5 марта 2004 года

ИФА

В четверг я вернулась с работы в самом паршивом настроении. После шестичасовой смены на шпильках – гори они синим пламенем – зверски болели ноги, бонусом я еще и вымокла насквозь.

Как ни горько признавать, ничего из вышеперечисленного меня совершенно бы не парило, если бы кое-кто соизволил объявиться.

Джоуи обещал проводить меня до дома, и я как дура прождала его целый час, пока окончательно не продрогла.

В итоге он так и не появился, и пришлось тащиться одной под проливным дождем. Опять-таки погода не имела бы значения, очутись рядом мой провожатый.

Я отправила ему пару эсэмэсок, но ответа так и не получила.

В отличие от Пола, с Джоуи я была как на вулкане.

Меня совсем не волновало, если Пол игнорил мои звонки и сообщения.

Если режим игнора включал Джоуи, хотелось свернуться клубочком и завыть.

Стремно, но факт – я по уши влюбилась в парня, который наотрез отказывался давать определение тому, что между нами происходит.

Причем я даже не пыталась прогнуть его под себя, потому что впервые в жизни боялась проиграть.

Не я задавала тон в наших отношениях, Джоуи полностью завладел моим сердцем.

Если он уйдет, бросит меня, боль потери будет невыносимой.

Она полностью сокрушит меня, раздавит, и от одной этой мысли бросало в дрожь.

Мое будущее зависело от человека, который даже не называл меня своей девушкой.

Только самой близкой подругой, которая нравится, как никто другой, но исключительно втайне от всех.

Угораздило же так влипнуть.

Для разнообразия я засела за учебники, с избытком погрызла гранит науки и даже закрыла старые «хвосты», а после решила отдохнуть с Сетом Коэном[6].

Хотя бы с ним все просто: захотела увидеть – включила телик.

Свернувшись на кровати с упаковкой батончиков «Кранчи», я в сотый раз пересматривала «Одинокие сердца».

Задремала я в начале двенадцатого, но толком поспать не удалось. Я все время ворочалась, пока в половине второго ночи меня не разбудил стук.

Затаившись, я слушала, как кто-то барабанит в окно. Стук становился все громче, потом затих, а после возобновился с удвоенной силой.

С губ сорвался обреченный вздох. Только один человек способен вскарабкаться на второй этаж. Злая как черт, я выбралась из-под одеяла, подошла к окну и, распахнув его настежь, уставилась на придурка, балансирующего на крыше нашего сарая не хуже гребаного Гудини.

– Чего тебе?

Сообразив, что на него смотрят, Джоуи быстро выбросил тлеющий окурок – к сожалению, ни фига не от сигареты.

– Моллой. – Его губы растянулись в глупой улыбке. – Моллой, бли-и-ин.

– Ты что… – Я моментально насторожилась, сощурилась. – О господи, ты под кайфом.

– Не-а.

– Ага. Чем ты обдолбался?

– В смысле?

– Какими наркотиками, Джоуи? – рявкнула я, чувствуя, как сжимается горло. – Ты явно что-то принял.

Он замотал головой:

– Ничего подобного.

– Мы знакомы с двенадцати лет, гений. Думаешь, я не отличу, когда ты обдолбанный, а когда нет? – зашипела я. – Говори, чем закинулся на сей раз?

– Отличные ножки.

Не сегодня, приятель.

– Либо ты признаешься, либо уходи.

– Не хочу уходить.

– А чего хочешь?

– Чего хочу? – Пошатнувшись, Джоуи развел руками. – А хрен его знает.

– Ладно, ты определяйся, а я пока посплю, – сухо бросила я.

– Эй-эй, куда собралась?

– Спать, Джоуи.

– Почему?

– Почему? – с негодованием переспросила я. – Сейчас середина ночи, в такое время нормальные люди спят.

Джоуи нахмурился:

– А, точно.

– А еще нам завтра в школу. Помнишь такое заведение?

– Само собой. – Продолжая раскачиваться из стороны в сторону, Джоуи наморщил лоб. Очевидно, старался собрать мозги в кучку. – Меня, как провинившегося, выселили в конуру?

Именно так!

– Не догадываешься почему?

Джоуи растерянно заморгал.

– Ничего не забыл сегодня?

В ответ – все тот же недоуменный взгляд.

– Спокойной ночи, Джоуи. – Сокрушенно вздохнув, я отошла от окна, и тут этот чокнутый сиганул с сарая.

Оттолкнувшись от крыши, он с ловкостью кошки вскарабкался по стене и повис у меня на подоконнике.

– Почему я в конуре, Моллой?

