18 декабря 2001 года

ИФА

– Это вранье.

– В прошлый раз ты говорил то же самое.

– В прошлый раз тоже было вранье.

– Я тебе не верю.

– Слушай, давай зайдем ко мне после школы и спокойно все обсудим.

– Опять будешь лепить свои тупые отмазы? Нет, спасибо.

– Ифа, перестань. Как мы решим проблему, если ты отказываешься со мной говорить?

– А ты попробуй затащить меня силком! Ты же у нас мастер добиваться своего любой ценой.

Сообразив, что ничего не добьется, Пол горестно вздохнул и побрел к своей парте.

С Хеллоуина минуло почти два месяца, но ни у кого бы язык не повернулся сказать, что у нас с Полом все наладилось – да и ладилось ли оно вообще?

Я хотела расстаться еще на дискотеке – Пол категорически отказался.

В итоге мы решили взять паузу, отдохнуть друг от друга – и только спустя три недели «отдыха» я сдалась и согласилась дать Полу очередной шанс.

Однако не прошло и пяти дней, как все вернулось на круги своя: бесконечные скандалы, разборки и прочая муть быстро встали поперек горла.

Пол искренне раскаивался в своем безобразном поведении и из кожи вон лез, чтобы загладить вину. Вот только у меня не было ни малейшего желания идти ему навстречу.

В голове постоянно вертелся вопрос: оно мне надо? Мне не хватало Пола-приятеля.

С ним я бы тусила без остановки.

А вот по Полу-бойфренду я совершенно не скучала.

Только пока мы были в контрах, Пол становился прежней версией себя.

Заботился, проявлял интерес, а главное – относился ко мне уважительно.

Одним словом, не парень, а сказка.

К несчастью, сказка заканчивалась, стоило мне перейти в статус его девушки.

Получив желаемое, Пол превращался в самовлюбленного собственника.

В очередной раз поддавшись на его уговоры, я злилась на себя и предъявляла Полу за малейший косяк. Здравый смысл подсказывал: пора повзрослеть и решительно поставить точку, а там уж будь что будет. Сколько можно мучиться, терпеть в надежде на лучшее?

Новым поводом для ссоры и очередным подтверждением ублюдочности Пола стало наше, мягко говоря, неравноправие.

Стоило мне чуть ласковее улыбнуться кому-то из одноклассников, Пол моментально закатывал истерику, хотя сам мог лыбиться девчонкам сколько влезет.

От двойных стандартов и лицемерия просто сводило зубы.

Пол отказывался верить, что я ни с кем не путаюсь у него за спиной, зато от меня требовалось безропотно глотать ту дичь, которую он скармливал мне всякий раз, когда по школе полз очередной слух о его подвигах.

В частности, сегодня утром Кейси узнала от Мака, а тот – от Дрико и Сэм, что во время нашей паузы Пол мутил с какой-то девчонкой из Томмена.

Пол клялся и божился, что все слухи – полный бред. Это и стало поводом для очередной ссоры.

Я уже не знала, чему верить, но если Пол и в самом деле мне изменил, он бы вызвал куда больше уважения, сказав правду.

Сплетня про девушку из Томмена едва не забила последний гвоздь в крышку гроба наших отношений. Если Пол мутит с другими девчонками, а я категорически отказываюсь пускать его в свое сердце из страха потерять надежду на мифический роман с Джоуи – мы правда обречены.

Как ни крути, а лучше быть одной – так гораздо спокойнее.

Положа руку на сердце, я снова согласилась на этот фарс не потому, что поддалась на слезные уговоры Пола, а исключительно из-за оленя, которому сейчас полагалось сидеть со мной за одной партой.

Под «оленем» подразумевался, естественно, Джоуи.

После нашей многообещающей беседы на парковке спорткомплекса Джоуи бросился завоевывать лавры главного кобеля школы.

Он больше не пытался скрывать свои подвиги и ударился во все тяжкие, забив на всех.

Включая меня.

Мало-помалу мы с ним продолжили подкалывать друг друга.

Джоуи ни словом не обмолвился о том, что чуть было не случилось, и вел себя настолько непринужденно, что я невольно засомневалась: а не померещилось ли мне?

