31 декабря 2003 года

ДЖОУИ

Моя жизнь – сплошная череда катастроф.

Первая случилась в день моего рождения.

Мне вообще не следовало появляться на свет.

И это не преувеличение, не попытка вызвать к себе жалость, не крик отчаяния, а факт. Я родился в семье, где меня не хотели.

У бесхарактерной, никчемной матери и шизанутого мерзавца-отца.

Меня заделали на всякий случай, про запас, в отличие от маминого любимого первенца, и с тех пор в моей жизни началась нескончаемая, беспросветная жопа.

Вслед за мной родители наплодили целый выводок нежеланных детей – спасибо папаше, который не удосуживался пользоваться презервативами и не воспринимал слово «нет».

Когда растешь в такой семье, очень сложно проработать что-либо. Нет, не заработать – слава богу, стабильными заработками я обеспечивал себя лет с двенадцати, – а именно проработать в голове, чем спокойно занимались мои ровесники.

В моей черепушке творилось черт знает что.

И пытаться в этом разобраться было просто страшно.

Моя психика напоминала комнату ужасов, куда не станешь соваться по доброй воле.

Представляете, насколько все было хреново?

И к этому меня привела череда ошибок и неверных решений.

Решений, принятых мной самим.

Решений, принятых за меня людьми, которые должны были меня любить, но не любили – то ли не умели любить в принципе, то ли не испытывали этого чувства именно ко мне.

Да, до святого мне далеко, и в моих косяках некого винить, кроме самого себя. Однако все могло сложиться иначе, родись я в другой семье – например, как маячащий передо мной утырок.

С нормальными родителями, уютным домом и солидным счетом в банке у Пола Райса были неплохие перспективы.

По крайней мере, в разы лучше, чем у меня.

Наверное, приятно засыпать без страха, что тебя вытащат посреди ночи из-под одеяла и изобьют до полусмерти.

Приятно, когда вокруг не вопят полуголодные братья и сестра, а за стенкой не рыдает избитая, зверски изнасилованная мать.

Мудила.

– Детка, завязывай на сегодня с водкой, – твердил Пол Моллой, когда они вдвоем забрели на кухню Даниэлы Лонг, где было не протолкнуться.

Предки Даниэлы свалили, и веселье набирало обороты.

Бо́льшую часть вечера сладкая парочка провела в гостиной, откуда я поспешил унести ноги – от греха подальше.

Я твердо решил начать с чистого листа – новый год, новая жизнь, вся херня, – но, если мне пришлось бы еще секунду наблюдать, как язык утырка касается щеки Моллой, новая жизнь закончилась бы, даже не начавшись.

– Ты мне дорога, дорога. Даже слишком.

– Наконец-то. Это все, что от тебя требовалось.

Отогнав воспоминание, пока оно не закрепилось окончательно и не вогнало меня в депрессию, я сосредоточился на том, как утырок Райс отчитывает Моллой, словно ребенка.

Серьезно, даже Шон внушал мне больше уважения, хоть я вытирал ему задницу каждый день.

– По пьяни ты становишься агрессивной, – с видом собственника поучал Райси, доставая из холодильника, наверное, седьмую по счету банку пива для себя любимого. – Терпеть не могу, когда ты нажираешься.

Привалившись к задней двери, я видел, как Моллой становится пунцовой, но вместо того, чтобы в своей коронной манере одернуть утырка, она промолчала.

Спустила на тормозах.

Проглотила как миленькая.

И меня это вообще не устраивало.

С другой стороны, не мое собачье дело. Разбираться я больше не полезу. Хватило прошлого раза, когда я пытался защитить Моллой, а в итоге чуть не придушил ее брата.

«Ты сам обращаешься с ней как с дерьмом, скотина», – напомнил себе я, вздрогнув при мысли о нашей рождественской стычке.

Моя неспособность внятно объяснить Моллой, почему ей не стоит со мной связываться, обернулась моими оскорблениями и ее слезами.

Я с трудом оторвал взгляд от Моллой, основательно затянулся и задержал дыхание, наслаждаясь теплом, «вертолетами» и легким забытьем.

Только вот этого не хватало.

Никогда не хватало.

И пакетик бензодиазепина в заднем кармане джинсов тому доказательство. В сочетании с водкой и викодином шансы «улететь» увеличивались.

Так мне удастся хотя бы ненадолго забыть ее голос.

Забыть обо всем.

Через заднюю дверь я выбрался на улицу, в темноту, и вспомнил недавний разговор с матерью.

– Почему они такие жестокие, Джо? – Обхватив голову руками, мама разглядывала порванный, забрызганный кровью джемпер Шаннон, расстеленный на столе. – Не понимаю почему!

