31 декабря 2004 года

ИФА

Хотя мир вокруг рухнул, а сердце разбилось вдребезги, всю следующую неделю я кое-как держалась на плаву благодаря трем режимам, призванным помочь там, где ничем не поможешь.

Рабочий режим.

Пользуясь расположением начальства, я брала дополнительные смены в «Закусоне». Беготня с подносами отвлекала, позволяла раствориться в бытовых заботах. Упахавшись до изнеможения, я тащилась домой и рыдала в подушку.

Режим подготовки к выпускным экзаменам.

В отличие от Кева, природа обделила меня мозгами. Затея погрузиться в учебу, такая оптимистичная и вдохновляющая в теории, на практике обернулась полным провалом. Мой единственный шанс получить выпускной аттестат сводился к бесконечной зубрежке. Если Кев схватывал все на лету, то у меня в одно ухо влетало, из другого вылетало, хоть заклеивай их скотчем. Короче, с наукой дело обстояло паршиво. На мою беду, в школах не проводили экзамен по навыкам общения – тут бы я утерла Кеву нос. Не преуспев на поприще учебы, я скоро перешла к третьему варианту.

Режим отмокания в ванне с бутылкой водки.

Да, в процессе составления своего трехступенчатого плана я не учла многие нюансы, поэтому вариант алкогольной анестезии, такой замечательный на бумаге, как и предыдущий, накрылся медным тазом – угораздило меня забыть, что мама заменила нашу ванну душем.

В общем, все шло не так.

И режимы режимами, а жила я всю неделю словно для галочки.

В воскресенье на меня навалилось оцепенение.

В понедельник – тоска.

Во вторник я вдруг преисполнилась уверенности, что каким-то чудом все наладится.

В среду я была как одержимая, поминутно оставляла на автоответчике Джоуи жалобные сообщения, пробуждавшие ненависть к самой себе, а потом закидывала его гневными посланиями о том, как сильно я его ненавижу.

В четверг меня снова накрыла тоска.

В пятницу я зареклась когда-либо праздновать Новый год.

В прошлый Новый год я торчала в чужой гостиной, пока Джоуи развлекался наверху с Даниэлой. Однако сегодня вечером, когда я сидела одна в родном доме, мне было куда паршивее.

Хотя год назад я официально встречалась с Полом, а Джоуи осеменял половину школы, между нами существовала прочная, неразрывная связь.

Год назад при всей неопределенности и странном подобии пятилетней дружбы Джоуи неотлучно присутствовал в моей жизни.

А сейчас я осталась совсем одна.

Предки ушли в паб, даже затворник Кев отправился вместе с ними.

Сполоснувшись под душем, я встала в спальне перед зеркалом и устремила на себя пристальный взгляд.

Веки припухли, в глазах полопались сосуды, губы обметало до красноты, щеки были мокрыми от слез.

Выглядела я дерьмово.

А чувствовала себя еще хуже.

Я шмыгнула носом и заколола влажные волосы в пучок на затылке.

Нацепив черные легинсы, балетки и безразмерный розовый свитер, я вытерла ладонью катившиеся градом слезы.

Небрежно забранные пряди напоминали паклю, на лице не было ни следа косметики, но собственная внешность занимала меня в последнюю очередь.

Все равно я не собиралась выходить в свет.

Справедливости ради, вариантов была масса. Школьные приятели засыпали меня приглашениями, это не считая десятка заманчивых голосовых от Кейси, которая умоляла пойти с ней на вечеринку в Томмен, куда Кейти через своего бойфренда-регбиста выбила нам пригласительные.

По словам Кейси, парни на тусовке собрались потрясные, халявная выпивка лилась рекой, и подруга собиралась подцепить модного, накачанного игрока в регби из частной школы. Как говорится, флаг ей в руки.

Пускай забирает хоть всех повернутых на регби парней Томмена, единственный интересующий меня парень играет в хёрлинг, носит форму БМШ и имеет целый ворох психологических травм.

Стянув рукава свитера к самым пальцам, я дрожала в ознобе и обшаривала взглядом спальню в поисках брелока.

«Не вздумай, – увещевала гордость. – Не позорься».

«Смелее, чего ты медлишь! – нашептывало сердце. – Сама знаешь, он тебя любит».

Отыскав вожделенные ключи, я стиснула их в кулаке и рванула прочь из комнаты.

«Умница! – возликовало сердце. – Можешь, когда захочешь!»

«Про меня забудь, – оскорбилась гордость. – Я в этом цирке участвовать не собираюсь».

Я прекрасно понимала, чем рискую, понимала, что моему сердцу могут нанести очередной сокрушительный удар, но я не прощу себе, если не выскажу все, что накопилось.

Ему нужно помочь, а мне нужно выговориться.

И если он откажется от помощи, выслушать меня ему точно придется.