Конечно не померещилось.

Перед глазами упорно всплывала картинка, как Джоуи целуется с нашей одноклассницей.

По слухам, они с Даниэлой переспали в ту ночь.

Хотя «переспали» – слишком мягко. Правильнее будет сказать, трахались, как кролики, за спорткомплексом.

Когда сплетня достигла моих ушей, стало не просто тошно.

Мне практически разбили сердце.

А сплетни – мерзкие, жуткие сплетни – не утихали. Теперь вся БМШ болтала о том, что с тех пор они кувыркаются вовсю. Слышать такое было как ножом по сердцу.

Изнемогая от ревности всякий раз, когда Даниэла вешалась на Джоуи, я даже не пыталась подавить в себе дикое желание задушить обоих собственными руками.

Потому что надо смотреть правде в глаза: я испытывала к нему чувства.

Испытывала вопреки логике, здравому смыслу и инстинкту самосохранения.

И ничего не могла поделать.

К чести Джоуи – и в противовес слухам, – сам он молчал как рыба. Наш пресловутый герой-любовник оказался не из болтливых. Чем бы они с Даниэлой ни занимались на Хеллоуин, трепаться об этом он явно не планировал.

Да и вел себя по отношению к ней по-прежнему.

Джоуи оставался все тем же: чуть замкнутым, в меру игривым и обиженным на весь мир.

Хотя случившееся на Хеллоуин никак не повлияло на нашу дружбу, меня терзали сомнения – и обида.

Увидев, как Джоуи целуется с другой, я твердо решила: пора завязывать.

Завязывать витать в облаках.

Завязывать надеяться.

Гадать.

Мечтать.

Завязывать с ним раз и навсегда.

Осознав, какую боль способен причинить мне Джоуи, я стремилась в зародыше подавить всякие чувства, отчаянно рвущиеся на поверхность.

Покончить с больной привязанностью.

Я избегала мест, где мы можем пересечься, а в обществе Джоуи старалась не терять головы.

В таком состоянии сойтись с Полом оказалось гораздо легче. Пускай он временами не следит за языком, но хотя бы не обдалбывается всеми известными наркотиками.

И не заставляет меня страдать.

Страдания мне причинял один-единственный человек.

На парту упала тень, в поле зрения появились руки с безупречным маникюром.

– А где Джоуи?

– И тебе привет, Даниэла.

– Ой, извини. – Одноклассница залилась краской и смущенно улыбнулась. – Забыла поздороваться.

Не удостоив ее ответом, я продолжила рисовать в дневнике аккуратные паутинки, дабы скоротать время до прихода учителя.

– Ты не в курсе, где он? – напирала Даниэла. – Вы ведь вместе сидите на истории.

– Ну сидим.

– Тогда где он?

– Понятия не имею, но ты можешь оставить ему сообщение, обязательно передам. – Я закатила глаза. – Ну серьезно, откуда мне знать, где его черти носят? Он мне не докладывает.

– Извини, я думала, ты в курсе, вы ведь с ним…

– Друзья, – отчеканила я. – Но где он, по-прежнему без понятия. – Вранье. – Вообще никаких вариантов.

Опять вранье.

– После большой перемены он как в воду канул.

Ноу щит, Шерлок.

– Прости, ничем не могу помочь.

На самом деле еще как могу. Страждущей требовалось завернуть за хозблоки, где наш Казанова тусил вместе с Рэмбо, Дрико, Алеком и прочими любителями пыхнуть.

– Не парься, рано или поздно объявится.

– Но у нас же последний урок.

Сама наблюдательность!

– Короче, я знаю не больше твоего, – сказала я.

И тут, как по заказу, на пороге нарисовался Джоуи собственной персоной. Сразу видно, обдолбанный в хлам. Меня саму накрыло от запаха травки.

– Привет, Джоуи, – просияла Даниэла.

– Привет, Дан. – Джоуи кивнул и, плюхнув рюкзак на пол, протиснулся за парту. Облокотившись на мой стул, он потеребил мне волосы, стянутые в хвост. – Ау, Моллой.

– Привет, привет, – откликнулась я, не отрывая взгляда от изрисованного паутинками дневника.