– Аналогично, – бросил я, лихорадочно соображая, чем помочь сестре. Как назло, ничего годного на ум не приходило.

В школе начались каникулы, однако мучительницы Шаннон каким-то образом выследили ее, когда она возвращалась домой с прогулки.

Как итог – разбитый нос и порванный джемпер.

На втором году обучения травля Шаннон приобрела устрашающий формат. Я пробовал вмешаться, пытался подавить эту хрень в зародыше, но это было как бороться с бесконечно набегающими волнами. Каждая следующая оказывалась выше и мощнее предыдущей.

Силы тратятся, а результата ноль.

– Ты же обещал присматривать за ней, – всхлипнула мама; в голосе отчетливо слышался упрек. – Она так рассчитывает на тебя, Джоуи.

Моя ладонь возмущенно взметнулась вверх.

– Даже не пытайся выставить меня виноватым. Предъявляй тем, кто с ней это сотворил. Я честно присматривал за ней весь прошлый год. В лепешку расшибался, лишь бы ее не трогали.

– Знаю, – выдавила мама. – Но почему ты не предпринял ничего сегодня?

– Чего, например? – Я негодующе всплеснул руками. – Я не могу следить за ней двадцать четыре на семь. У меня занятия, тренировки, работа и…

– Что-нибудь! – Мама уже рыдала в голос. – Хоть что-то!

– Мам, что ты предлагаешь? Отметелить ее обидчиц? Извини, не могу. Это же девчонки. Здесь я, блин, так же бессилен, как и сестра. – Я рассеянно пригладил волосы и порывисто вздохнул. – Я не могу вечно решать проблемы Шаннон, как и твои, кстати.

– Ну что, еще машины угонял сегодня? – Знакомый голос отвлек меня от мрачных раздумий, вернул в реальность.

Моллой потерлась плечом о мое плечо, и провалиться мне на месте, если от ее прикосновения сердце не исполнило грандиозное сальто-мортале.

– Отличное худи.

– Нет, остановился на одной, – откликнулся я, отвечая на ее приветствие. – Кстати, отличные ножки.

– Я сегодня в джинсах.

– Не в моих фантазиях.

– Очень смешно. – Моллой улыбнулась, и я не удержался от ответной улбыки. – Чем сегодня балуешься? – Она с неприкрытым осуждением кивнула на косячок.

– Нимб начистить не забыла, Моллой?

– Даже не сомневайся, от него хотя бы не разит, как от некоторых. – Стоя рядом со мной в дверном проеме, она принюхалась и ехидно протянула: – Хм… Попахивает развратом.

– Ты мне портишь весь кайф.

– Правда? – просияла Моллой. – Хоть одна хорошая новость за этот стремный вечер.

– Где твой праздничный настрой?

– Где угодно, только не здесь, – вздохнула она. – Да я бы лучше тусила в морозильнике под названием «гараж» и любовалась на волосатую щель между булками отца. Серьезно, у него штук десять ремней. Почему он их не носит?

Мои губы невольно растянулись в улыбке.

– Как насчет выпить? Канун Нового года, все дела. – Я помахал у Моллой перед носом бутылкой водки, вытащенной из заначки за микроволновкой. – Говорят, алкоголь успокаивает нервы.

– Во мне уже три банки пива, – словно оправдываясь, пояснила Моллой, жадно косясь на бутылку.

– И?..

– Пола бесит, когда я напиваюсь.

– И?..

– И… – Она посмотрела на дверь в кухню и тряхнула головой. – Да пошел он в задницу.

Моя ты девочка!

– Вот это правильный настрой, – похвалил я.

– А коки у тебя нет? – заговорщически улыбнулась Моллой.

Мои брови поползли вверх.

– В смысле, колы, не кокса, дубина!

Я хитро подмигнул:

– Бери бокал.

– С ума сойти! А ты силен! – полтора часа спустя хохотала Моллой, расплескивая водку и нетвердой походкой направляясь ко мне. – У любого нормального человека давно бы кончилась фантазия.

– Моей хватит хоть до утра, – парировал я, будучи на полном расслабоне после ополовиненной бутылки.

Мы уже больше часа тусили на заднем дворе Даниэлы и играли в дебильную игру под названием «Добавь слово».

То, что начиналось как невинная забава, с отдельных предложений, постепенно переросло в целый гребаный рассказ.

Играть в такое мне еще не доводилось, но по мере поступления водки в организм история становилась все красочнее.

Моллой с ухмылкой взяла меня за края капюшона и притянула к себе:

– Гони сюда бутылку.

