15 мая 2001 года

ДЖОУИ

«Погода стояла дерьмовая, и хотелось сдохнуть…

Небо затянуло черными тучами, и такой же мрак царил у меня в душе…

А хрен ли толку, если жрать все равно нечего…»

Тетрадь по английскому пролетела через всю комнату. К черту эссе, все равно ничего не выходит.

С ненавистью уставившись в дневник, я едва сдерживался, чтобы не порвать его в клочья.

Какого хера я делаю?

Сижу на кровати, типа занимаюсь домашкой, а по факту таращусь в стену и понимаю – трындец.

Кого я обманываю?

Эссе – дописанное или нет – погоды уже не сделает. Колледж мне не светит ни при каком раскладе. Учителя могут стыдить меня до посинения, хуже все равно не будет – некуда.

В животе заурчало от голода. Отбросив мрачные мысли, я встал. Рано или поздно пересечься с ним придется, какой смысл оттягивать?

Да и потом, мне через час на работу.

Не торопись, Джоуи.

Когда дело касается папаши, лучше поздно, чем рано.

– Насрать, – буркнул я, – до старости мне один хер не дожить, дураку понятно.

Сменив школьную форму на рабочее шмотье, я выбрался в коридор, насквозь провонявший смесью мочи и виски, и, навесив на лицо самое бесстрастное выражение, стал спускаться по лестнице.

Безразличие было моим единственным спасением.

Единственным способом защититься от подонка, произведшего меня на свет.

Если тебе пофиг, тебя ничем не прошибешь.

Стоило преодолеть последнюю ступеньку, как из кухни донесся сердитый голос отца.

Удивительно, но причиной недовольства был не я.

Сегодня настал черед Шаннон.

– Никуда она не пойдет, Мэри! – рявкнул отец и, сграбастав со стола какие-то бумаги, швырнул ими в мать. – Все, тема закрыта.

– Но она такая тихая, Тедди, – увещевала мама. – И робкая. Ее же сгноят. Посмотри, как тяжело ей в начальной школе.

– Ничего, справится, – отрезал папаша. – Чем она лучше остальных? С какой стати мне отправлять дочь в частную школу, если сыновья учатся в муниципальной?

– Я возьму дополнительные смены на работе, – быстро добавила мама. – На оплату хватит, не переживай.

– Сказано тебе: нет! – рявкнул отец. – Разговор окончен.

– Из-за чего крики? – спросил я, подходя к кухонному столу.

– Твоей матери приспичило отдать Шаннон в частную школу, – сообщил для разнообразия трезвый отец. – Якобы муниципальную она не потянет.

«Не потянет» – мягко сказано.

Шаннон тяжело сходилась с людьми. Очень херово сходилась. Меня каждый раз бросало в дрожь при мысли, что будет с ней в БМШ.

Если честно, перспектива попадания Шаннон в муниципалку пугала до такой степени, что я старался об этом не думать.

Шаннон два года училась в первом подготовительном классе начальной школы и в итоге отставала от меня по учебе на три года. Следовательно, в средней школе ее, первогодку, определят в другой корпус БМШ, и мне, на четвертом году, не удастся присматривать за ней, хотя делать это необходимо.

Одноклассницы сестры, редкостные гадюки, травили ее еще в подготовительных классах, а ведь им лет-то было всего ничего.

В средней школе порядки еще хлеще.

Шаннон все же сумела завести пару подруг, особенно мне запомнилась милая девчушка по имени Клэр, которая сто процентов отправится в Томмен вслед за старшим братцем Хью, мажором и игроком в регби.

Шаннон, на ее беду, предстояло попасть в Баллилагинскую муниципальную школу.

Там я не смогу ее защитить, максимум буду бить рожи ее обидчикам и получать бесконечные административки.

Настанет день, и моей сестре придется дать отпор.

– Сколько стоит учеба в Томмене? – поинтересовался я, шаря в холодильнике в поисках ветчины.

– Несколько тысяч в год, – откликнулась мама. – Но школа великолепная. Плюс у меня целый год, чтобы скопить денег. Шаннон только оканчивает пятый класс, времени вагон. По-моему, для нее это оптимальный вариант…

– Чем тебя не устраивает муниципалка? – хмыкнул отец. – Платить не надо, мы оба там выучились, и ничего. Потом, глянь на Джоуи. Он вообще в шоколаде. Звезда хёрлинга. Играет в команде – и безо всякого сраного блата.

– Да, но Шаннон – не Джоуи, – осторожно заметила мама.

– И слава богу, – буркнул отец.

Застигнутый врасплох неожиданным комплиментом, я напрягся и, наскоро сварганив себе сэндвич с ветчиной, достал из холодильника банку колы.

Главное – сохранять хладнокровие, не лезть на рожон и держать язык за зубами. Задача не из легких, учитывая, что каждая секунда в компании с отцом превращалась в суровое испытание для моей психики.

