24 декабря 2004 года

ИФА

После этого Джоуи исчез, и найти его было нереально.

К вечеру в канун Рождества моя тревога стала зашкаливать, я перевернула вверх дном всю округу, все злачные места, регулярно наведывалась к нему домой, но Джоуи как сквозь землю провалился. Под конец ноги принесли меня к дому, от одного вида которого волосы на затылке вставали дыбом.

На мой продолжительный стук долго не открывали, наконец дверь распахнулась, и на пороге возник человек, которого я ненавидела не меньше, чем Тедди Линча.

А может, и больше.

– Он здесь? – срывающимся голосом спросила я. От выброса адреналина меня трясло, но я старалась ничем не выдать своего волнения. Этому куску дерьма меня не запугать. – Хотя о чем это я? Разумеется, он здесь. Других вариантов не осталось.

Шейн противно осклабился:

– Кто?

Вот сволочь.

– Ты прекрасно знаешь кто, – процедила я, глядя в его налитые кровью глаза. – Позови его.

Он ухмыльнулся.

Ублюдок ухмыльнулся мне в лицо.

– Вали домой, принцесса. – Шейн вытащил изо рта сигарету, затушил ее двумя пальцами и сунул за ухо. – Тут тебе ловить нечего.

Разбежался!

Он попытался захлопнуть дверь у меня перед носом, но я успела подставить ногу в проем.

– Ты забрал то, что принадлежит мне, – прошипела я, тяжело дыша. – И я никуда не уйду, пока не верну своего парня. Понял меня, мудила?

– А ты темпераментная штучка, – веселился Холланд, смерив меня оценивающим взглядом. – Секс из тебя так и прет. Неудивительно, что Линчи позволяет тебе держать его за яйца. Уверен, в постели ты просто огонь.

– Слушай сюда, утырок. Либо ты сам позовешь моего бойфренда, либо я выволоку его за шкирку. – Сощурившись, я изо всех сил толкнула створку, вынудив Шейна попятиться. – Выбирай.

Молниеносным движением Шейн схватил меня за горло:

– Как ты меня назвала?

– Разожми… пальцы… и… услышишь… на… бис… тварь, – прохрипела я, впившись ногтями в его мясистую руку.

– Ты хоть знаешь, с кем говоришь? А? – Шейн посмотрел на меня со смесью угрозы и вожделения, а после усилил хватку – не столько придушить, сколько напугать.

Не дрогнув, я смело встретила его взгляд, как бы говоря: «Делай что хочешь, все равно не уйду».

После напряженной игры в гляделки Шейн хохотнул и убрал руку.

– Чокнутая стерва. – Посмеиваясь, он распахнул дверь и жестом пригласил меня внутрь. – Добро пожаловать.

– Джоуи? – В ярости я устремилась в недра обшарпанного коридора, перешагивая через пустые банки из-под пива и окурки, и принялась поочередно заглядывать во все комнаты, чувствуя, как тревога нарастает с каждой минутой. – Джоуи?

– Он тебя не слышит, принцесса, – донесся до меня издевательский голос Шейна. – Он сейчас далеко.

– Да пошел ты, – процедила я и, обшарив все помещения на первом этаже, поднялась на второй, где проделала то же самое.

Утратив всякую надежду, я толкнула последнюю дверь – и очутилась лицом к лицу со своим самым лютым кошмаром.

Грязный матрас на полу.

Рядом валяется металлическая ложка со следами темной густой жидкости, зажигалка и прозрачный пакетик с коричневатым порошком.

На матрасе распластался мой парень, глаза у него закатились, из локтевого сгиба торчит шприц.

Мое сердце, мое несчастное сердце, разбитое, как мне чудилось, вдребезги, разлетелось на миллиард оскол-ков.

– Джо. – Я зажала ладонью рот, пока рассудок силился осознать, что весь этот кошмар происходит наяву. – Джоуи!

Ноль реакции.

– Мы же собирались провести этот день вдвоем! – закричала я, на негнущихся ногах направляясь к нему.

Его отчаяние плотным облаком висело в воздухе; на мгновение показалось, что я умираю. Умираю от кровотечения, открывшегося в сердце.

