31 декабря 2004 года

ИФА

Когда я постучала в дверь Линчей, то меньше всего ожидала увидеть Джоуи.

Однако дверь распахнулась, и на пороге возник именно он.

Хотя я пришла сюда исключительно ради него, шестое чувство подсказывало, что моя поездка окажется напрасной.

Едва наши взгляды встретились, боль, терзавшая меня все это время, сделалась невыносимой. В попытке унять агонию я невольно прижала к сердцу ладонь.

Дыхание перехватило.

– Привет.

– Привет. – Джоуи побелевшими пальцами вцепился в створку. – Ты в порядке?

Нет.

– Поговорим?

Кивнув, он шагнул на крыльцо, и у меня вырвался судорожный вздох.

Серые треники низко сидели у него на бедрах, из-под пояса виднелась резинка черных боксеров. Простая белая футболка открывала руки, сплошь покрытые татуировками. Под облегающей тканью просматривалось мое имя, выбитое у него на груди.

Меня словно обожгло.

Испепелило дотла.

Не в силах противиться искушению, я пожирала его взглядом. В груди стало тесно, а сердце обливалось кровью – до того мучительно было стоять и смотреть на него.

– В общем… – Голос у меня сорвался. Смятение нарастало с каждой секундой. – Ты дома.

И ничего не принимал.

– Да. – Джоуи медленно кивнул; на скулах заиграли желваки. – Как видишь.

– Почему? – убито прохрипела я. – Почему ты дома?

– А почему бы и нет?

– Сегодня канун Нового года.

– Я в курсе.

– Отвечай.

У него вырвался страдальческий вздох.

– Вроде как пытаюсь начать с чистого листа.

Я недоверчиво уставилась на него:

– Почему?

Он полоснул по мне взглядом:

– Сама как думаешь?

– Почему? – повторяла я как заведенная. – Почему, Джо, почему?

– Потому что я накосячил!

– Ну и?.. – На глаза навернулись слезы; я застыла, опасаясь моргнуть. Одно движение век, и дамбу прорвет. Смаргивать слезы – не мой конек. Единственное спасение – таращиться по победного. – Ты и раньше косячил, но это тебя не останавливало.

Никогда не останавливало…

– Просто последний косяк стоил мне слишком дорого.

– О чем ты?

– Сама знаешь о чем, – произнес Джоуи, пригладив волосы.

– Скажи, – потребовала я. – Хочу услышать это от тебя.

Нас разделяла всего пара футов. Зеленые глаза полыхнули жаром.

– Он стоил мне тебя.

– Меня?

– Тебя.

– Нет. – Застигнутая врасплох его признанием, я замотала головой. – Не говори так.

– Ты спросила, я ответил, – отрезал он.

– Но ведь… – Преисполненная надежды и отчаяния, я повела плечами. – Решение принимал ты, Джо.

– Знаю.

– Нет, нет, нет. – Я выставила дрожащую ладонь, стараясь задушить вспыхнувшую внутри постыдную надежду. – Ты меня бросил.

– Знаю, Моллой. Знаю! – сверкая взглядом, прорычал он.

– Тогда завязывай вешать мне лапшу на уши, – прошипела я, обуреваемая противоречивыми чувствами. – Ты расстался со мной по своей инициативе, никто тебя не вынуждал. – В глазах щипало от набежавших слез. – Или у тебя совсем память отшибло?

– Я пытался в кои-то веки поступить по-человечески! – рявкнул он.

– Ради чего? – всплеснув руками, воскликнула я.

– Ради тебя! – Тяжело дыша, Джоуи повторил мой жест. – Ради тебя, Моллой. Ради, блин, тебя. Все только ради тебя! – Он сжал кулаки и процедил: – Я ушел потому, что так будет лучше тебе, а не потому, что я тебя не люблю.

– Любишь? – У меня вырвался мрачный смешок. – Теперь, когда мы расстались, ты признаешься мне в любви? – Совершенно раздавленная, я негодующе замотала головой. – Спасибо, блин, огромное.

Джоуи сощурился:

– Я говорю тебе правду.

