24 декабря 2003 года
Всю жизнь я испытывал на себе давление, и ослабевало оно крайне редко. По пальцам можно сосчитать дни, когда отец не сдавливал мне горло, вынуждая задыхаться, но все это меркло по сравнению с виртуозным умением Ифы Моллой начисто перекрывать мне кислород.
Было два часа ночи, канун Рождества. А я, вместо того чтобы находиться дома и следить за отцом, пока тот накачивается виски, катался с Моллой по округе.
Рядом с ней я чувствовал себя преступником. Мне вообще не следовало садиться в ее тачку, которую я столько времени шаманил в гараже и которая предназначалась для кого угодно, только не для меня. Однако стоило Моллой помахать ключами перед моим носом, и искушение оказалось слишком велико.
Я искренне не понимал, почему она так рвется проводить со мной время. Почему постоянно ищет встреч. Однако выяснять отношения не хотелось, по крайней мере сегодня. Лучше так, чем тащиться домой и устраивать разборки с пьяным в хлам папашей. Нет, сегодня я точно не стану вправлять мозги Моллой – чем больше мы балансируем на грани закона, тем дольше остаемся наедине.
Если честно, я кайфовал рядом с ней.
Мне нравилось ее общество вне зависимости от того, чем мы занимались: цапались ли, подкалывали друг друга, флиртовали или гоняли на машине, подаренной ей любящим папочкой.
Я питал к этой девушке самые искренние чувства, чего за мной отродясь не водилось.
Но тем не менее.
Да, она выбешивала меня больше, чем кто-либо, временами доводила до белого каления, но ни с кем другим нарушать закон я бы не желал.
Домой совершенно не хотелось, хотя мы уже припарковали «опель» у СТО и, устроившись в салоне, поедали чипсы из пачки на передней панели.
Сказать по правде, мне вообще не хотелось ничего, кроме как сидеть рядом с единственным человеком, от чьего прикосновения меня не бросало в холодный пот.
– Это моя любимая. – Моллой прибавила громкость, когда из динамиков зазвучала «Fairytale of New York» в исполнении The Pogues. – Однозначно самая клевая рождественская песня. – Она сунула в рот чипсину и лукаво улыбнулась. – А у тебя какая?
– Понятия не имею, – пожал я плечами и запустил руку в пакет. – Никогда не задумывался.
– Да ладно тебе, Джо. У всех есть любимая рождественская песня.
Только не у меня.
Предпочитаю тишину.
– Наверное, эта, – равнодушно откликнулся я.
– Отлично, – одобрительно кивнула Моллой. – Она как раз ассоциируется с тобой.
– Даже так? В каком, интересно, месте?
– Во всех. – Моллой метнула в меня чипсину. – С сегодняшнего дня это будет наша песня.
– А оно нам надо? – сощурился я.
– Ну, сейчас и правда канун Рождества, малыш[5], – поддразнила Моллой и фальшиво затянула первый куплет, но быстро выдохлась и расхохоталась. – Подходит идеально.
– Один маленький нюанс, – хмуро заметил я. – Я не твой малыш.
– А кто в этом виноват? – без тени смущения парировала Моллой, даже не думая отступать. – Не ты ли, случайно?
Господи, до чего она безбашенная – такое упорство не могло не вызывать восхищение.
И нереально сексуальная.
Я жадно всматривался в нее, стараясь запечатлеть в памяти каждую веснушку, каждый изгиб тела, изумрудную зелень глаз, отливающие золотом совсем светлые пряди в белокурых волосах.
– Как скажешь. – Я с ухмылкой покачал головой и уставился в лобовое стекло. – Не забудь поблагодарить, если мои уроки пойдут тебе на пользу.
– Непременно, – откликнулась она, перебирая стопку дисков. – Так, похоже, последняя песня тебе не зашла. Попробуем ударить тяжелой артиллерией.
Моллой поменяла диск и включила третий трек. Из динамиков полилась знакомая мелодия рок-группы The Goo Goo Dolls.
– «Iris»? – Я вопросительно поднял бровь. – Песня шикарная, не спорю, но на рождественский гимн не тянет.
– При чем тут Рождество, дурак? – фыркнула Моллой, прибавляя громкость. – Это будет наша песня.
Я открыл было рот, но Моллой решительно закрыла его ладонью:
– Тсс! Просто помолчи и послушай.
Я нехотя подчинился, кивнул и, зажмурившись, вслушался в цепляющий за душу текст.
– Ну как? – порывисто выдохнула Моллой, едва мелодия стихла. – По-моему, идеально.
– Ага. – От переизбытка самых неожиданных эмоций у меня сел голос. – Лучше не придумаешь.