меня сжалось сердце. Конечно, я видела фото в журналах. Я знала, что он встречался с самыми разными женщинами, некоторые из них и сами были очень знамениты, и все до крайности гламурны. Я вжалась в сиденье, чувствуя себя очень маленькой и глупой.
Как мог Феликс увлечься мной! Реакция, которую, как мне казалось, я видела, была, вероятно, просто острым смущением оттого, что влюбленный в него ребенок, став взрослым, теперь преследует его на работе!