Однажды они лежали распростертые на простынях в светлый горошек одного небольшого отеля. После выставки Фриды Кало во Дворце Гальера они заглянули в первый попавшийся переулок и оказались в милой семейной гостинице, где после продолжительной борьбы на постели, матрас которой тем не менее оказался слишком мягок, совершенно выбились из сил и в полудреме смотрели на потолок. Уже темнело. Занавеска была не задернута. По потолку проезжали машины. Небольшой полосой света одна за другой они неслись и исчезали, врезаясь в стену.

Андрей медленно водил пальцем по животу Люсьен, описывал дуги и окружности груди, затем снова возвращался к животу.

– У тебя не было детей, – выдохнул он и опустил язык во впадинку ее пупка. – Как хорошо, что у тебя не было детей. В этом вся твоя легкость. В твоем теле и твоих мыслях. Как хорошо, что у тебя не было детей, – мечтательно повторил он еще раз.

Люсьен привстала и отвернулась. Мягко, но настойчиво отодвинула его голову. «Подожди, я сейчас приду», – и скрылась в ванной.

Он услышал, как в душе зашумела вода. Но Люсьен лишь села на холодный кафель, абсолютно голая, и поджала под себя ноги. Струя воды ударялась о стену.