– Жить надоело? – процедила я, с ужасом наблюдая, как он болтается над землей. – А ну быстро залезай, придурок! – Я помогла ему влезть в комнату и закрыла окно. – Совсем рехнулся? – У меня чуть не случилась истерика, когда Джоуи безвольно распластался на ковре. – Не смей так делать. Не в твоем состоянии!

Джоуи не шелохнулся, только поднял большой палец вверх.

– Мне нужно… немного передохнуть.

– Вот и валяйся там, – буркнула я, ныряя под одеяло. – Считай мой пол своей личной конурой.

– Ну же, Моллой, – невнятно заворковал Джоуи, – пусти меня под бочок, и можешь спустить мне на лицо.

– Когда ты в полном невменозе? Забудь. Сегодня тебе ничего не светит, – огрызнулась я, натягивая одеяло до подбородка. – Все, отдыхай.

– Моллой?

– Ш-ш-ш.

– Моллой?

– Я сплю.

– Моллой?

– Что?

– Я соврал, – шумно выдохнул Джоуи. – Я под кайфом.

– Знаю, Джо, – прохрипела я, морщась от невыносимой боли в груди, которая стремительно разливалась по телу.

Воцарилось долгое молчание.

– Моллой? – заплетающимся языком позвал Джоуи.

– Да?

– Ты меня ненавидишь?

Нет, я тебя люблю.

– Спи, Джоуи.

Не в силах сомкнуть глаз, я неподвижно пролежала до утра, наблюдая, как стрелки отсчитывают часы, и слушая мерный храп, доносящийся с пола.

С минуты, как Джоуи появился за окном, пульс у меня зашкаливал.

Я безумно злилась, что он убивает сам себя, однако злость меркла по сравнению с тревогой.

Дурная привычка Джоуи принимала серьезный оборот.

Такими темпами долго он не протянет.

Что неудивительно, если играешь с огнем.

Я понятия не имела, чем он обдолбался, и, если честно, боялась выяснять.

Наконец, ближе к половине шестого, мне с горем пополам удалось задремать.

Продрав глаза, я с ужасом осознала, что не услышала будильника на телефоне.

Часы показывали половину десятого, уроки давно начались, поэтому суетиться не было смысла.

Совершенно вымотанная, я завернулась в одеяло и бесцельно таращилась в экран сотового.

В комнате закашляли, и у меня вырвался стон.

– Мам, даже не начинай. Мне плохо, у меня месячные, – отмазалась я, прикрывшись самой гадкой и убийственной болячкой из всех, с какими мне доводилось сталкиваться. – Ночью хлынуло как из ведра. Море крови. Обычные прокладки не справляются, а ни одной супервпитывающей у нас не нашлось.

– Расслабься, это я. Твоя мама уже свалила.

Меня подбросило на кровати. У окна в кресле сидел Джоуи – капюшон низко надвинут, руки спрятаны в передний карман худи. Словом, классика.

Я не сумела сдержать вздох облегчения.

– Ты почему еще здесь? – Мой голос звенел от злости пополам с обидой. – Выспался, и проваливай.

Джоуи и бровью не повел, только продолжал буравить меня взглядом.

– Мы договаривались, что я встречу тебя с работы и провожу домой, а я не пришел. Теперь вспомнил.

– Молодец. – Я сердито кивнула в сторону окна. – Тебе пора.

– Я виноват.

– Ни черта ты вины не чувствуешь, – огрызнулась я. – Ты у нас никогда ни в чем не раскаиваешься и не извиняешься.

Зеленые глаза смотрели на меня не мигая.

– Сегодня извиняюсь.

– Зато мне сегодня не до извинений, – парировала я, сглотнув тугой комок. – Ты не появился вчера вечером, не отвечал на сообщения. Я думала, ты в больнице или того хуже. – Голос дрогнул, пришлось срочно брать себя в руки. – А тебе тупо подвернулся вариант поинтереснее.

Джоуи молча проглотил мою обличительную речь. Он не оправдывался, не пытался затеять ссору.

Не знаю, радовало меня это или огорчало.

Сообразив, что уходить он не собирается, я сокрушенно покачала головой:

– Понимаю, все, что происходит между нами, для тебя в новинку, но либо ты объясняешь, почему обдолбался вчера и даже не соизволил хоть как-то меня предупредить, либо проваливаешь.

Джоуи не сдвинулся с места.

Однако с объяснениями тоже не торопился.

– Ты права, Моллой. – Вялый, скованный, Джоуи медленно встал с кресла. – Мне лучше уйти. Пока.

– В смысле? – Я спрыгнула с кровати и бросилась к нему. – Я же не всерьез. Просто хотела тебя припугнуть, скотина! Ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь, что вчера случилось.

– Не хочу это обсуждать.

– Думаешь, мне хотелось, чтобы твоя обдолбанная задница вломилась в окно посреди ночи? Однако тебя это не остановило. – Я подбоченилась и воинственно вздернула подбородок. – Ну?

