10 октября 2000 года
Среда, половина десятого вечера. На дворе середина октября, а я как дурак морожу задницу в футболке и шортах, сражаясь за кожаный мяч с пятнадцатью откровенно слабыми соперниками.
Лучи прожекторов по периметру поля ГАА озаряли дождевые потоки, хлеставшие по нам, пока мы доигрывали последние минуты заведомо победного матча.
Я забил на счет еще в первой половине, когда мы вели с отрывом в шестнадцать очков.
Считай, победа у нас в кармане, смысл надрываться?
Однако мы с товарищами по команде продолжали перебрасываться мячом, дабы не опускать противника ниже плинтуса.
В конце концов, у чуваков тоже есть гордость.
– Линчи, Линчи, пасуй мне! – Пол Райс верещал так, словно мы боролись в финале Всеирландского чемпионата. – Я открыт.
Вот мудила.
Тряхнув головой, я подавил желание послать его на хер и выполнил пас по принципу «делайте что хотите, только отвяньте».
Рвать жопу за победу в первенстве я всегда готов.
Но втаптывать в дерьмо и унижать заведомо слабого соперника – удовольствие сомнительное и беспонтовое.
Приняв подачу, придурок, с которым мне «подфартило» играть в связке, ломанулся через все поле, демонстрируя защитнику свое физическое и тактическое превосходство, и, направив мяч в сетку ворот, заверещал как оглашенный.
Сказочный олень.
У меня чуть не вырвался стон. Потупившись, я хотел провалиться сквозь землю – настолько было стыдно за то, что вытворял Райм.
– Шестой, не в курсе, какая муха его укусила? – шепнул один из наших парней, обращаясь ко мне по номеру на футболке. – Мы же явно ведем. На хрена нагнетать?
Ответить честно я не мог: иначе наши терки с Райси точно вылезли бы наружу. Поэтому я буркнул что-то неразборчивое и пожал плечами. В конце концов, нам еще вместе играть.
Через секунду раздался финальный свисток, и я рванул к трибунам, не желая участвовать в триумфальном непотребстве, которое разворачивалось на поле.
Сдернув с головы шлем, я швырнул его на траву вместе с хёрли и потянулся за водой.
К счастью, несколько товарищей по команде разделяли мои эмоции и после обмена рукопожатиями направились в раздевалку.
– Отлично сыграно, шестой. – Тренер соперников похлопал меня по плечу. – У тебя талант, парень.
– Спасибо. – Подавив желание стряхнуть его руку, я запоздало кивнул и, несколько раз хлебнув из бутылки, добавил: – Очень лестно слышать.
– Ты ведь сынишка Тедди Линча?
Я решительно высвободил плечо.
– Он самый.
– Да, твой отец виртуозно владел хёрли. – Тренер сокрушенно вздохнул. – Легенда. Пару раз доводилось встречаться с ним на поле. Когда он повредил колено, Корк потерял одного из ведущих игроков.
– Ага, – буркнул я, зная не понаслышке, что отцовская карьера оборвалась не столько из-за травмированного колена, сколько из-за алкоголизма и кобелиной натуры.
– Сразу видно, кто тебя тренирует. – Чувак решил добить меня окончательно. – Тебе очень повезло с отцом.
– Ага. – Я сплюнул и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Охрененное везение.
Хвала небесам, тренер уловил намек и поспешил к своим подопечным, оставив меня кипеть от негодования.
Я знал, что нет смысла спешить за товарищами по команде, и обреченно ждал у боковой линии, пока «легенда» почтит меня своим присутствием.
Был бы матч в четверг или пятницу, не пришлось бы любоваться его мерзкой рожей. По четвергам отец получал социальное пособие и нажирался как свинья в ближайшем баре.
Прозвучит дико, но такой расклад меня бы вполне устроил.
А трезвый и без гроша в кармане, он сто пудов начнет цепляться к моей игре, что в десять раз хуже.
– Джоуи!
Знакомый голос резанул по ушам. Я вздрогнул, все мышцы рефлекторно напряглись в ожидании удара.
Я нехотя обернулся к холмистой лужайке, обрамлявшей поле, и мигом высмотрел в толпе отца.
Вынужден признать, не заметить его было сложно. Отца, без преувеличения, знала каждая собака, все здоровались с ним наперебой, жали руку.
– Ну и как это понимать? – Папаша толкнул дверцу и вышел на поле.
– Ты о чем? – равнодушно спросил я.
– Мяч был у тебя, – прорычал отец, подступая все ближе. – На хрена ты передал пас этому придурку, а не забил гребаный гол?
– Я забил трижды, – напомнил я, не в силах скрыть раздражение и обиду. – И принес в копилку двенадцать очков. По-моему, достаточно.
– Достаточно? – Отец уставился на меня как на психа. – Достаточно?
– Вполне, – огрызнулся я. – Ты же видел матч! Да Тайг и его друзья-шестилетки порвали бы наших противников в клочья.
– Слушай сюда, пацан! – рявкнул отец, стиснув мясистой лапой мое предплечье. – В спорте нет места благородству. Играть надо до победного. – Его пальцы впились мне в кожу. – Надо стирать ноги в кровь. Бегать, пока не сдохнешь. В соплях, слюнях, но забивать, – процедил он, сощурившись. – И уж точно не распускать нюни.
Я стиснул зубы.
– Этот мяч ничего не решал. Игра все равно заканчивалась.
