7 января 2004 года

ДЖОУИ

День сегодня выдался – просто отвал башки. Странно, как у меня инфаркт не случился.

Сначала драка с отцом, потом – разборки в школе и, наконец, поцелуй.

Прикосновение мягких губ Моллой, ее приглушенные стоны, близость ее тела сводили с ума.

Меня штормило, ноги подкашивались.

Ее аромат, такой свежий, такой пьянящий, наполнил легкие, и дух у меня захватило похлеще, чем от самого жесткого удара папаши.

«Это ее запах отложился у тебя в памяти, – нашептывал внутренний голос. – Ее волосы».

Никакие наркотики не заставляли сердце биться с такой скоростью, как сейчас. Сжав Моллой в объятиях, я поборол подступающую к горлу панику и наконец позволил себе не сопротивляться нахлынувшим чувствам.

Чувствам, обуревавшим меня пять долгих лет.

Я чуть не тронулся умом, когда увидел, как это животное пускает на нее слюни в гостиной.

Проживи я на свете хоть сотню лет, не удалось бы описать всю глубину страха, охватившего меня в тот миг.

Не знаю, каким чудом я не сорвался, однако желание защитить ее, спрятать подальше от отца было таким острым, что затмило собой все прочее.

Она имела надо мной власть, и мы оба это понимали. Я столько лет наступал себе на горло, старался оттолкнуть ее от себя в надежде хоть раз в жизни сделать что-то хорошее. Она подловила меня в момент слабости, и с каждым движением ее языка моя решимость таяла.

Мысли путались.

Мозг отключился, уступив бразды правления телу.

Из головы вылетело все: ссора с родителями, потенциальное отстранение от занятий, обидчики сестры, рабочая смена, на которую я безбожно опаздывал.

Я не мог думать ни о чем, кроме нее.

Ифа Моллой завладела мною настолько, что окружающий мир перестал казаться откровенным дерьмом.

По венам разливалось упоение пополам со страхом. Безнадега, укоренившаяся в сознании, вдруг отступила. Впервые мне нравилось быть самим собой, предварительно не обдолбавшись по самую макушку.

«Дьявольски опасные губы, – предостерегал внутренний голос. – Особо не обольщайся».

Весь вымокший до нитки, я почувствовал, как она дрожит в моих объятиях, и нехотя отстранился.

– Ты не…

– Не вздумай останавливаться! – с придыханием выпалила она и, вцепившись в резинку моих треников, притянула меня к себе. – Я дрожу не от холода. – Ее ноги обвились вокруг моей талии. – Просто ты дико меня возбуждаешь. Поэтому молчи и продолжай.

– Обалдеть. – Ее откровенность заводила, как никогда. – А с тобой опасно связываться.

– Еще бы! – Ее ладонь скользнула мне под футболку. – Ммм, какой твердый, – простонала Моллой, лаская мой живот.

– Член чуть ниже, – пробормотал я, не отрываясь от ее губ.

– Очень смешно. Речь шла про твой пресс, а не про причиндал. – Моллой задрала мне футболку и с минуту любовалась открывшимся зрелищем. – Определенно, у тебя есть на что посмотреть.

– Ну как, оценила?

– Само собой. Я всегда проверяю товар, прежде чем положить его в корзину.

– И?..

Моллой судорожно вздохнула:

– Ты безоговорочно на первом месте в списке покупок, Джоуи Линч.

Ее слова обрушились ударом молота, башню снесло – в хорошем смысле. Когда Моллой снова заключила меня в объятия и прильнула губами к моим губам, я перестал видеть что-либо, кроме нее.

Осторожнее, приятель. Если откроешь ей сердце, если влюбишься, обратной дороги не будет.

Забей! Она уже в твоем сердце.

Не отпускай ее.

– Серьезно, я думала, она от него залетела, – раздался позади женский голос. – А ты чего ожидала? Говорю тебе, он не настроен на серьезные отношения. Господи, тормози! Неужели это Ифа Моллой?

Отпрянув от моих губ, как от раскаленной печи, Моллой устремила взгляд куда-то поверх моего плеча, откуда доносились назойливые звуки.

– Зараза, – прохрипела она, мертвой хваткой стискивая мне бедра. – Мы спалились.

Вот гадство.

Моллой прочистила горло.

– Хм… привет, Ребекка. Привет, Даниэла.

Я затравленно покосился на отчий дом и впервые в жизни захотел очутиться в его стенах.

Святые угодники.

Подавив рвущийся наружу стон, я уронил голову Моллой на плечо и мысленно приготовился к неминуемому трындецу.