Отбросив ногой контрабанду, словно это могло хоть как-то исправить положение, я опустилась на колени и развязала галстук на предплечье, который перекрывал кровообращение в руке.

– Джоуи, ты меня слышишь?

Он даже не шелохнулся.

Подавив рыдание, я выдернула шприц из его вены и зашвырнула в дальний угол комнаты.

– Джо?

С его губ сорвался слабый стон.

– Вставай! – Я тянула его за плечи в жалкой попытке приподнять.

– Моллой…

– Это я. – Глотая слезы, я сумела придать ему сидячую позу. – Я здесь, с тобой.

– Ифа.

– Мы уходим, хорошо? – Всхлипнув, я исхитрилась поставить его на ноги. – Я увезу тебя в безопасное место, договорились?

– Моллой.

– Я тебя держу. – Обхватив его за талию, я закинула его руку себе на плечи и потащила к двери. – Все хорошо. Обопрись на меня. Я тебя держу.

Не знаю, как у меня получилось спустить нас обоих с лестницы и не покалечиться, но размышлять о своей удаче было некогда – Шейн с приятелями ждали нас в коридоре, из-за чего я едва не сорвалась.

– Чуваку нужно отоспаться, – хмыкнул Холланд. – Бедолага даже кайфануть спокойно не может, сразу появляешься ты и хватаешь его за яйца.

– Холланд, хватит глумиться. Разве не видишь, девочка вся извелась, – вклинился крупный бородатый мужик с белфастским акцентом. Понаблюдав за моими отчаянными попытками удержать совершенно никакущего Джоуи в вертикальном положении, он шагнул ко мне с вопросом: – Где твоя машина, милая? Я донесу твоего приятеля куда скажешь.

Больше всего на свете мне хотелось послать их ко всем чертям, но я прекрасно понимала, что не справлюсь без помощи.

– Возле дома, – всхлипнула я и двинулась к двери, но на пороге обернулась проверить, не передумал ли добрый самаритянин.

На мое счастье, нет.

Я в три прыжка добралась до машины и распахнула пассажирскую дверцу.

– С н-н-ним все б-будет хорошо? – запинаясь, спросила я, чувствуя себя маленькой слабой девочкой. – Или его л-лучше сразу отвезти в б-больницу?

Канун Рождества, а я рыдаю, как ребенок, на обочине, пока какой-то качок-бандит запихивает моего парня в машину.

Господи Исусе…

– С ним все будет хорошо, милая, – заверил бородач, устраивая Джоуи на пассажирском сиденье и в порыве великодушия застегивая на нем ремень безопасности. – Забери его в тихое местечко, пусть отоспится.

– Это… – Я тряхнула головой и судорожно выдохнула: – Героин?

Бородач промолчал.

– Что мне делать? – зарыдала я. – Ч-чем ему пом-мочь?

– Он выкарабкается. Твой приятель еще не слишком глубоко увяз. Рядом с такой, как ты, он справится.

Обуреваемая злостью, любопытством и благодарностью, я уставилась на бородача:

– Почему вы мне помогаете?

– Потому что я сам когда-то был на месте твоего дружка, вот только моей жене никто не помог, и я превратился в того, в кого превратился, а жена стала бывшей.

Мужчина развернулся и зашагал обратно в дом, оставив меня наедине с Джоуи.

Подавив очередной всхлип, я уселась за руль, пристегнулась и, дрожа всем телом, сунула ключ в зажигание.

– Она беременна, – непослушными губами прошептал Джоуи.

– Кто?

– Мама.

О боги.

От негодования я лишилась дара речи.

– Прости, Моллой, – выдавил Джоуи, корчась от боли. – Мне… писец… как жаль.

– Знаю. – Я хлюпнула носом и завела двигатель. – Знаю, Джо.

– Люблю… – Я застыла изваянием, когда Джоуи неуклюже наклонился и попытался погладить меня по ноге. – Тебя… Моллой…

– Скажешь, когда придешь в себя. – Я нежно сжала его ладонь. – Сейчас не считается.

– Почему не считается, Моллой?

– Потому что завтра ты ничего не вспомнишь, – с грустью ответила я.