– Что это за хрень, Мэйвезер? – гавкнул Уилл, и я пожалела, что мой характер не позволяет влепить ему пощечину. У этого человека лицо так и напрашивалось на удар.
– Э… Это кофе.
– На вкус как задница бабуина. Что ты туда добавила?
– Ты просил соевое молоко, – сказала я сквозь зубы, пытаясь унять дрожь в коленках. Уилл действительно прилагал все усилия, чтобы мучить меня эффективнейшим образом. Его любимым занятием было давать мне самые нелепые поручения. Казалось, он получал от этого извращенное удовольствие. Вот почему мне пришлось бежать под стеной дождя ради его вычурного напитка. Я промокла до нитки и была страшно растрепана, так как место находилось в полумиле, а на дороге образовалась пробка, так что мне пришлось перейти с обычного шага на трусцу. А теперь Уилл в своем кабинете перед двумя коллегами изгалялся надо мной как мог!
Он рассмеялся.
– Я что, похож на гребаного хипстера, проповедующего воукизм[5] и пьющего соевое молоко придурка?
Я колебалась, очень желая высказать, на кого именно, по-моему, он похож, но у меня не хватило мужества. Однако моя нерешительность разозлила Уилла. Его глаза сузились, когда он уставился на меня.
– Иди и сделай все правильно. – Каждое слово он произносил медленно и отчетливо, как будто обращался к умственно отсталой.
– Но это, это же вполне…
– Господа, – оборвал меня Уилл, глядя на коллег, которые неловко ерзали на своих местах (одним из них был Дэвид, его я раньше не считала полным придурком), явно недовольные тем, что Уилл ведет себя как идиот, но в то же время недостаточно решительные, чтобы заступиться за меня. – Ваши заказы?
Мужчины возражали, но Уилл так настаивал, что в конце концов они сдались, а так как я была малодушна и боялась Брента, то смирилась с необходимостью снова бежать до кофейни под проливным дождем.
На обратном пути руки у меня тряслись так сильно, что мне потребовались огромные усилия и сосредоточенность, чтобы удержать стаканы с кофе в вертикальном положении. Поэтому я не замечала, что рядом со мной остановился элегантный спортивный автомобиль с низкой посадкой. До тех пор, пока не раздались гудки машин, которым он не давал проехать.
– Люси! – крикнул Феликс, и я чуть не опрокинула держатель для стаканчиков кофе. Окно было опущено, и он хмуро смотрел на меня с водительского сиденья. – Какого хрена ты делаешь?
– А на что похоже? – крикнула я в ответ. – Делаю свою работу. Ассистирую! Ты сказал, чтобы я старалась. Вот я и стараюсь!
– Но я же не имел в виду болтаться под проливным дождем, зарабатывая гипотермию!
– Поезжай отсюда, Феликс! – сказала я и повернулась, чтобы продолжить нелегкий путь. Мне было холодно, я злилась, и этот человек надоел мне! Я ведь тогда, на прошлой неделе у Феликса дома, поверила, что он меня поцелует. Разочарование было настолько острым, что у меня с трудом получалось сохранять рациональность. Осознавать, что это жестокое, почти болезненное влечение невзаимное после того, как сверкнул огонек надежды, невыносимо. Но я была уверена, что на мгновение, всего на секунду, Феликс тоже его почувствовал. Но потом меня завернули в пальто и затолкали в одну из его машин (которая, похоже, была у него под рукой двадцать четыре часа в сутки), так быстро, будто я радиоактивна. Это меня сломило. И я до сих пор не была готова к общению с Феликсом.
В офисе мне удавалось избегать его, в частности благодаря тому, что я проводила больше времени с Ванессой, помогая ей с рекламными кампаниями, хотя на самом деле это была работа Уилла. Но после первого же дня я поняла, что Феликс тоже сторонится меня, и это было неприятней всего. Наверное, он боялся, что глупышка Люси все неправильно поймет!
– Садись в машину!
– Отвали!
Гудки становились все громче. Феликс спровоцировал возникновение огромной пробки, что в Лондоне, возможно, вполне грозит смертной казнью.
– Ты не можешь со мной так разговаривать. – Это прозвучало настолько нелепо, что я чуть не расхохоталась, хотя вряд ли это было возможно – так сильно я стучала зубами.
– Феликс Моретти, я знаю тебя с тех пор, как ты впервые поцеловался с Мелани Грин за туалетными кабинками около «Барсучьей норы». Я могу послать тебя к черту в любой момент, если захочу. – Уже тогда это происшествие разбило мое маленькое восьмилетнее сердце, а я все еще позволяла ему вытворять со мной подобное!
– Ну, хорошо, – выпалил Феликс, полностью останавливая машину и включая аварийку. Люди в авто позади него теперь ругались и жестикулировали, выглядывая из окон. Я остановилась как вкопанная. У меня отвисла челюсть, когда Феликс обогнул свою машину, полностью игнорируя хаос, который создавал, и сократил расстояние между нами всего за несколько длинных шагов. Прежде чем я успела отреагировать, он вырвал у меня из рук поднос с кофе, выбросил его в мусорное ведро, повернулся спиной, уперся плечом мне в живот и приподнял меня над асфальтом.