– А я тебя искала, – защебетала Даниэла. – Надо поговорить.

– По поводу?

– Ты после школы свободен?

– После школы я всегда занят.

Ну как, съела? Я подавила смешок.

– Ничего страшного. – Даниэла упорно растягивала губы в улыбке. – Может, перекусим завтра?

– Посмотрим, – неопределенно ответил Джоуи и снова потеребил мои волосы. – У тебя в пенале еще остались те клевые шоколадки?

– А то ты не знаешь! – фыркнула я.

Он потянулся к пеналу и моментально получил по рукам.

– Не смей трогать мои конфеты.

– Совсем обалдела, – проворчал Джоуи, отдергивая руку. – Тебе что, жалко?

– Жалко, – бросила я и снова сосредоточилась на паутинках. – По крайней мере, для тебя.

– Почему именно для меня? – удивился Джоуи и схватил мой карандаш.

– Потому что ты не любишь шоколад, – буркнула я, возвращая карандаш на прежнее место. – Тебя тупо пробило на хавчик, а я не собираюсь потакать твоим порокам.

– Хм… ладно, Джоуи, еще увидимся, – промямлила Даниэла и побрела к себе за парту.

– Ага, увидимся, – на автомате повторил Джоуи и ткнул меня пальцем в бок. – Моим порокам? – С дебильной улыбкой, свидетельством неслабого прихода, он наклонился и потерся об меня плечом. – Не вредничай, Моллой. Угости друга.

– В рюкзаке валяется батончик с шербетом. Можешь взять, если пообещаешь не трогать мою заначку.

– С шербетом? – скривился Джоуи. – Нет, спасибо. Лучше сдохнуть с голоду.

– Вперед и с песней.

– Моллой, какая муха тебя укусила?

Ты, придурок.

– Слушай, не могу найти кнопку. Где там у тебя включается беззвучный режим?

Джоуи вытаращил глаза и захохотал:

– Отличная шутка.

– Знаю, – нехотя улыбнулась я. – Специально приберегала для особого случая.

– То есть для меня?

– А ты видишь других кандидатов на беззвучку?

Снова смех.

– Ты сегодня жжешь.

– А ты бесишь.

– Реально, ты как с цепи сорвалась. Месячные?

– Мне послышалось? – уставилась я на одноклассника.

Джоуи дурашливо ухмыльнулся:

– Давай колись. Мы ведь друзья.

Ну ладно, сам напросился.

– А знаешь, ты прав, друзьям нужно доверять. У меня действительно месячные, – прищурилась я и с самой обворожительной улыбкой добавила: – Да еще тампон, зараза, застрял. Набух от крови – просто жесть. Если ты у нас такой спец, может, выручишь друга?

– Да без проблем.

На секунду я лишилась дара речи, а потом хихикнула:

– Извращенец.

– Тебя не поймешь. То помоги, то не помогай, – скалился Джоуи.

– Я хотела тебя выбесить, олень.

– Зря стараешься, Моллой. У меня на твои закидоны иммунитет, – парировал он со смехом. – Но кое-кого ты реально выбесила.

Я проследила за его взглядом и наткнулась на перекошенную от злости физиономию Пола.

Зашибись.

Просто зашибись.

– Похоже, твоего утырка вот-вот удар хватит.

– Прошу прощения за опоздание. – В класс влетела запыхавшаяся мисс Фолви со стопкой учебников под мышкой. – Проводила беседу с родителями и задержалась.

Угу, задержалась.

Точнее, забила.

– Открываем учебники на странице сто двенадцатой. Сегодня повторяем Пасхальное восстание тысяча девятьсот шестнадцатого года[3]. Этот вопрос будет в июне на экзамене, поэтому Прокламацию Ирландской Республики учим наизусть.

Я достала учебник и положила его на середину парты, поскольку Джоуи, как обычно, не удосужился принести свой.

Он вообще не обременял себя тасканием книг и зачастую стрелял их либо у учителя, либо у соседа по парте.

Но меня это ни разу не напрягало – при всей безбашенности у него был замечательный, разборчивый почерк, а конспектировал он так, что моему братцу и не снилось.