– Даже не знаю, – поддразнил я и, отвинтив крышку, хлебнул прямо из горла. – Еще немного такого разврата, и крылья не поднимут тебя в небеса.

– Придется мне торчать с тобой в аду, да? – не растерялась Моллой, отбирая у меня бутылку и делая солидный глоток.

Она ни разу не становилась агрессивной по пьяни.

Скорее дико забавной.

Называется, с кем поведешься.

– Ты мой лучший друг, – огорошила меня Моллой. – Только смотри не проболтайся Кейси, она тебе глаза выцарапает.

– Ничего себе, какая честь.

– Вот именно.

– Могу сказать тебе то же самое, – признался я, подавив смешок. – Только не проболтайся Поджу… а хотя ему насрать.

– Значит, мы лучшие друзья? – Моллой протянула мне согнутый мизинец.

– Почему нет? – пожал я плечами и зацепил ее мизинец своим. – И гори оно все синим пламенем.

– Ладно, с этим разобрались. – С бутылкой в руках Моллой уселась на краешек батута. – На чем мы остановились?

– Он сунул руку ей меж ног, – напомнил я, устраиваясь рядом.

– Точно! – Моллой взвизгнула от восторга и повалилась на батут, который закачался под нами.

– Только на сей раз без дураков, – предупредил я, отбирая у нее бутылку. – Не вздумай обломать меня на самом интересном месте.

– Претензия не по адресу, – возразила она, приподнимаясь на локтях. – Ладно, погнали. Он сунул руку ей меж ног… – Моллой нахмурилась, немного помолчала и наконец выдала: – Потом.

Я закатил глаза:

– Внезапно.

Глаза у Моллой широко раскрылись.

– Он.

– Остановился.

– И, – ухмыльнулась она.

Я поднял бровь:

– Потянул.

– За.

– Ее.

– Трусики.

– Которые.

– Заскользили.

– Вниз.

– Точка, – хихикнула Моллой. – Затем.

– Его.

– Губы, – покраснев, выдавила она.

– Прильнули.

– Туда.

– «Туда»? – передразнил я. – Какого хрена, Моллой? Куда это «туда»?

– Ладно-ладно, – хихикая, пошла она на попятный. – Его губы прильнули к.

– Ее, – с ухмылкой выкрутился я и кивнул, типа твоя очередь.

– Нет, не могу. – Захлебываясь от смеха, Моллой снова откинулась на батут. – Не пытайся меня раскрутить.

– Нет, можешь, – напирал я. – Скажи.

– Не могу.

– Скажи!

– Киске! – во все горло завопила Моллой. – Его губы прильнули к ее киске. – Она залилась хохотом и выдавила: – Ой, сейчас описаюсь.

– Тогда, на хер, спрыгивай. – Усевшись вполоборота, я наблюдал, как Моллой перекатывается на бок и хватается за живот. – Если ты надуешь на батут, пока на нем я, придется лишить тебя статуса лучшего друга и найти себе нового партнера для игры «Добавь слово».

– Ха, напугал. – Моллой на четвереньках подползла ко мне и авторитетно заявила: – Меня не заменишь, второй такой нет.

Не поспоришь.

– Джоуи? – окликнул с порога знакомый голос. – Ты идешь? – В дверном проеме застыла Даниэла. – Я думала, мы потанцуем.

– Не люблю танцевать.

– Да? А я очень надеялась на танец с тобой.

– Я же сказал: не люблю танцевать.

– Все равно возвращайся скорее, ладно? Хочу встретить с тобой Новый год.

– Ладно, Дан. Сейчас буду.

Едва дверь за Даниэлой захлопнулась, Моллой с усмешкой ткнула меня в бок:

– По-моему, она хочет не только встретить с тобой Новый год.

Я покачал головой:

– Да ну?

– Ага. – Моллой снова захихикала и добавила: – Похоже, она хочет, чтобы твои губы прильнули к ее киске.

Мои брови взметнулись вверх.

– Смелые заявления от девушки, которая две минуты назад стеснялась произнести слово «киска».

– Киска, киска, мяу-мяу, – замурлыкала Моллой. – Как тебе такая стесняшка?

– Беру свои слова обратно. Ты у нас горячая штучка.

– А ты – противоположность киске, – поощрительно улыбнулась она.

– Ого, спасибо.

– Всегда пожалуйста. – Моллой с улыбкой потрепала меня по щеке. – А ну снимай, – велела она, стягивая с меня капюшон. – Хочу полюбоваться на твою симпотную мордашку.

– Симпотную, – фыркнул я. – Продолжай в том же духе. Твои комплименты творят чудеса с моим эго.