– Черт возьми, ты что делаешь! – взвизгнула я. Гудки позади нас смолкли. Люди там, вероятно, были шокированы не меньше моего. Я услышала, как открылась дверца машины, и затем меня опустили в глубокое кресло. Феликс, все еще стоявший под проливным дождем, который уже намочил ему волосы, наклонился, расстегнул и кое-как стянул с меня мокрую куртку, после чего снял собственное пальто и накинул на меня. Сразу после он пристегнул меня ремнем безопасности, как будто я была ребенком. Когда Феликс отошел, чтобы захлопнуть дверцу, его рубашка уже насквозь промокла и облегала его мускулистый торс как вторая кожа. Он махнул машинам позади нас и обогнул капот, чтобы оказаться на водительском сиденье. Продолжая игнорировать гудки, он включил печку, и меня обдало волной теплого воздухом. Наконец, не теряя самообладания, Феликс небрежно газанул, и мы тронулись с места.
С его волос по подбородку и щетине стекала вода. Я попыталась отвести взгляд от его рук и груди, которые проступали сквозь мокрую рубашку во всех великолепных деталях, но это оказалась безнадежная битва. Феликс был так совершенен, что мне не верилось в его реальность.
– Когда же ты находишь время на тренировки?
Да. Да, я сказала именно это. Если моего откровенного взгляда было недостаточно, то вот я вдобавок в лоб спросила мужчину, как он накачал свои идеальные мышцы! Брови Феликса взлетели вверх, и его суровый вид смягчила легкая ухмылка. Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло, но, несмотря на смущение, была рада увидеть на его правой щеке ямочку.
– Э… есть ли у нас шанс забыть, что я сейчас сказала? – Мой голос был приглушен, потому что я в отчаянии закрыла лицо руками.
– У меня дома есть тренажерный зал, а встаю я каждый день в пять утра, – сказал Феликс.
– Каждый день? – пропищала я, от удивления убрав от лица руки. – Даже по выходным?
– Даже по выходным.
– Черт возьми, да ты же, наверное, полностью истощен!
– Это называется дисциплина, Люси.
Я хмуро уставилась в окно. Снова этот начальственный тон. Я так устала оттого, что со мной разговаривают свысока! Существуют разные виды дисциплины. Ладно, моя работа была более бессистемной, но это не значит, что я никогда ничего не могла от себя добиться. И, в довершение всего, у меня никак не получалось совладать с дрожью. Феликс взглянул на меня, когда мы подъехали к очередному светофору, и снова нахмурился.
– А почему ты шла за кофе под проливным дождем?
– Я же тебе сказала, – ответила я, стуча зубами. – Я стараюсь быть хорошей помощницей. Мистер Брент хотел кофе на совещании.
– В офисе есть кофе.
– Да, но он не хотел гадкий растворимый.
– Но…
– Феликс, в твоем шикарном кабинете стоит современная кофемашина, но остальным приходится выживать на растворимом кофе. – Еще один пример нелепой иерархической системы в действии. Партнеры забрали весь хороший кофе, большую часть пространства и даже весь естественный дневной свет. Это была самая душная среда, в которую я когда-либо попадала. Печальное состояние увядающего деревца, которое я привезла в свою первую неделю на работе (тогда я еще не понимала, что в офис приходят умирать мечты и растения), хорошо отражало царившую там общую атмосферу.
Когда мы заехали на служебную парковку, я пихнула пальто Феликсу в руки и выскочила из машины с удвоенной скоростью, торопясь к лифту и надеясь, что он меня не нагонит. Тщетная надежда! Ноги Феликса были гораздо длиннее моих, к тому же он не носил нелепые туфли – орудия для пыток.
Когда мы стояли в лифте, я снова начала дрожать, и он накинул мне на плечи пальто. Случайного прикосновения его руки к моей шее и чистого мужского запаха, исходящего от его пиджака, было достаточно, чтобы мои щеки загорелись, несмотря на то что я сильно замерзла. Когда я взглянула на Феликса, его челюсти были крепко сжаты, руки опущены, он смотрел прямо перед собой. Он выглядел почти сердитым. Ну, я же не просила его останавливаться и силой запихивать меня в чертову машину. Своевольный придурок!
Как только двери лифта открылись, Феликс зашагал прочь, не сказав ни слова, а я засеменила за ним, чувствуя себя полной дурой. В офисе воцарилась тишина, когда мы вошли в общий зал. Мы оба все еще были мокрыми, и вода с нас капала на ковер. Я думала, Феликс скроется в своем кабинете, радуясь, что спрятался подальше от меня, но он направился в другую сторону. Когда я поняла, куда он идет, было уже поздно.
– Брент, какого хрена, в какие игры ты тут играешь? – Феликс распахнул дверь в кабинет Уилла и с порога уставился на него и двух его коллег.
Уилл откашлялся.
– Э-э-э, какие-то проблемы, Феликс?
