– А ты уверена, что нам сюда можно? – прошептала в темноту Элен и схватилась за металлические перила, холодные и гладкие, когда они вместе со Светланой поднимались по узкой винтовой лестнице одного из старинных домов Шестого округа Парижа.

Она забыла дома перчатки, рука, едва коснувшись металла, отпрянула назад, но затем вернулась на место. Было совсем темно, и поднимались они на ощупь.

– А если нас заметят, приедут жандармы?

– Тсссс, не бойся, мы будем сидеть тихонько.

Лестница заканчивалась и упиралась в темную дверь, Светлана дернула ручку, но дверь не поддалась.

– Так я и знала, – вздохнула она, – ну ничего, минуточку.

Она принялась перебирать содержимое сумочки.

– Так, подожди. – Пальцы нащупывали внутри множество предметов, но все было не то. Блокнот, ручка, телефон, мелочь рассыпалась на дне сумки. Наконец она вытащила причудливый ключ с большой головкой.

– Ох, боже мой, откуда это у тебя?

– «Ключ, подходящий к множеству дверей, – засмеялась Светлана и несколько раз прокрутила его, – ошеломленный первым оборотом»[8]. Шучу, конечно, это ключ уникальный, только здесь и подходит. – Она не сразу попала в замочную скважину, дверь скрипнула и отворилась.

– Но откуда он у тебя?

– О, это целая история. Аккуратно, тут еще пару ступенек.

Девушки осторожно выбрались наружу.

– Только не спеши, тут небольшой склон, дай мне руку.

Элен покорно взяла Светлану за руку, и они обошли широкую кирпичную трубу. Перед ними раскинулся город. Огни ночного Парижа были рассыпаны в темноте, словно драгоценные камни на темно-синем бархате. Лучами расходились проспекты.

– Вот башня, вот там Монмартр, видишь базилику Сакре-Кер? А повернешься сюда, вот там будет Нотр-Дам. Тут Монпарнас. Город всегда легче рассмотреть с высоты. Давай присядем прямо тут. – Светлана расстелила принесенный с собой плед, и они сели. Ноги уперлись в невысокую металлическую ограду.

– Вот так и весь Париж у твоих ног, не чудо ли?

Несколько минут Элен молчала завороженная. Когда мимо них с пронзительным криком пролетела чайка, она вышла из оцепенения.

– У тебя есть ключи от всех крыш Парижа?

– Нет, увы, – покачала головой Светлана, – только от этой. В этом здании на первом этаже раньше был небольшой кинотеатр. Модный, для своих. Здесь устраивали закрытые показы скандальных фильмов и авангардные вечеринки. В общем, было очень весело, пьяно и свободно. Я никогда не забуду, как мы однажды сбежали с занятий, а здесь показывали «Капли дождя на раскаленных скалах». Представляешь – сам Озон, сам Франсуа, разгоряченный парой бутылок шампанского, рассказывал нам про свой шедевр.

Светлана нащупала в сумке пачку сигарет и предлагающе протянула Элен, но та покачала головой:

– Нет-нет, что ты, я не курю. И никогда не курила. Даже в студенческие годы вечно стояла в сторонке.

– Вообще-то я тоже бросила, но сегодня решила позволить себе одну, так, в качестве маленького исключения. Всего один раз. – Светлана поднесла зажигалку к сигарете, вспыхнул и погас огонек.

– Хотелось сидеть наверху, смотреть на город и пускать на него кольца дыма. Как раньше. Смеюсь конечно, – улыбнулась она. – Так вот директор сего заведения, то есть кинотеатра, хотя его и кинотеатром-то не назовешь, скорее кинозал в огромной старинной квартире, где вместо зрительских кресел были раскиданы на полу персидские ковры и подушки, он был моим другом. И по большой дружбе сделал мне личный ключ на крышу. Давненько я сюда не поднималась. Даже не помню, когда это было в последний раз.

– Какая прекрасная у тебя тут жизнь! Кинопоказы, крыши, вечеринки. Пьяный Франсуа Озон где-то рядом! – воскликнула Элен.

Она смотрела на подругу с ноткой сладкой зависти. Ей казалось в тот момент, что если бы ей предложили поменяться с ней жизнями, она согласилась бы не раздумывая.

– Это все было когда-то, все в прошлом. – Светлана не спеша прикусывала сигарету губами и выдыхала.

Элен смотрела на ее тонкие белые пальцы, на чуть тронутые розовым губы, на то, как изящно они выпускали струйки дыма. Дым тянулся до края крыши и растворялся над городом.

– Дай мне попробовать! – попросила она вдруг.

Светлана вопросительно посмотрела на сигарету:

– Ты хочешь?

– Да-да, давай я сделаю свой первый вдох. Вот здесь, прямо сейчас, мне кажется, это идеальное время для первой затяжки.