Даже под наркотой голова у него соображала блестяще, и это вызывало у меня черную зависть.

– Джо, – шепнула я после того, как минут двадцать мы прилежно повторяли и конспектировали материал.

– Мм?

– Хочу спросить тебя кое о чем. Пообещай, что скажешь правду.

– Зависит от обстоятельств.

– Это очень важно.

– Я же сказал, Моллой, зависит от обстоятельств, – буркнул он, не отрываясь от тетради и листая учебник.

– От каких?

– Например, стоит ли тебе знать эту правду или нет.

– Ладно, проехали.

Джоуи тяжело вздохнул и повернулся ко мне:

– Спрашивай.

– А ты честно ответишь?

– Моллой, не тяни кота за хвост. Спрашивай.

– До тебя не доходили слухи?

– Слухи?

– Насчет Пола, – дрогнувшим голосом пояснила я. – Якобы он мутит с кем-то из Томмена.

Джоуи на секунду напрягся, покосился на Пола и, выдержав долгую паузу, ответил:

– Нет.

У меня упало сердце.

Врет.

Сто процентов.

Меня захлестнула волна разочарования.

– Врешь и не краснеешь. Не ожидала от тебя.

– Я не вру, – отчеканил Джоуи. – Ты спросила, мутит ли Райси с кем-то из Томмена, но конкретно по поводу Томмена я не в курсе.

– Поясни?

– По-моему, яснее некуда.

Минуту спустя до меня наконец дошло.

– Толстый намек?

Джоуи снова уткнулся в учебник.

– Тебе выделить текст для конспекта?

– Лучше скажи правду, – процедила я. – Джо, знаешь, как обидно, когда все в теме, а тебе не говорят?

С обреченным вздохом он почесал в затылке и потянулся за карандашом.

– Меня это не касается.

В висках застучали молоточки.

– Зато меня, наоборот, очень даже касается. – Я стиснула его предплечье. – Джо, колись.

– Я не стукач, Моллой, – с каменным лицом отозвался Джоуи.

– Ты мой друг.

Отшвырнув карандаш, он что-то буркнул себе под нос и повернулся ко мне:

– Я доверяю только тому, что видел собственными глазами, поэтому насчет Томмена ничего сказать не могу, но точно знаю, что твой утырок переписывался кое с кем из нашей школы.

У меня перехватило дыхание.

– Ты видел переписку? Реально видел?

Джоуи медленно кивнул.

– С кем?

– Моллой, не начинай.

– С кем он переписывался?

– С Даниэлой.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Из всех девчонок в нашей параллели Даниэла единственная представляла для меня угрозу.

Пол с Джоуи оба попали под ее чары, и это вымораживало.

– У них что-то было?

– Нет.

– Джоуи, не ври.

– Ничего не было, – повторил он. – Они в легкую попереписывались, но дальше дело не пошло.

– И ты молчал?

– А что, блин, я должен был сказать?

– Может, «Эй, Ифа, твой парень тебе изменяет»?

– Еще раз – меня это не касается.

– Очень даже касается, Джоуи! Ты мой друг. Мой, а не Даниэлы. А друзья себя так не ведут.

– Не знаю, что и сказать, Моллой.

– Правду! – огрызнулась я. – Но если для тебя это такой тяжкий труд, не надо вообще со мной разговаривать.

– Не я переписываюсь с другими у тебя за спиной, – процедил Джоуи, яростно сверкая глазами. – Нашла крайнего. Пусть отвечает тот, кто накосячил. И нехер срываться на мне, Моллой. Я тебя предупреждал. Предупреждал, что твой парень – редкостный урод, но тебя это, по ходу, устраивает, поэтому засунь свои предъявы куда подальше.

Он действительно предупреждал, но от этого нисколько не легче.

Вытащив из кармана юбки телефон, я быстро набрала сообщение и устремила гневный взгляд в противоположный конец класса, где сидел утырочный абонент.

Ифа: Даниэла?

Пол: В смысле – Даниэла?

Ифа: Ты с ней переписывался.

Пол: Ничего подобного.

Ифа: Не отмазывайся. Не прокатит.