Парадоксальным образом похвала из уст отца и его цивилизованные беседы пугали меня больше, нежели пьяные оскорбления и зуботычины.

Тут хотя бы знаешь, чего ожидать.

Отец не бухал уже три недели и мог сорваться в любой момент.

Потому что мой отец – алкаш.

И его жизнью управляет зависимость.

Он выбрал путь в никуда, и я презирал его за это.

Как презирал самого себя за то, что пошел по его стопам.

Пыхнуть на сон грядущий, нюхнуть для бодрости, закинуть в себя любую дрянь, лишь бы расслабиться, – вот к чему свелось мое существование.

Я прекрасно понимал, что слишком рано ступил на скользкий путь, но альтернативы не было.

Иначе просто сдохну.

А ответственность за родных не позволяла свести счеты с жизнью.

Проклятье!

С самобичеванием пора заканчивать, иначе сорвусь и наломаю дров.

– Отлично ты придумала, – объявил я, повернувшись к предкам.

– Насчет Томмена? – встрепенулась мама.

– Ага, – пробормотал я с набитым ртом. – Ты права, в муниципалке Шаннон не место. Сожрут с потрохами.

– А где прикажешь взять лишние «несколько тысяч в год»? – вклинился отец, злобно сверкнув глазами.

– Хм, даже не знаю. – Я ехидно кивнул на свой заляпанный машинным маслом комбинезон. – Может, кому-то пора поднять жопу и поработать?

– Джоуи, ну зачем ты?.. – Мама со вздохом закрыла лицо руками.

Отец резко вскочил, опрокинув стул на выложенный плиткой пол:

– Какого хрена ты мне сказал, маленький выродок?

– А ты оглох? Я сказал: подними жопу и вали работать. – Желание держать язык за зубами улетучилось, если вообще появлялось, и я упорно лез к тигру в пасть. – Не поверишь, но вакансий в городе море. Правда, ни одна не отвечает твоим высоким запросам. Справедливости ради, сложно найти паб, где тебе будут платить за истребление запасов – в этом ты великий спец.

Я даже не пытался увернуться от кулака, врезавшегося в челюсть.

Какой смысл?

Папаша все равно не успокоится, пока не выпустит пар.

Рано или поздно все равно меня изобьет.

Лучше отмучиться сразу.

Я только пожалел, что сперва не убрал банку колы, которая перелетела через всю кухню и выплеснулась на пол.

Все-таки дорогое удовольствие.

Моя голова дернулась от удара, от боли перехватило дыхание, но я не подал виду. Лучше сдохнуть, чем проявить слабость перед подлецом, по недоразумению называющимся моим отцом.

Судорожно хватая ртом воздух, я привычно провел языком по зубам, дабы оценить масштаб ущерба, и ощутил во рту знакомый привкус крови.

Мое тело походило на медицинский атлас для изучения всякого рода повреждений – синяков, ссадин, шрамов. Ничего не изменится. Никто не станет задавать вопросов, а я не проболтаюсь даже под угрозой расстрела.

Удар в челюсть – еще не самый плохой расклад, переживу. Зато, сорвавшись на мне, отец не тронет их – не тронет ее.

Отец был настоящий бугай, силищей его природа наделила отменной. Его кулаки могли покалечить, но рот мне ими не заткнешь.

– И это все? – засмеялся я, чувствуя себя мазохистом-камикадзе. – Стареешь, папуля.

– Тедди, перестань! – взмолилась мама, повиснув на руке отца прежде, чем он успел замахнуться. – Он ведь еще ребенок.

– Тоже мне защитница! – огрызнулся я в приступе ярости. – Без тебя обойдусь.

Мать ведь ни хера меня не любила. Считала копией отца.

– Следи за языком, говнюк. – Отец сгреб меня за шиворот. – Не смей так разговаривать с матерью. Особенно в ее положении.

– Значит, тебе так разговаривать можно, а мне нельзя? – Я вырвался и грубо отпихнул отца, но вдруг замер, осознав смысл сказанного. – Погоди, о каком положении речь… – Я выставил руку, словно хотел заслониться от чудовищной правды, и вдруг почувствовал, что задыхаюсь, что стены вокруг смыкаются. – Нет, только не это. – Ошарашенный, я уставился на предков и нехотя перевел взгляд на мамину талию. – Черт, только не это.

Мама коснулась округлившегося живота, и мне захотелось умереть.

– Я беременна, Джоуи.

Нет.

– Рожать в ноябре.

Нет.

– Врачи говорят, мальчик.

Нет-нет-нет.

– На сей раз все будет по-другому, – поспешно заверила мама и вздрогнула, когда папаша обнял ее за плечи. – Твой отец бросил пить. Навсегда. Теперь все наладится… – Она осеклась, закашлялась и, прочистив горло, добавила: – Этот ребенок – наш шанс начать все с чистого листа.

Вранье.

Какое вранье.