– Без шуток. – Ее ладонь соскользнула с моей щеки и легла мне на затылок. – Будь у меня упаковка «Роло», я бы поделилась с тобой последней конфеткой.

– Серьезно? – улыбнулся я, твердо вознамерившись отблагодарить ее за щедрость. – Будь у меня упаковка «Роло», я отдал бы ее тебе целиком.

– Правда? – Ее глаза расширились, как блюдца, словно ей обещали не шоколад, а луну с неба. – Это самое трогательное, что я когда-либо слышала.

Я с улыбкой покачал головой:

– Как мало тебе надо для счастья.

– Да ну тебя! Ладно, возвращаемся к игре. Итак, следующее слово. – Приложив пальцы к вискам, Моллой что-то забормотала себе под нос и наконец выпалила: – Она!

– Раздвинула.

– Ноги.

– Шире.

– Чтобы.

– Он.

– Коснулся.

– Языком.

– Пульсирующего.

– Клитора.

Моллой шумно выдохнула и подалась вперед:

– Она.

– Двумя.

– Руками.

Она придвинулась ближе.

– Потянула.

– Его.

– Боксеры.

Моллой судорожно вздохнула и прошептала:

– Вниз.

– А.

– Потом.

– Он.

Ее ладонь крепче стиснула мой затылок.

– Вогнал.

– Свой.

– Твердый.

У нее перехватило дыхание, когда я шепотом произнес:

– Член.

Моллой усилила хватку, впившись ногтями мне в кожу.

– Глубоко.

Сердце колотилось так яростно, странно, как у меня до сих пор не случился инфаркт. Желание прильнуть лбом к ее лбу нарастало с каждой секундой.

Однако мне удалось побороть искушение и не дрогнуть под пристальным взглядом Моллой.

В груди стало тесно – от близости Моллой, самой ситуации, от невысказанных чувств. Какой, на хрен, тесно – невыносимо!

Но я не шелохнулся, не отвел глаза.

– В.

– Киску. – Губы Моллой очутились в опасной близости от моих губ.

– Своей девушки. – Ледяной голос Пола заставил нас подскочить. – Ну и что здесь происходит?

– Эй, Пол, мы играем в «Добавь слово», – защебетала Моллой, игнорируя свирепую гримасу своего бойфренда. – Присоединишься?

– Нет, спасибо, – отрезал он. – Мне бы хотелось провести время наедине со своей девушкой, а она где-то пропадает полтора часа.

– Не пропадает, а играет, глупыш, – весело парировала Моллой.

– Может, зайдешь в дом и мы вместе встретим Новый год? Если тебя, конечно, не затруднит оторваться от Линчи.

– Конечно, Пол. – Моллой с улыбкой нажала мне на кончик носа. – Пересечемся… позже.

– Еще увидимся, Моллой, – бросил я, наблюдая, как ее аппетитная задница направляется к двери.

– Нет, не увидитесь, – процедил Пол, едва она скрылась в доме. – Не увидитесь, не поиграете в свои дурацкие игры. Короче, не смей к ней приближаться, усек?

– Тебе бы подлечить нервишки, чувак, – засмеялся я.

– Предупреждаю, Линчи: держись от нее подальше.

– Она сама ко мне приходит, чувак, снова и снова, – осклабился я, приканчивая бутылку. – О чем это говорит?

– О том, что ей скучно, а тут подвернулась возможность помочь убогому.

– Да ну? – пожал я плечами. – Забавно, ты фактически признался, что нагоняешь на нее тоску, зато со мной она получает то, чего ты ей дать не можешь.

– Например что? Грошовую татуировку на заднице и список приводов в милю длиной? – огрызнулся Райс.

– Так далеко мы пока не зашли, но все впереди, – ухмыльнулся я.

– Слушай сюда, утырок, дважды повторять не буду: отвали от моей девушки. Не суйся к ней. Никогда.

– Как скажешь. – Настроение было слишком хорошим, чтобы портить его разборками с Полом.

– Кстати, пока не забыл. – Райс обернулся и смерил меня презрительным взглядом. – Спасибо, что напоил ее.

Я прищурился и получил в ответ плотоядную ухмылку.

– С нее пьяной трусы стащить гораздо проще. – С этими словами Райс скрылся в доме.

Я было метнулся следом, но передумал.

Какой смысл?

Тут ничего не переиграешь.

Остановить я их не могу.

Моллой выбрала его.

Точнее, выбирала раз за разом.

Райс официально ее парень.

Я официально… никто.

Никто, пустое место.

Да пошло все в задницу.