– Ты в курсе, что творится у меня в семье, – упрекнула я, совсем обезумев от горя и желания высказать наболевшее. Своим поступком Джоуи вонзил нож мне в спину. Лезвие засело глубоко внутри, обрекая на медленную, мучительную смерть. – В курсе, как тяжело мне доверять мужчинам.

Ему хватило совести не возражать и кивать.

– За четыре года Полу не удалось заручиться моим доверием. А еще я запретила себе влюбляться в него, потому что знала, чем все закончится. – Моя тирада перемежалась короткими, судорожными вздохами. – Знала, что стоит уступить, и он разобьет мне сердце. Поэтому я не уступала и хранила сердце за семью печатями. – Я всхлипнула и, тряхнув головой, заставила себя пристально взглянуть на Джоуи. – Но против тебя у меня не было ни единого шанса, согласись?

Он смотрел на меня целую вечность, прежде чем страдальчески выдохнуть:

– Ифа, я пытался тебя защитить!

– Как видишь, не получилось. – С губ сорвалось рыдание, ноги подкосились: адреналин в крови стремительно иссякал. – Потому что я не в порядке.

– Знаю, – содрогнувшись, ответил Джоуи.

– Я не в порядке, – повторила я в надежде достучаться до него, заставить услышать, осознать, помочь мне, в конце концов. – Ты спросил, в порядке ли я. Нет, не в порядке. Вообще не в порядке.

– У меня и в мыслях не было… – Он осекся, провел по лицу рукой и выдавил: – Я в курсе, понятно? В курсе. Думаешь, мне лучше?

– Ты заставил меня влюбиться, – дрожа всем телом, проговорила я. – Влюбиться, довериться, открыться, а потом все отнял.

Его лицо исказила страдальческая гримаса.

– Знаю.

– Я люблю тебя. – Наплевав на гордость и чувство собственного достоинства, я обрушивала на него признание за признанием, изливала душу. – Боюсь за тебя и совершенно схожу по тебе с ума. – Горло сдавил спазм, с губ сорвался сдавленный всхлип. – И началось это с тех пор, как мне стукнуло двенадцать.

– Ифа…

– Я закрывала глаза на всю дичь, которую ты творил, чаще, чем хотелось бы признавать. Забивала на друзей. Вламывалась в наркопритоны. Выгораживала тебя, защищала, врала, чтобы спасти твою шкуру, доверила тебе свое тело.

– Ифа… – Джоуи застонал, как от боли. – Мне…

– Я не смогла бы любить тебя сильнее, даже если очень постаралась бы, Джоуи Линч. – Я проиграла битву со слезами, и они ручьем заструились по щекам. – Не смогла бы.

Наверное, так чувствует себя умирающая змея – слабой, но чрезвычайно опасной и ядовитой.

Не понимаю, почему мое сердце так жаждало страданий.

Почему позволяло терзать и топтать себя тому, кто не задумывался о последствиях, о моем будущем, которого без него просто не существовало.

– Но тебе этого недостаточно! – Утратив остатки хладнокровия, я обхватила голову руками и застонала. – Я для тебя недостаточно хороша, ведь мою любовь не занюхаешь через нос, не пустишь по вене…

– Ничего подобного, – дрожащим голосом возразил Джоуи. – Все совсем не так. – С прерывистым вздохом он преодолел разделяющее нас расстояние и заключил меня в объятия. – Проблема во мне, Моллой. Я недостаточно хорош, не ты.

– Досаточно!

– Нет, малыш. Сама прекрасно понимаешь, что нет.

– Мне не вынести, Джо. – Слезы лились нескончаемым потоком, перед глазами стояла мутная пелена, руки непроизвольно цеплялись за того, кто причинил мне чудовищную боль. – Не вынести. Ты слишком много для меня значишь.

– Вот именно, – отчеканил он. – Поэтому я и сделал то, что сделал. – Джоуи запечатлел поцелуй на моих влажных прядях и еще крепче прижал меня к себе. – Пойми, я взбираюсь на эту гору давно, еще до нашей встречи. Пытаюсь одолеть своего демона, – страдальчески прорычал он, прильнув ко мне. – Это моя война, не твоя.