Детьми не затыкают трещины в браке, но мои родители поступают именно так. Каждый из нас – лишь расходный материал, призванный спасти их расползающийся по швам союз.

Меня захлестнула волна отчаяния. Оцепенев, я посмотрел на мать:

– Ты это планировала?

– Мы планировали! – гаркнул отец, прежде чем мама успела открыть рот. – Ну, что-нибудь скажешь?

– Мои поздравления, – убитым, как и мое состояние, тоном пробормотал я. Качая головой, направился к двери, захватив по пути спортивную сумку. – У меня смена до половины седьмого, а потом игра. Вернусь поздно.

– На сей раз все будет иначе! – срывающимся от волнения голосом крикнула вдогонку мама. – Обещаю.

– Ага, – буркнул я уже с порога.

Вешай лапшу на уши кому-нибудь другому.

Только не мне.

Когда я добрался до работы, настроение испортилось окончательно. Оставалось надеяться, что мой лимит дерьма на сегодня исчерпан.

Увы, надежды не оправдались. Прямо за порогом СТО меня поджидала Моллой под ручку со своим утырком.

Прекрасно.

Просто, блин, прекрасно.

– Привет, Джо, – просияла Моллой.

Я сухо кивнул в ответ.

– Джоуи, сынок, – приветливо улыбнулся Тони, – как твое ничего?

– Я в полном порядке, Тони. Извини за опоздание, – буркнул я и, обогнув всю компанию, поволок спортивную экипировку в подсобку.

Гонять мяч сегодня не было ни малейшего желания, но, как ни странно, чем паршивее я себя чувствовал, тем лучше играл.

А сегодняшний день по шкале паршивости бил все рекорды.

Моллой возобновила прерванный разговор с отцом; она весело щебетала, пока утырок Пол молча таращил глаза и торчал рядом, как забытая клизма.

Распущенные светлые волосы струились у Моллой по плечам, и от этого зрелища захватывало дух.

Словно ангел с грязными крыльями, она хлопала длиннющими ресницами и, прикусив острый язычок, изображала примерную дочурку и девочку-колокольчик.

Хотя ни той ни другой не являлась.

Она напоминала мне экзотическую птицу из тех, что томятся в клетках в зоомагазине, смущая убогую обстановку своим ярким оперением и тоскуя по свободе.

Сомневаюсь, что она чувствует свободу с таким скучным, зажатым придурком, как Пол хренов Райс.

На первых порах я думал, что Моллой затусила с моим товарищем по команде тупо назло мне. Мой пофигизм действовал ей на нервы, а она не из тех, кем можно запросто пренебречь. Отсюда и любовь-морковь с Райсом.

Вот только они встречались почти полтора года, и, несмотря на частые ссоры, расставания и откровенно ублюдское отношение к ней Райса, она всегда возвращалась к нему.

И это жесть как напрягало.

Причиняло боль.

По-хорошему, мне следовало забить и не париться, но получалось с точностью до наоборот.

Почему она до сих пор с ним?

Он ведь редкостный зануда и мудак в придачу.

А ей нужен праздник, фейерверк, постоянное преодоление.

Это угадывается во всем.

Она надеялась на тебя, забыл?

Райс просто подвернулся под руку.

Оставалось лишь притворяться, что их отношения меня не волнуют.

Поэтому всякий раз, когда Моллой заявлялась в гараж вместе со своим утырком, я, словно раненый боец, превозмогал боль и, засучив рукава, брался за работу.

Дрожащими от волнения руками я стал разбирать груду покрышек, протекторы которых надо было проверить.

Наконец мне удалось отвлечься от воркования сладкой парочки и сосредоточиться на насущных проблемах.

Очередное пополнение в нашем гребаном семействе.

Роды в ноябре.

Значит, к моему восемнадцатилетию ему или ей стукнет всего три.

Ну и как при таком раскладе свалить из дома?

Полный отстой.

Я содрогнулся и стиснул зубы так, что хрустнула челюсть.

Дело в том, что я составил план: поклялся себе терпеть до конца школы. Мне тогда будет восемнадцать с половиной. До тех пор сижу смирно, присматриваю за братьями и сестрой, но сразу после выпускных экзаменов сваливаю.

Ну а дальше по схеме.

Устраиваюсь на нормальную работу с хорошей зарплатой, беру в ипотеку дешевую однушку. Забираю к себе Шаннон. Уступаю ей кровать, сам сплю на диване. Пускай квартирка будет крохотная, зато наша собственная.

Примерно через год накоплю денег, куплю жилье попросторнее и перевезу к нам братьев. Олли исполнится одиннадцать, Тайгу тринадцать. Они ребята сообразительные, опекать их не придется.

И в мыслях не было, что родители заделают очередного ребенка и, как обычно, повесят его на меня.

Я не вывезу.

Придется пахать без продыху днями и ночами.

У меня физически не получится присматривать за младенцем.

Но оставлять его на попечении предков тоже нельзя.

Полный трындец!