Пол: Ифа, Богом клянусь, я ее пальцем не трогал.

Ифа: Речь не про трогать, а про переписку, олень.

Пол покосился на меня и покачал головой.

Я предостерегающе сощурилась: «Только посмей соврать».

Пол: Слушай, у нас ничего не было. Я тупо рофлил. Этим эсэмэскам сто лет в обед. Не злись, потом все объясню. Ххх

Скривившись, я сунула телефон в карман, не обращая внимания на вибрацию, свидетельствующую о новом сообщении.

– Ты в порядке? – шепнул Джоуи.

– Нет! – огрызнулась я, чувствуя себя оскорбленной, преданной и еще бог знает какой. – Мой парень – лживый потаскун, а лучший друг и того хуже!

– Зря ты так, Моллой. Кейси не потаскушка.

– Сейчас речь не о Кейси, а о тебе, баран.

– Я тебе не врал.

– Но и правды не сказал.

– Меня это…

– Если ты только заикнешься, что это тебя не касается, заору на весь класс, – выдавила я, ощущая, как глаза наполняются слезами.

– Не смей, – прорычал Джоуи. – Не надо этих женских трюков со слезами.

– Не парься, придурок, слезы я приберегу для особого случая, – всхлипнула я, утирая предательскую влагу. – Чтобы утопить в них тебя.

– Ты хотела правды, ты ее добилась, – зашипел Джоуи. – А теперь сама же из-за этого злишься.

– Ты мог сказать раньше. – Я больно ткнула его локтем в бок. – А не выставлять меня на посмешище.

– С последним у тебя проблем нет, сама справляешься, – парировал он. – Каждый раз, когда снова возвращаешься к своему утырку.

– Ой, иди отлижи.

– Пошла на хер, Моллой.

– После тебя.

Охваченная жаждой мести, я подняла руку.

– Да, Ифа? – встрепенулась учительница.

– Джоуи назвал меня жирной. – Я всхлипнула и сморгнула слезинку. – Извините, мне так обидно. Можно выйти?

У Джоуи отвисла челюсть.

– Совсем охренела?

«Иди на хер», – одними губами произнесла я.

– Джоуи! – возмутилась мисс Фолви. – Конечно, Ифа, пройдись, успокойся.

– Я не называл ее жирной, – донеслось мне вслед. – Дело тут не в лишнем весе, а в дикой мстительности.

До звонка я болталась у женского туалета. Наконец в коридоре появился злющий как черт Джоуи.

– Ну спасибо, Моллой, век не забуду, – прищурился он, подойдя ко мне вплотную. – Фолви вкатила мне замечание в дневник.

– Тоже мне катастрофа, – фыркнула я. – Тебе не привыкать.

– Ты в курсе, сколько с этим потом возни? Теперь надо отдавать дневник на подпись до и после каждого гребаного урока, а потом до посинения таскаться к Найену и слушать его словесный понос.

– Нет, не в курсе, – ехидно откликнулась я. – В отличие от некоторых, у меня нет проблем с поведением.

– Проблем у тебя куча, – парировал Джоуи, нависая надо мной. – Просто ты не палишься.

– Факт.

– Вот. – Он швырнул мне под ноги мой рюкзак. – Ты забыла.

– Спасибо.

– Кстати, я съел все шоколадки из твоего пенала.

У меня дух захватило от такой наглости.

– Скотина!

– И не раскаиваюсь. Сама виновата, нефиг было меня подставлять. – Он шумно вздохнул и добавил: – Извини, что раньше не рассказал про твоего утырка.

Всю злость как рукой сняло. Я придвинулась ближе и слегка толкнула Джоуи плечом:

– Извини, что подставила тебя перед мисс Фолви.

– И?..

– И за замечание в дневнике.

– И?.. – не унимался Джоуи.

Я скрипнула зубами и буркнула:

– И за то, что грозилась тебя утопить.

– Хм… – проворчал Джоуи и тоже потерся об меня плечом. – Любому другому оторвал бы башку, Моллой. Оторвал без вопросов.

– Но речь не о ком-то, а обо мне.

– Вот именно, о тебе. Вечной занозе у меня в заднице.