1 сентября 2001 года
Меня люто бомбило. Что самое паршивое, бомбило не из-за того, что нас нагнули в первой половине матча, а исключительно из-за нее.
Я злился не потому, что Моллой снова умудрилась навязаться на мою голову.
И не потому, что всю дорогу она в красках расписывала их с Кейси поездку в аквапарк в Трали.
Похоже, Моллой действительно считала меня близким другом, если не постеснялась в подробностях рассказать про казус с тампоном.
В общем, бо́льшая часть истории была посвящена коварным бассейнам, внезапным месячным и палевным белым бикини. Под конец я слегка прифигел и благодарил небо за то, что не родился девчонкой.
Нет, бомбило меня из-за Райси, который на моих глазах отчитал Моллой, как ребенка, а она покорно проглотила.
Когда мы вместе заявились в спорткомплекс ГАА, Райси всего перекорежило.
Он не хотел, чтобы я приближался к ней даже на пушечный выстрел. И меня бы это не парило, обращайся он со своей девушкой по-человечески.
Но по-человечески он, похоже, не умел.
Этот урод либо сплетничал про Моллой, либо вытирал об нее ноги, либо забивал на нее, как на вещь, которую по недоразумению захватил с собой в дорогу, а потом без сожаления выбросил из чемодана.
В Моллой Райс видел симпотную мордашку и потрясное тело. Ему этого хватало.
Он даже не пытался узнать ее получше.
В отличие от меня, для которого Моллой была как открытая книга, притом очень увлекательная.
Манящая, самоуверенная, своенравная, бесшабашная, отзывчивая любительница играть с огнем.
В силу своей добродушной, легкомысленной натуры Моллой не принимала выпады Райса близко к сердцу. В отличие от меня.
Я, блин, принимал их близко к сердцу – из-за нее.
Глядя, как она терпит его откровенно скотское отношение, я хотел удавить козла собственными руками.
Внутри закипала ярость и еще целая гамма совершенно неправомерных и запретных эмоций.
– Линч! – рявкнул Эдди, вынудив меня оторваться от игры в змейку на телефоне – единственного способа хоть немного успокоиться и отвлечься от желания вцепиться в глотку утырку Полу.
От неожиданности палец соскользнул, и змейка врезалась в стену.
– Зараза, – буркнул я, поднимая взгляд на тренера, расхаживавшего взад-вперед. – Чего?
– Убери телефон, – скомандовал Эдди. – Нашел время! Девушке своей напишешь после матча.
– Девушке? – Я растерянно заморгал. – Какой еще девушке?
– Не прикидывайся. Блондинка, рядом с которой ты вечно крутишься! – гаркнул Эдди. – Она весь первый тайм торчала на козырьке скамейки запасных и верещала как оглашенная, у меня аж уши заложило. Окажи услугу, сынок, не приводи ее больше. Она тебя только отвлекает. Постоянно написывает, треплет нервы и мешает сосредоточиться на игре. Занимайся личной жизнью сколько влезет, но только после победы.
– Ни фига себе! – Алек закусил кулак, чтобы не расхохотаться, и обвел рукой нас с Райсом. – Он думает, она твоя…
– Заткнись, мудак! – Райс метнул в Алека свой шлем и пулей выскочил из раздевалки.
Пацаны дружно заржали.
Настроение резко поднялось. Я ухмыльнулся про себя, довольный, что Эдди ненароком выбесил Райса. Особенно повеселила убежденность тренера, что якобы Моллой – моя девушка.
Она и есть твоя.
– Я что-то упустил? – Эдди обвел команду недоумевающим взглядом. – Какая муха укусила Райса?
– Та горячая блондинка, которая отвлекает Джоуи, – давясь от смеха, начал Алек, – встречается с Райсом. – Он поиграл бровями и добавил: – Но ты не парься, Эдди. Такими темпами Джоуи скоро возьмет ее в оборот.
– Ал, ты в своем репертуаре, – усмехнулся я под громогласный ржач товарищей.
– Ну все, угомонились, – смущенно проворчал Эдди. – Перерыв окончен. Поднимайте задницы – и вперед, за победой.
Тело саднило, как, впрочем, и душу, но я нахлобучил шлем, схватил хёрли и трусцой поспешил на поле.
– Вау! Вы только гляньте, какая попка у номера шесть! – окликнул знакомый голос, когда я протиснулся через дверцу в ограждении, отделявшем толпу болельщиков от поля.
Устроившись на козырьке скамейки запасных за ограждением, куда зрителей, вообще-то, не допускали, Моллой весело подмигнула:
– Отличные булки.
– Отличные ножки, – отозвался я.
На душе стало гораздо легче, чем десять минут назад.
Не переставая болтать ногами, Моллой просияла в ответ:
– Очень прошу, не лезь на рожон.
Я медленно кивнул:
– Постараюсь.
– Да уж, постарайся, – засмеялась она. – А то обидно: я столько сил потратила, чтобы спасти тебя, шестой.
У меня вырвался озадаченный смешок.
– В смысле?
– В прямом, мой друг, в самом прямом. А теперь иди гонять свой мяч…
– Ифа! – рявкнул Райси одновременно со свистком рефери. – Какого хрена ты творишь?
Я нехотя вышел на поле и занял свою позицию.
Но сосредоточиться на игре не получалось.
Все мое внимание было приковано к Райсу, которого в перерыве заменили и который теперь бурно спорил с Моллой.
– Джоуи, сынок, не тормози! – завопил Эдди с боковой линии, когда я сумел перехватить мяч.
Обычно меня не требовалось подгонять.
Едва я завладел шлитаром, тело действовало на автомате.
Но не сегодня.
Краем глаза я увидел, как Райс сдернул Моллой с козырька.
Она рухнула на колени, и меня перемкнуло.
В глазах потемнело от ярости. Забыв про шлитар и срывая на ходу шлем, я бросился к ним.
Выкручивая ей запястье и не прекращая орать (что – на таком расстоянии я не слышал), Райс потащил Моллой к дверце.
– Джоуи! – надрывался Эдди. – Ты что творишь? Возвращайся в игру!
– Линч!
– Номер шесть, вернитесь на поле, иначе вас дисквалифицируют.
Но я словно оглох. Ноги сами несли меня вперед.
Отшвырнув хёрли, я сгреб Райса за шиворот и оторвал от девушки.
– Какого… – начал Райс, но договорить не успел.
Мой кулак врезался ему в челюсть.
Он попятился, потирая ушибленную скулу:
– Совсем охренел? Какая муха тебя укусила?
– Ты! – рявкнул я, раздувая ноздри. – Ты и твоя манера распускать руки!
– Да ты задрал! Когда до тебя уже дойдет – она моя девушка, не твоя!
– Не смей с ней так обращаться, усек?
– А иначе что?
– Я тебя урою.
– Да пошел ты, ущербное отродье своей конченой мамаши!
– Джоуи, нет! – Моллой с испуганным воплем попыталась вклиниться между нами.
Поздно.
У меня упало забрало.