– Она заканчивается только со свистком. Мотай на ус, пацан, если хочешь сделать карьеру в спорте. Поверь профессионалу.
– Я не ты.
– И никогда не станешь, если не научишься играть жестко.
– Значит, не судьба.
– Где твой бойцовский дух, парень?
Приберегаю до очередной драки с тобой.
Отец убрал клешню с моего плеча и, окинув меня критическим взглядом, разочарованно покачал головой:
– Задохлик.
– Я самый высокий в команде, – резко ответил я и моментально пожалел, что повелся на его дешевую провокацию. – Чего тебе еще от меня надо?
– Ты себя в зеркале видел, дрищ? Я в твоем возрасте был вдвое крупнее. Начинай качаться, малец. Даже у твоей сестры мышцы рельефнее.
Прелестно.
– Твой брат был на стоун тяжелее тебя, когда играл в U16.
Кто бы сомневался.
– В свое время он не вылезал из тренажерки.
В бешенстве я расправил плечи и, стиснув кулаки, ждал, пока иссякнет поток оскорблений.
– Даррена, в отличие от тебя, ветром не сносило.
Само собой.
– У тебя есть рост, скорость, но ты слишком тощий.
Убавив звук отцовского голоса до минимума, я сосредоточился на том, что происходило вокруг.
Прямо за спиной у отца, на лужайке, разворачивалась настоящая драма.
Моллой оживленно беседовала о чем-то с Райси.
И радостной она не выглядела.
Скорее подавленной.
То ли не замечая настроения подружки, то ли прикидываясь, Райс обвел рукой склон и кивнул на тачку, куда уже набились его кореша. Помотав башкой, он вытянул губы трубочкой, но вместо поцелуя получил отпор и свирепый взгляд. Райс обескураженно пожал плечами и, пробормотав что-то, побежал к тачке. Влез на заднее сиденье и был таков.
Скрестив руки на груди, Моллой с негодованием смотрела вслед удалявшейся машине. Я сокрушенно покачал головой. Райс – законченный козел, с ним все ясно. Неясно только, почему Моллой тусуется с ним уже полгода. Относится он к ней откровенно паршиво, да еще путается с кем попало у нее за спиной. Из проверенных источников я знал, что за лето Райс гульнул минимум дважды. Подж лично видел, как этот недоделанный Ромео сосался с малолеткой из приходской школы.
Если Моллой об этом не догадывается, значит она дура, каких поискать.
А если догадывается и закрывает глаза, значит нашла себя на помойке.
– Ты слушаешь, парень? – рявкнул папаша, переключив мое внимание с блондинки на себя.
– Конечно, – соврал я и нехотя поднял взгляд.
Я ненавидел смотреть на отца. Ненавидел его глаза – пустые, мертвые, без тени эмоций, они оживали, только когда он заставлял кого-то страдать.
– Собери свое барахло, – велел отец. – Примешь душ дома. Договорим в машине.
Там ты и сорвешь на мне злость без свидетелей?
Хрена лысого.
Ехать с отцом в одной машине, когда он в таком настроении, – все равно что попасться на удочку маньяку, который заманивает детишек конфетами. Папашины беседы всегда заканчивались одинаково – моим избиением до полусмерти. А я не жертвенный баран, чтобы добровольно подставляться.
Пусть валит один.
Я не настолько самоубийца.
– Не могу, – соврал я и, осторожно обогнув отца, шагнул к дверце. – Мне еще надо заскочить на работу.
– Зачем? – оживился папаша. – У тебя сегодня получка? Не вопрос, могу подбросить.
Кто бы сомневался.
– Нет, просто забыл в гараже рюкзак. Хочу забрать.
– За рюкзаком сам докандыбаешь! – рявкнул отец. – Я тебе не извозчик!
Не удостоив его ответом, я поспешил в раздевалку, подальше от его кулаков.
– Эй, скотина! – окликнула попавшаяся мне на пути Моллой.
Судя по «скотине», прощать за «дешевку» меня не собирались.
Я нарочно выбрал слово пообиднее, чтобы отпугнуть ее, возвести между нами непреодолимый барьер.
Только зря старался.
Вместо того чтобы избегать меня, как поступила бы любая адекватная девчонка, Моллой утроила натиск – подкалывала, донимала.
– Привет, Моллой, – сухо кивнул я.
– Отличная игра.
– Отличные ножки.
– Не желаешь побыть джентльменом и проводить отличные ножки домой?
Вопрос застал меня уже на пороге раздевалки.
– С какой радости? – нахмурился я. – Он что, не вернется?
Пунцовая от стыда, Моллой помотала головой.
Я почувствовал, как во мне закипает злость:
– Получается, он тебя кинул?
Кивок.
– Вот мудила.
Снова смущенный кивок.
– А где отец?
– Они с мамой ушли в гости. – Моллой помахала сотовым. – А телефон вырубили.
– Да уж, – сердито фыркнул я. – Моллой, тебе не надоело тусить с этим оленем?
– Так ты проводишь меня или нет?
Нет.
Нет.
Ни в коем разе.
Это не твоя забота, приятель.
Топай домой.
На языке вертелся решительный отказ, однако вслух вырвалось совсем другое:
– Подожди минут десять. Мне надо в душ и переодеться.
Идиот, какого хрена ты творишь!
В ее глазах вспыхнуло облегчение.
– Спасибо, Джоуи.
– Хм… – буркнул я и, просочившись в раздевалку, рванул прямиком в душ.
Кушай, не обляпайся.