25 декабря 2004 года

ИФА

Наступило утро Рождества.

И восемнадцатый день рождения Джоуи.

А я, вместо того чтобы праздновать оба события, распласталась у Джоуи на груди и мертвой хваткой цеплялась за него. Шестое чувство подсказывало: если он сейчас уйдет, то больше никогда не вернется.

Физическое насилие, жертвой которого он постоянно был, эмоциональное пренебрежение со стороны родителей, бесконечные психологические травмы и дикое давление, которому он подвергался всю жизнь, удерживая оборону и выращивая и защищая братьев и сестру, – в конце концов все это сломило его окончательно.

Он плюнул на себя, это отчетливо читалось накануне в его взгляде. Сегодня утром он смотрел на меня тем же взглядом, и это пугало до безумия.

Ему было плохо, чудовищно, невыносимо плохо, а я билась как рыба об лед, стараясь вытащить его из того, в чем совершенно не разбиралась.

Я жаждала спасти Джоуи, заслонить от беспросветного кошмара, преследовавшего его с раннего детства. Жаждала стать его броней, когда у него не останется сил сражаться.

Жаждала вступить за него в бой, спасти его светлую душу.

Однако, поглощенная жаждой спасения, я не заметила, как в процессе утратила саму себя.

Наша любовь была токсичной.

– Наши отношения – сплошной токс. – Джоуи словно прочел мои мысли и еще крепче прижал меня к себе; теперь мы оба стискивали друг друга до боли. – Я отравляю тебе жизнь.

– Плевать! – выкрикнула я, плохо соображая из-за гремучей смеси любви и отчаяния. – Ты мне по-прежнему нужен.

– В этом вся проблема, – дрогнувшим голосом произнес он и, мягко разлепив наши сомкнутые тела, встал с кровати. – Из-за меня ты погибаешь.

– Что ты делаешь? – в ужасе спросила я, глядя, как он тянется за своей помятой одеждой, валяющейся вперемешку с моей на полу. – Джоуи? Что ты творишь?

– Пожалуйста, не усложняй. Мы оба знаем, что́ я должен сделать. – Он судорожно вздохнул и, избегая смотреть в мою сторону, начал неуклюже одеваться. Его потряхивало с головы до ног, руки дрожали. – Пора заканчивать, и не вздумай мне мешать. Это ради твоего же блага, ясно?

– Что? Нет! – Меня охватила паника. – Не нужно ничего заканчивать. Я так не считаю, и ты тоже!

– Моллой.

Отрешенные зеленые глаза, заключенные в темные, как фингалы, круги, смотрели на меня в упор. Впрочем, я знала моего бойфренда: круги и впрямь могли оказаться фингалами.

– Я должен уйти, – выдавил он. – Сколько еще ты будешь мучиться? Сколько еще будешь терпеть всякое дерьмо, в которое окунулась из-за меня… – Джоуи осекся, судорожно втянул носом воздух. Очевидно, он страдал так же сильно, как и я. – Мне давно следовало положить этому конец.

– Нет! – Я вскочила с кровати и пулей бросилась к нему с единственной целью – удержать. – Пожалуйста, не уходи. – Я жадно обняла его, вцепилась мертвой хваткой и спрятала лицо у него на груди. – Все хорошо. Со мной все замечательно. У нас все замечательно! Умоляю, не говори так. Господи!

Джоуи заключил меня в объятия, и мне сразу стало спокойно, но почему-то это ранило больнее всего.

Он имел надо мною странную власть – в его объятиях я чувствовала себя неуязвимой, хотя на самом деле все обстояло с точностью до наоборот.

В комнате воцарилось молчание, столько невысказанного вертелось у нас на языке, пока мы исступленно цеплялись друг за друга.

Я ощущала все пережитое нами как наяву: каждое обидное слово, сказанное на протяжении наших запутанных, слитых в унитаз отношений. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждую ссору, каждый скандал, каждую полуночную вспышку безумия, вылившиеся в то, что случилось сейчас.

– Ты должна кое-что знать, – шепнул Джоуи, стискивая мое бедро. – Знай, что ты озаряла мою жизнь каждый божий день с тех пор, как мне стукнуло двенадцать.

– Джоуи, не надо. – Мой голос дрожал, сердце норовило выскочить из груди, по щекам струились слезы. – Не желаю ничего слышать.

Учитывая, к чему это приведет.

– Это чистая правда. – Свободной рукой Джоуи взял меня за подбородок, и наши взгляды встретились. – С самого рождения я хлебаю дерьмо ложками без сна и отдыха, тебе любой подтвердит. Но ты… – Слезы в его глазах вынуждали меня ловить каждое слово. – Ты была как остров, куда я мог сбежать и укрыться от всех невзгод. Как тихая гавань, где можно бросить якорь. И я воспользовался твоими благами, не имея на то ни малейшего права. Будучи полным эгоистом, затащил тебя в свой мир. Однако настала пора менять приоритеты, пора наконец подумать о тебе.

По щеке у меня скатилась слеза. Речь Джоуи лишний раз укрепила мои худшие опасения: никогда, никогда я не перестану его любить.

– Вот и подумай обо мне, откажись от своей затеи. Я не хочу расставаться.

– Не хочешь, но это необходимо в первую очередь тебе.

Следующая его фраза резанула меня сильнее, чем нож гильотины.

– Я изначально шел к этому финалу, Моллой. – Преисполненный решимости, Джоуи медленно разжал объятия и отступил на шаг. – Жаль только, что я не подумал о тебе раньше.

– Твою ж мать! – заорала я и, охваченная паникой пополам с отчаянием, всплеснула руками. – Ты нарочно, да? Нравится выбивать почву у меня из-под ног? – Не дождавшись ответа, я крикнула: – Ну и ладно! Проваливай!

Джоуи качнул головой и направился к окну.

– Вот и молодец! – прошипела я, лихорадочно пытаясь сохранить лицо, пока сердце разрывалось на части. – Вали на хер! – Под оглушительный стук сердца, отдающийся в ушах, я с трудом поборола искушение встать у Джоуи поперек дороги. – Посмотрите на него! – как ребенок, зарыдала я, глядя ему в спину. – Чуть запахло жареным, сразу в кусты!

– Я тебя недостоин! – рявкнул Джоуи, слезая с подоконника и подходя ко мне. – Блин, Моллой, ну как ты не врубаешься? Я тупо тебя недостоин! Случившееся вчера – лишь малая часть того, что тебя ждет рядом со мной, потому что я не поменяюсь, ясно?..

Утратив последние остатки самообладания, я повисла у него на шее, притянула к себе и впилась в его губы жадным, яростным поцелуем.

Джоуи целовал меня с ответным пылом и страстью, наматывал на кулак мои волосы, сжимал мое лицо в ладонях.

– Не бросай меня, – всхлипнула я, не отрываясь от его губ, соленых от наших слез. – Пожалуйста.

Он поцеловал меня в лоб и отстранился.

– Если не уйду сейчас, не уйду никогда. – С этими словами он спрыгнул с подоконника на крышу сарая.

– Джоуи! – позвала я, высунувшись из окна. – Не надо.

Джоуи кинул на меня последний взгляд, нахлобучил на голову капюшон и бросил через плечо:

– Еще увидимся, Моллой.

А после скрылся из виду.