24 сентября 2001 года

ДЖОУИ

– На чей кулак ты нарвался? – выпалил Подж Келли утром в понедельник, как только я уселся рядом с ним в конце класса. – Выглядишь так, словно выдержал десять раундов против Тайсона.

Ага, и чувствую себя точно так же.

Я как сейчас помнил боль, когда в пятницу вечером подкованный сталью ботинок отца пнул меня под ребра. Отчетливо помнил запах, слепящую агонию. Каждая деталь ярко запечатлелась в памяти.

– Давай, давай, недоносок! – злобно хохотал он. – Прячься за закрытой дверью, как твоя сестра. У меня точно есть сын? Может, в комнате притаились две дочери?

– Да пошел ты! – взревел я, силясь встать.

Наконец, закаленному постоянными избиениями, мне удалось подняться на ноги.

– Джоуи, нет, не надо! – Шаннон тщетно пыталась воззвать к голосу разума. – Не ходи туда.

Отодвинув комод от двери, я дрожащими руками повернул в замке ключ и распахнул створку, хотя умом понимал: мне с таким бугаем не сладить. По крайней мере, пока. Ну и насрать!

Лучше вытерпеть любые побои, чем позволить этому ублюдку взять надо мной верх.

Не желая сворачиваться в клубок, подобно раненому зверю, подобно собственной матери, я поднялся на четвереньки, однако каждая попытка выпрямиться сопровождалась мощным ударом отцовского ботинка.

Держась за ноющие ребра, я успокаивал себя тем, что сердце по-прежнему колотится в груди, и параллельно ощупывал языком зубы, проверяя, все ли на месте.

Сглотнув струйку крови, сочившуюся из разбитой губы, я замер, придавленный грузом отчаяния.

Вдоволь наглумившись, мерзавец повалил меня навзничь и харкнул в лицо.

Истерзанный, полуживой, я распластался на полу в своей комнате, вслушиваясь в неспешно удаляющиеся шаги.

«Беги, – нашептывал внутренний голос. – Ты не обязан терпеть это дерьмо. Пакуй чемодан и уноси ноги, как Даррен!»

Соблазн был велик, но бремя ответственности перевесило. Я помотал головой и глухо застонал. Перед глазами все расплывалось, тело превратилось в один оголенный нерв. Еще пара-тройка пинков, и отец точно отправил бы меня в могилу. «Если не уберешься отсюда, тебе конец…»

Да, выходные удались на славу.

Пожав плечами, я плюхнул рюкзак на пол и быстро стянул с головы капюшон – в противном случае меня бы поволокли к директору. В очередной раз.

– Покалечился на игре.

– В выходные мы не играли, – возразил Подж.

– Значит, на тренировке.

– Тренировки тоже не было, чувак.

– Ты мне кто, заботливая мамочка? – моментально ощетинился я. – С какого хрена мне перед тобой отчитываться? В задницу засунь свои вопросы, понял?

Подж подался вперед и оттянул мне воротник:

– Господи, Джоуи, у тебя не шея, а сплошной синяк.

– Еще раз тронешь, и дрочить будешь ногами. Руки вырву с корнем, – пригрозил я и, отстранившись, поправил ворот школьной серой рубашки.

Нахмурившись, Подж пригладил рукой рыжую шевелюру и пробормотал:

– Расслабься, чувак, я просто за тебя переживаю. Прости, что мне не похер, – вполголоса добавил он.

– Вот и не надо.

– Чего не надо? Волноваться за друга? Задавать вопросы, когда ты являешься в школу избитый до полусмерти?

– Еще раз для особо одаренных: не надо, – огрызнулся я, вытаскивая из рюкзака дневник. – Не спрашивай и не переживай.

– Как скажешь, – обиделся Подж.

На секунду я представил, что будет, узнай он правду. В ушах мгновенно зазвучало предостережение Даррена: «Давай, выложи все учителю. Только потом не плачь. Нас мигом рассуют по приютам, оторвут друг от друга. Может, ты и сумеешь спокойно жить, если братьям и сестре придется насильно расстаться с невинностью, но я не сумею точно».

«Я в западне, – билось в голове. Желание бросить все и сбежать стремительно нарастало, вытесняя любые доводы рассудка. – Я совершенно один».

Меня поймали в капкан, загнали в угол.

И опереться совершенно не на кого – вокруг сплошь предатели и лжецы.

Уставший от бесконечной войны, которую мне не выиграть, со вновь открывшейся раной от предательства, я пытался обуздать беспорядочные мысли.

Жизнь окончательно утратила всякий смысл.

Казалось, весь мир против меня.

Не довериться ни единой хреновой душе.

Людям вроде нас, вроде нашей семьи уже не помочь.

Мы в полной заднице, глубже некуда, а у меня не осталось ни моральных, ни физических сил, чтобы защитить мелких.

Единственное, чего хотелось, – это сдохнуть.