Светлана протянула ей свою сигарету, Элен неумело и жадно вдохнула и тут же закашлялась.

– Ну что ты, подожди, к чему такая спешка, дай мне ее обратно. А ты ведь и правда делаешь это первый раз, – улыбнулась Светлана. – Первый раз и сразу до слез – она осторожно промокнула пальцем едва заметную каплю, что спускалась по горячей щеке Элен.

– Смотри, вот так, не торопясь. – Светлана не спеша поднесла сигарету к губам, те осторожно обхватили ее, она медленно затянулась и тут же выпустила дым наружу. Ее красивое лицо окутала дымка.

Элен хотела повторить ритуал, но Светлана сама поднесла сигарету к ее рту, губы послушно разомкнулись. Элен снова попробовала вдохнуть, не так быстро и не так глубоко, как в первый раз. Второй раз получилось лучше.

Они сидели так молча несколько минут, поднося сигарету то к одним губам, то к другим, пока она окончательно не испарилась.

– А ведь это как лишиться девственности, – сказала наконец Светлана.

– Да, – тихо произнесла Элен. – Именно так я себя и чувствую.

Под ногами был город, она ощущала новый, непривычный запах табака во рту, который до этого ей приходилось пробовать лишь в поцелуях мужа. И уж сколько лет подряд она ругала его за это. Но сейчас ей было так приятно, спокойно и хорошо.

– Мне всегда казалось, что едва я окажусь здесь, в Париже, вся моя жизнь разом изменится. Знаешь, как в кино, раз – и монтажная склейка. И все по-новому, все иначе. Но пока что она переворачивается только у мужа и детей. Он развивает свой бизнес, они – развиваются в школе. А я… я только-только упорядочила все вокруг, пристроила всех по своим местам. Я столько времени год за годом уделяла их жизни, что теперь мне стыдно признаться. – Она усмехнулась и смахнула с лица волосы. – Но мне так хочется иногда забыть об их существовании, просто забыть о том, что они есть. Просто выйти в город, вдохнуть воздух и войти наконец в себя. Но только я как будто не знаю, где вход.

– У меня нет ни мужа, ни детей, – пожала плечами Светлана, – но мне кажется, я могла бы тебя понять. Знаешь, давай вместе выйдем и вместе забудем о существовании их всех.

Она нащупала в темноте ее теплую мягкую руку и крепко сжала ее. Все пять пальцев, умеющие извлекать такаю прекрасную музыку.

– Вокруг будет Париж, и французский, и мы с тобой. И вот так будешь принимать это лекарство ложка за ложкой. Ну что ты крутишь головой? Ты просто забыла, что такое быть собой и для себя, в своем чистом, неразбавленном никем виде, хватит уже этих купажей в жизни! Для начала вспомни, что ты умеешь, что ты когда-то любила.

– Вот-вот, я любила мужа и детей, – засмеялась Элен, а потом подумала, как странно звучит этот глагол в прошедшем времени.

– Это все не то! Вспомни, что ты любила до них, в детстве. В тот ранний период жизни, когда человек еще свободен от социальных оков и стереотипов. Вот в этом и есть именно ТЫ!

И вот так, с первых же дней дружбы они бессознательно начали строить новую жизнь Элен, далекую от семейных дел и проблем, кирпичик за кирпичиком, хотя, по мысли Светланы, этот процесс напоминал не стройку нового, а скорее раскопки, раскапывание древних цивилизаций, что исчезли под воздействием внешних условий. В компании Светланы Элен словно забывала, что она мать и жена. Она приобретала отдельную форму. И именно это состояние ей было так необходимо.

Когда Элен вернулась домой, осторожно скинула обувь и бросила на банкетку плащ, дети уже спали. Из кухни сочилась тонкая полоска света. Она осторожно, мягко ступая по полу голыми ногами, проскользнула туда и остановилась в дверном проеме. Андрей сидел к ней спиной, на столе был разложен ворох каких-то бумаг, он перебирал их одной рукой, пальцы второй руки сжимали что-то оранжевое, она не сразу разглядела, что это был мандарин. Он чуть нервно пытался снять с него кожуру.

– Андрей, – прошептала она.

– Ты вернулась? – обернулся он.

– Я поняла, что мне нужно. – Она замерла в проходе, как бы не решаясь войти на кухню.

– Я звонил тебе, где ты была?

– Телефон сел, извини. Я сегодня поднялась на крышу. И выкурила первую сигарету. И знаешь, я поняла, что мне нужно для начала, – медленно прошептала она.

«Что на этот раз», думал он, ее внезапно позднее возвращение несколько сбило его с толку, ведь раньше это была лишь его прерогатива.

– Мне нужно снова вернуться за пианино. Я хочу снова играть.