11 июля 2004 года

ИФА

Зачем только Джоуи согласился тащиться со мной в пятницу на этот гребаный фестиваль в Трали!

Прояви он твердость, мы бы не очутились спустя два дня в этой дыре под названием «придорожный мотель» где-то на задворках графства Керри. Без гроша в кармане, зато с чудовищным похмельем после пойла, от которого даже у самого здорового человека начнется цирроз.

Короче, стыд и срам. Утешало только то, что во всем виноват Джоуи, не отговоривший меня.

Поразительно ведомый человек!

– По-моему, я поссал чистой водкой, – объявил Джоуи в воскресенье утром, вывалившись из ванной обратно в номер. – Без шуток. – Стоя в одних боксерах, он растер предплечья и рухнул на кровать. – Из меня лилось минуты две, и пахло оно ни разу ни мочой, а тем, что мы вылакали накануне.

– Очень сексуально, – промурлыкала я, забираясь к нему под бок. – Погоди-ка. – Я резко села и в ужасе уставилась на чернильные буквы у него на груди. – Это еще что за хрень?

– Где?

– Здесь! – Я ткнула пальцем в участок кожи примерно на уровне сердца, где курсивом было выбито: ИФА.

– Ну и чего там? – лениво протянул Джоуи.

– Ты хоть удосужился глянуть в зеркало или тупо любовался своей струей, рекордсмен недобитый?!

– В смысле?

– Сам посмотри, – процедила я и от волнения закусила кулак.

Совершенно осоловелый, Джоуи приподнялся на локтях, скосил глаза на грудь и с глухим стоном повалился обратно на подушку.

– Из последних двух дней точно помню только одно: это – твоя идея, Моллой.

– Ничего подобного! – возмутилась я, хотя после беспросветной пьянки память отшибло начисто.

– Гребаный шатер с хиппи, – ворчал Джоуи. – Ты затащила меня туда и потребовала набить нам парные татухи.

– Реально?

– Ага.

– А по итогу заклеймили тебя одного, моя ты сучка, – захихикала я, шлепнув ладонью по чувствительному участку. – Не повезло.

– Не спеши с выводами, – буркнул Джоуи, отпихивая меня и заслоняясь рукой. – Сначала глянь на свою задницу.

– В смысле?

– Я у тебя на жопе, – прохрипел Джоуи.

– Ты гонишь!

– Не-а. – Он протяжно зевнул. – Ты у меня на сердце, я у тебя на заднице.

– Ой, да хватит! – фыркнула я, сощурившись. – Вообще не смешно.

– Теперь ты моя, Моллой, – изобразил Джоуи мой голос. – Не повезло.

Скатившись с кровати, я доковыляла до зеркала на двери ванной и бесстыдно стянула трусы.

– О боги! – взвизгнула я при виде чернильных букв ДЖОУИ, заключенных в алое сердечко на правой ягодице. – Твое имя у меня на заднице!

– Ну а я о чем, – борясь с зевотой, парировал Джоуи. – Моя ты сучка.

– У меня месячные, придурок!

– Какие ко мне претензии? – глухо отозвался он из-под подушки. – Предъявляй матери-природе.

– Какие претензии? Ты должен был меня остановить! – выдавила я, потрясенно разглядывая воспаленную ягодицу. – Мамочки, даже не знаю, что хуже, – причитала я, отдирая защитную пленку. – Сам факт, что у меня на заднице, как у какой-нибудь шлюхи, красуется имя моего парня, или что татуировщик видел болтавшуюся между ног нитку от тампона!

– Обезболивающее есть? – донесся до меня трепетный, заботливый ответ. – Башка раскалывается.

– Плевать на твою башку! – взвыла я, судорожно размахивая руками. – Куда ты смотрел? – Я покачала головой и всхлипнула. – Отец меня убьет.

– С чего бы? – безмятежно откликнулся Джоуи, развалившись на матрасе в позе морской звезды. – У Тони есть привычка регулярно осматривать твои булки?