В разгар самобичевания сотовый завибрировал, оповещая об эсэмэске. Я покосился на экран.

Холланд: Курнем в обед?

Меня сразу подотпустило. Я быстро набрал сообщение и нажал «Отправить».

Линчи: Базару ноль.

Покачав головой, я пристроил телефон на колени и напечатал еще одно сообщение.

Линчи: Что-нибудь еще есть?

Холланд: Например?

Линчи: Что-нибудь позабористее. Для полного отвала башки.

Холланд: Чувак, сегодня твой день. Могу подогнать мет.

Линчи: Мет? А башню с него снесет?

Холланд: Ты охренеешь, до какой степени, дружище.

Линчи: Заметано.

В глубине души я понимал, что убиваю себя, разрушаю тело и разум, но поделать ничего не мог – депрессия пожирала меня изнутри, сметая все защитные барьеры.

Под наркотиками у меня врубался автопилот. Я механически выполнял нужные действия и совершенно не заморачивался.

Раньше вполне хватало травки, но наш с ней роман себя почти исчерпал. Отцовские побои с каждым разом становились все сильнее, мой самоконтроль, наоборот, ослабевал, а желание свалить из дома вообще зашкаливало.

Сейчас мне требовалось что-нибудь по-настоящему убойное.

Убиться и забыться.

Пока я не сломался.

– Ну и что между вами происходит? – Подж многозначительно обвел рукой класс, явно пытаясь разрядить обстановку. – Только не пытайся впарить мне ту же ерунду, что и остальным. Все равно не поверю.

– Ты о ком? – буркнул я, пряча телефон в карман.

– О ком? – Подж криво ухмыльнулся, мол, завязывай ссать мне в уши. – Об Ифе, разумеется.

Услышав ее имя, я машинально отыскал глазами белокурые локоны и наткнулся на встречный взгляд Моллой.

Выразительно вздернув бровь, я уставился на нее в ответ и одними губами произнес: «Шпионка».

Моллой в очередной раз продемонстрировала свою незаурядность. Вместо того чтобы вспыхнуть и отвернуться, как сделала бы на ее месте любая другая, она тоже изогнула бровь и изобразила красноречивое: «Пошел на хер».

Я подмигнул. «Отличные ножки».

Усмехнувшись, она почесала нос средним пальцем. «Козел».

С трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, я покачал головой и благоразумно отвернулся. Ввязываться в игры с Моллой чревато. Стоило отвлечься на нее, и я напрочь забывал про уроки, очухивался, только когда звенел звонок.

Хотя меня по-прежнему бомбило из-за драки с ее драгоценным утырком, Моллой каким-то чудом умудрилась вернуть мое расположение, хотя я клялся и божился, что этого не случится, если она снова сойдется с этим оленем.

Мой режим игнора продлился только три дня, ибо, положа руку на сердце, игнорить Ифу Моллой так же нереально, как и злиться на нее.

Она – дочь моего начальника, мы каждый день проводим семь часов в одном классе. Плюс некоторые уроки предполагают обязательный план рассадки, и мне приходится выслушивать ее веселый щебет по сорок минут кряду.

В среду, например, мы сидим вместе четыре урока. При таком раскладе человека очень трудно игнорировать, собственно, поэтому мой бунт не удался.

Честно говоря, я никак не мог отделаться от нее. Она постоянно витала вокруг, как упоительный аромат, который наотрез отказывался выветриваться.

Часть меня боялась, что Моллой продолжит натиск, пока не протаранит глухие стены и не докопается до моей ублюдской сути, после чего убежит куда глаза глядят. Другая же, основная часть нашептывала: «А тебе не все равно?»

С чего мне париться о последствиях?

Уйдет – скатертью дорожка.

Переживу.

Не собираюсь переживать еще и об этом.

Она для меня ничего не значит и никогда значить не будет.

Изнемогая под грузом ответственности, который обрушивался на меня с раннего утра и давил до глубокой ночи, я предпочитал необременительные, поверхностные отношения.

Я не умел доверять людям и учиться не собирался. Мне хватало приятелей и так называемых друзей, чтобы тусить в школе и на тренировках.

Да и потом, мне совершенно не улыбалось тратить на левого человека свои стремительно оскудевающие запасы энергии.

Их дочиста вычерпывала моя семейка, причем на ежедневной основе.

– Ничего не происходит, Подж, – ответил я, возвращаясь к реальности. – Она вбила себе в голову, что мы друзья, вот и все.

– А вы друзья?

Хороший вопрос.

Вооружившись ручкой, я ловко расписался за маму во всех графах дневника, подмахнул уведомления о нарушении дисциплины и залюбовался своей работой:

Мэри Линч

Я одобрительно хмыкнул.

Неплохо.

– Ты с ней кувыркался?

– С кем? – Я так увлеченно вырезал на парте свои инициалы, что поначалу не сообразил, о ком речь.

– С Девой Марией, блин, – поморщился Подж. – А то ты не знаешь.