– Да, есть проблема, придурок, – зарычал Феликс. О боже, я знала, чем все для меня обернется, если он сорвется на Уилла! Кампания «Преврати жизнь Люси в говно» значительно наберет обороты. Я кинулась вперед, чтобы попытаться остановить его, но, к сожалению, находясь совсем рядом, опять споткнулась на дурацких каблуках. Я бы грохнулась лицом вниз прямо на пороге кабинета, если бы сильная рука Феликса не подхватила меня за талию и не подняла на ноги. Мои ладони автоматически легли на его предплечье, и я почувствовала твердые мускулы сквозь все еще влажную рубашку. Феликс снова сжал челюсти. Казалось, ему было почти больно, когда он резко отпустил меня, как только я обрела равновесие, быстро отступив назад, словно у меня была заразная болезнь.
Я услышала, как Уилл пробормотал себе под нос: «Чертов защитничек». Если бы было возможно умереть от смущения, я бы скончалась на месте. Двое других мужчин в комнате засмеялись, но сразу прекратили, когда Феликс бросил на них разъяренный взгляд, который, к моему удивлению, не испепелил их на месте. Дэвиду, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть пристыженным.
– Не смей посылать Люси за кофе в проливной дождь!
– Послушай, Феликс, прости меня, – сказал Уилл расстроенным голосом. – Я не знал, что идет дождь. – Брови Феликса приподнялись. Дождь вовсю барабанил в окна Уилла. Брент нахмурился. – А что еще, по-твоему, я должен от нее требовать? В половине случаев она даже не отвечает на телефонные звонки должным образом!
– Феликс, пожалуйста! – взмолилась я, дергая его за рукав, чтобы привлечь внимание. – Просто забудь!
Феликс взглянул на меня. Его глаза сверкнули, когда капля дождя упала с моих ресниц на щеку, он тяжело вздохнул.
– Больше никакой беготни под чертовым дождем, – сказал он, поворачиваясь к Уиллу и указывая на него пальцем. – И вам двоим тоже лучше следить за собой. – Ухмылка исчезла с лица Джеффри, и он откинулся на спинку стула. Дэвид бросил на меня извиняющийся взгляд. Феликс развернулся на каблуках, пропустил меня вперед и захлопнул за нами дверь. Затем он обратился ко мне.
– Не позволяй ему помыкать собой!
Я нахмурилась.
– Не вступайся за меня, это моя битва! – Я скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него. – Ты сделаешь только хуже. И ты же сам сказал мне, что я должна стать лучшей на свете ассистенткой. А это значит делать то, что Уилл говорит, понимаешь?
Его рука потянулась к затылку, он посмотрел в потолок, запрокинув голову. При этом движении под мокрой рубашкой так сильно напряглись грудные мышцы, бицепсы и предплечья, что у меня перехватило дыхание.
– Если Уилл снова будет доставать тебя, обращайся ко мне. Ладно? – Феликс смотрел на меня, скрестив руки на груди. Я отвела взгляд в сторону, потому что не собиралась идти к нему, если у меня возникнут еще какие-то проблемы с Уиллом. Почему Феликс решил, что я обращусь к нему, было полной загадкой. В этом бездушном месте никто никогда не жаловался, а он – последний человек, к кому я побежала бы, если бы возникла проблема. Феликс и так считал меня совершенно бесполезной и бесхребетной.
– Да, конечно, – пробормотала я, и, к моему удивлению, он вдруг поднял руку и нежно взял меня за подбородок, чтобы приблизить мое лицо к своему. Теперь Феликс был совсем близко. Я чувствовала пьянящий запах его одеколона и дождевой воды и видела золотистые искорки в его темно-карих глазах. У меня опять перехватило дыхание, а потом я и вовсе перестала дышать.
– Сразу ко мне, понятно? – Его голос был низким и повелительным. Я говорила себе, что ненавижу, когда он командует мной, как ребенком. Однако было в его голосе что-то такое, что пронзало насквозь, вызывая желание. Внутри у меня все сжалось, я не смогла удержаться и слегка прижалась к нему. При моем движении мускул у Феликса на щеке дрогнул, а зрачки расширились. Когда я облизнула губы, его взгляд впился в мой рот, а щеки вспыхнули.
– Феликс, – прошептала я. Он моргнул, и чары рассеялись. Его рука опустилась, он отступил назад. Я заметила, что Феликс сжал кулаки, но потом он указал на меня.
– Не бегай больше под дождем, – сказал он хрипловато. Я смогла только кивнуть. Феликс повернулся и унесся прочь, словно за ним гнались адские псы. Как только он скрылся из виду, я прислонилась к стене, пытаясь выровнять дыхание. Услышав жужжание интеркома из кабинета Уилла, я чуть не подпрыгнула от неожиданности.
– Люси, если тебя не затруднит, не могла бы ты и в самом деле приготовить нам какой-нибудь гребаный кофе? Или босс меня обосрет, если я попрошу тебя сделать хотя бы это?
Я закатила глаза и оттолкнулась от стены, на которую опиралась. Да я ни за что на свете не рассказала бы Феликсу обо всем. Стало бы только хуже!