– Что «ну»? – безучастно откликнулся Джоуи, не поднимая головы. – По-моему, очевидно: я снова облажался.

Он отвернулся и шагнул к подоконнику.

– Разбежался! – Я метнулась вперед и преградила ему дорогу. – Даже не надейся слинять. Сначала мы все выясним.

– Я обдолбался! – рявкнул Джоуи. – Довольна? Решил затусить с чуваками, а по итогу сожрал бутылку водки и кучу «колес».

– Почему? – выдавила я.

Каждое его слово ранило, словно острый нож.

– Почему? – процедил он. – Почему? Потому что я такой! Вот, блин, поэтому!

– Джоуи…

– Я знаю, что облажался. Знаю, что подвел тебя! – выпалил он. – Но такой уж я человек, ясно? – Он сорвал с головы капюшон и запустил пальцы в светлые волосы. – Я такой, какой есть, Моллой, тебе такой хмырь даром не сдался!

И тут я увидела.

Заплывший глаз.

Рассеченная губа.

Багровый кровоподтек во всю левую щеку.

Чей-то кулак обезобразил его красивое лицо.

– Господи… – Я едва не задохнулась и с шумом втянула воздух. – Что стряслось?

– Не спрашивай, – отрезал Джоуи и, выставив руку, медленно попятился. Ни на секунду не отводя от меня пристального взгляда, он увеличивал дистанцию между нашими телами – и сердцами. Напряжение исходило от него волнами, руки конвульсивно подергивались от неконтролируемой ярости. – Особенно если знаешь ответ.

– Джоуи, только не уходи, ладно? – Я снова бросилась ему наперерез, на сей раз к двери. – Пожалуйста, останься. Давай просто поговорим.

– Не могу! – выпалил Джоуи и вздрогнул, когда я схватила его за предплечье. – В этом вся проблема. Я не могу это обсуждать. Слишком много людей зависят от меня и моего молчания. У меня нет другого выбора, кроме как держать язык за зубами. – Он судорожно вздохнул. – Я не хотел, чтобы ты страдала из-за моих проблем, хотя прекрасно понимал, что это неизбежно.

– Джо…

– Прогони меня, Моллой, – настаивал он. – Вместо того чтобы загораживать дверь, ты бы лучше распахнула ее пошире.

– Даже не мечтай, – срывающимся голосом пригрозила я. – Только через мой труп, поэтому выбрось эту дурь из головы.

– Если ты не заметила, мне хреново.

– Очень даже заметила. – Я сжала его запястье и притянула к себе. – Тебе меня не отпугнуть.

– И блин, слава богу. Пойми, вопреки моим поступкам меньше всего на свете я хочу тебя отпугнуть, – отрывисто сообщил Джоуи; его грудь вздымалась от волнения. – Мне хочется проводить с тобой время, хочется стать достойным тебя. Но у меня свои рамки, свои пределы и границы, и единственная возможность нам быть вместе, сблизиться – это ни хрена не пускать тебя за них!

Я открыла рот, но Джоуи меня опередил:

– Временами ты будешь видеть меня таким, как сейчас, и я не смогу тебе ничего объяснить. Не жди от меня откровенности, Моллой, потому что моя откровенность поставит под угрозу дорогих мне людей. – Он беспомощно пожал плечами, опустил руки. – Вопрос, готова ли ты с этим мириться. Моя жизнь такая, какая есть. Ни ее, ни меня уже не изменить.

Обмякнув, я ловила его слова, угадывала за ними мольбу, чувствовала его раскаяние и впитывала его боль.

– Хорошо, я согласна, но при одном условии.

Джоуи настороженно покосился на меня. Он прикидывался беспечным, но тот ад, который творился у него дома, пожирал его изнутри.

– Наркотики. – Под оглушительный стук сердца я подалась вперед и положила ладонь ему на грудь. – Ты сказал, что никогда намеренно не причинишь мне боль, но, поверь, мне безумно больно видеть, как ты разрушаешь себя.

– Я не святой, – сердито бросил он. – Ты знала, с кем связываешься. Я никогда не скрывал от тебя правду. Никогда…

– Никто не просит тебя быть святым, – перебила я. – Да, ты предупреждал, но я приняла тебя таким, какой ты есть, со всеми недостатками. Приняла окончательно и бесповоротно. Единственная просьба – постарайся не употреблять.

– Постараться?

– Да, постарайся. – Я медленно кивнула. – Хотя бы попробуй. Ради меня. Это все, о чем я прошу.

Джоуи надолго замолчал, и я уже отчаялась дождаться ответа, но тут он порывисто вздохнул и стиснул меня в объятиях.

– Ладно, Моллой. Я постараюсь.