– Кто с кем трахался? – Алек Демпси с интересом повернулся к нам. – Колись, Линч, кого ты оприходовал на сей раз?

– Никого.

– Ифу Моллой, – хихикнул Подж.

– Ни хрена себе! – Алек округлил глаза. – А я думал, это тупо слухи. Ты реально с ней мутишь? Из-за этого вы с Райси сцепились?

– Нет.

– Нет?

– Нет, – отчеканил я. – Тебе повторить по буквам?

Я покосился на Райса, и тот моментально отвернулся, избегая встречаться со мной взглядом.

Очкуешь, утырок? Правильно.

Этого козла я игнорил без проблем, за исключением тренировок и совместных матчей, где нам приходилось перебрасываться репликами. В остальном делал вид, что его не существует.

С тех пор как я наглядно, на кулаках продемонстрировал свое отношение, Райс старался держаться от меня подальше.

– Конечно, они мутят, – возмутился Подж, подмигивая Алеку. – Иначе бы она на него не пялилась.

– Чувак, она же самая шикарная девчонка в нашей параллели, – простонал Алек. – Если не во всей школе.

Без «если».

Другие ей в подметки не годились.

– Райси просто двинулся на ней. У него ведь должно быть все самое лучшее, вот он и вцепился в нее, по пятам ходит. – Алек снова вытаращил глаза. – Серьезно, чуваки, у него из-за нее совсем крыша съехала. Прикиньте, как его бомбанет, если выяснится, что Ифа наставляет ему рога… Ну просто охренеть! Ты кувыркался с ней в гараже у ее папаши, да?

– Как вариант, – согласился Подж. – Она наведывается туда одна, без Райси. Вот Джоуи и воспользовался случаем.

– Точняк! – воодушевился Алек. – Теперь понятно, почему Райси их не спалил.

Меня перекосило от отвращения.

– Вот так и рождаются сплетни.

– Странно, как тебе вообще протиснуться удалось. – Майк Малони со смехом вклинился в наш разговор. – Говорят, у нее такая узенькая…

– Только посмей, – нахмурился я. – Рискни здоровьем. Сразу зубы пересчитаю.

– Ну да, Майк, ты же у нас главный по протискиванию. Куда тебе, фригит? – Подж поспешил перевести беседу в более мирное и безопасное русло. – Ладно, Джо, если ты говоришь, что ничего не было, поверю тебе на слово.

– Тем более что это правда, – отрезал я.

– Ифа потрясная. Полный отвал башки, – мечтательно вздохнул Майк. – Райсу нереально повезло склеить такую шикарную девчонку.

– Кому ты рассказываешь, – вторил Алек. – А какие у нее ноги… Мечта!

– Ноги от ушей.

– В короткой юбке вообще восторг.

Совладав с приступом ярости, я попытался отстраниться от их болтовни, опасаясь ненароком свернуть кому-нибудь шею.

И тут мне подфартило.

– Джозеф Линч. – На пороге возникла миссис Фолви, куратор нашей параллели. – Срочно пройди в мой кабинет. – Она негодующе цокнула языком. – И захвати дневник.

– Что ты учудил на сей раз? – шепнул Майк-в-каждой-бочке-затычка.

– Черт, если бы знал, – буркнул я, втайне довольный, что не придется участвовать в обсуждении прелестей Моллой.

И, закинув за спину рюкзак, поспешил к двери.

– Ты меня разочаровываешь, Джоуи, – завела миссис Фолви. – Я надеялась, после каникул ты возьмешься за ум и твое безобразное поведение останется в прошлом. Новый учебный год, возможность начать с чистого листа и все такое. Но не прошло и месяца, а ты снова подрался.

– С кем? – Я растерянно поскреб затылок.

– С Маркусом Шортеном.

– С каким еще Маркусом?

– Из школы в Килкоке, – процедила куратор. – Припоминаешь?

Я заморгал.

– Ты сломал ему палец, Джоуи, – вздохнула она. – Клюшкой. Целенаправленно.

– Когда?

– В прошлую пятницу. Мать Маркуса звонила сегодня в школу. Скандалила. Она собирается вынести этот вопрос на комиссию.

– А, вот вы о чем, – пробормотал я, смутно припоминая стычку на поле, когда играли наши школы. – Его мамаша правда звонила?

– Звонила. И громко возмущалась.

– Это была не драка, – фыркнул я.

Вот тряпка, наябедничал мамочке.

Куратор прищурилась:

– Правда? А что тогда?

Утырок чуть не выбил мне костяшки пальцев металлической вставкой на хёрли. Ну и получил обратку.

– Небольшое разногласие.

– Это, как ты выразился, небольшое разногласие обеспечило тебе первое в этом году взыскание! – рявкнула она. – Поздравляю. – Она издевательски зааплодировала. – Что-нибудь скажешь в свое оправдание?

– Ага. В пятничном матче мы победили. А я стал лучшим игроком.