31 октября 2001 года

ДЖОУИ

– Еще одна улица, Джо, – канючил Олли, молитвенно сложив руки и устремив на меня огромные карие глаза, перед которыми обычно не удавалось устоять.

Но не сегодня.

Вечером в спорткомплексе ГАА устраивали дискач, вот отведу мелких засранцев домой и бегом туда – нажираться до потери сознания.

Собственно, только это меня и влекло – море бухла и заранее забитый косяк.

– У тебя целый мешок конфет, чувак. – Привалившись к чужому забору, я лениво гонял в змейку, не обращая ни малейшего внимания на толпы детей, кочующих от крыльца к крыльцу. – Жопа не слипнется?

– У Тайга больше, – захныкал Олли. – В два раза, сам посмотри. – Он кивнул на брата с набитым конфетами пакетом под мышкой и трещавшей по шву наволочкой за спиной. – Это нечестно.

– Завязывай страдать, нытик, – ухмыльнулся Тайг. – Если бы ты не болтал по три часа с каждым старпером, собрал бы больше.

– Это называется вежливость, – оскорбился Олли. – Я проявил воспитанность

– А я проявил смекалку, – огрызнулся Тайг. – Все по чесноку.

– Но он собрал больше, – завел свою шарманку Олли. – Джо, ну скажи ему…

– Значит, Тайг будет жирный как свинья, а ты нет.

Братские разборки отвлекли меня от игры, и змейка моментально врезалась в стену. Я замысловато выругался себе под нос.

– Все равно мой костюм лучше, – буркнул Олли, поправляя маску и плащ, которые смастерила для него Шаннон. – Я Робин.

– Не слишком задирай нос, Олс, – хмыкнул Тайг. – Накинул мусорный мешок на плечи и сразу возомнил себя Робином, хотя скорее смахиваешь на кучу дерьма, чем на супергероя.

– Тайг, – окоротил его я, – прекращай. Он же еще маленький.

– Ты тупо завидуешь. – Олли скрестил цыплячьи ручонки на цыплячьей груди. – Стремный Бэтмен.

– Может, и стремный, – согласился Тайг. – Зато с огромным запасом конфет.

– Все, хорош. – Я сунул телефон в карман. – Закругляемся, и так шатаемся почти два часа. Пора домой. У меня еще планы.

– Какие планы? – насторожился Тайг.

Мы переходили дорогу, и лишь благодаря моей молниеносной реакции Олли не попал под машину.

– А не коп ли ты, часом? – подмигнул я.

– Ой-ой, – запричитал, семеня рядом, Олли. – Пахнет бедой.

Зришь в корень, мелкий.

– А то я не в курсе, куда ты собрался, – фыркнул Тайг. – На дискач.

– На фига тогда спрашиваешь?

Тайг пожал плечами:

– Да так.

– Туда приходят в костюмах? – оживился Олли. – Ты тоже будешь выряжаться?

– Не выряжаться, а наряжаться, – вздохнул Тайг. – Учись говорить нормально.

– Тайг, – грозно нахмурился я, после чего обратился к Олли: – Не знаю, приятель. Девчонки, наверное, нарядятся.

– В какую-нибудь нечисть?

Скорее, в шлюховатых ангелов и демонов.

– Как вариант, – кивнул я, думая о своем.

Разыгравшееся не на шутку воображение нарисовало образ Моллой: длинные ноги в алых чулках в сеточку, сиськи стиснуты полупрозрачным халатиком медсестры, на золотистых волосах – белая шапочка.

Бог ты мой.

В следующий миг буйная фантазия подложила мне свинью в образе утырка Пола, отжигающего с Моллой на танцполе.

Содрогаясь от отвращения, я выбросил все мысли о Моллой из головы и повел братьев домой.

Дверь нам открыла Шаннон, проглядевшая все окна в ожидании своей доли конфет – только на таком условии она согласилась смастерить мелким костюмы.

Оставив их за дележом добычи, я пулей взлетел на второй этаж, принял душ и переоделся.

Через двадцать минут я спустился на кухню и застал маму на ее обычном месте.

– А надушился-то, – улыбнулась она, попивая чай. – Куда-то собираешься?

– Сегодня в спорткомплексе ГАА дискач. Мы с Поджем и ребятами хотим сходить, – откликнулся я самым мирным тоном, который включался сам собой, когда поблизости не было папаши.

После грандиозного скандала на прошлой неделе он временно исчез с радаров.

– Не объявлялся? – спросил я, роясь в холодильнике в поисках банки колы. – Не звонил?

Как ни крути, а рано или поздно это случится.

Когда папаше надоедала очередная пассия, он приползал обратно к матери своих детей.

И пока ни разу не нарушил традицию.

– Нет. – Мама со вздохом покачала головой. – Я же сказала, на сей раз…

– Он не вернется, – закончил я еще с детства набившую оскомину фразу, звучавшую в нашем доме по меньшей мере по десять раз за год. – Сама справишься с мелкими? – Я покосился на ее выпирающий живот, и в душе шевельнулась тревога. – Или мне лучше никуда не ходить?

– Иди-иди. – Мама с трудом встала из-за стола. – За меня не волнуйся.

– Мам, дискотека закончится поздно. – Иначе говоря, если ты вдруг передумаешь, меня здесь не будет. – Уверена, что справишься? – нахмурился я. – А… хм… малыш?

– До родов еще три недели. В случае чего Шаннон обо мне позаботится. Закажем китайской еды, посмотрим кино, когда мальчишки улягутся, – добавила она с улыбкой, чем баловала нас нечасто, особенно в последнее время.

– Сегодня их в кровать не загонишь, – хмыкнул я, вспомнив про набитые конфетами мешки. – Вот… – Помедлив, я достал из кармана джинсов банкноту в двадцать евро. – Оплатишь доставку.

– Нет-нет. – Мама решительно помотала головой. – Прекращай, у меня есть деньги.

Ничего подобного.

Я точно знал, что она отдала последнюю десятку за электричество.

– Все пучком, вчера как раз была зарплата. – Я сунул купюру ей в руку. – Мне хватит.

Мама долго смотрела на банкноту, после чего дрожащими пальцами спрятала ее в карман халата.

– Спасибо, Джоуи.

– А, пустяки. Только обязательно покорми Шаннон. – Я сгреб ключи и направился к двери. – А то на нее смотреть страшно, кожа да кости.

Как и на тебя.

– Покормлю непременно, – заверила мама, провожая меня к выходу. – Хорошего вечера. – Она неуклюже застыла на пороге.

– Спасибо, тебе тоже.

Я уже поравнялся с забором, когда вслед донеслось:

– Джоуи!

Поплотнее запахнув полы халата, мама бросилась ко мне. От прикосновения худенькой ладони к лицу я замер, не смея шевельнуться.

– Береги себя. – Мамины глаза заблестели от непролитых слез, и, приподнявшись на цыпочки, она поцеловала меня в щеку.

– Ага, – сипло выдавил я и закашлялся, обуреваемый чувством вины за будущие грехи, которые неминуемо совершу сегодня, в чем мы оба не сомневались. – Обязательно.