Свадьбу Майя и Даррен отмечают дома, с чайными свечами, гирляндами и свежим лимонадом. В прохладной тишине сельской каменной церквушки Майя передает мне свой букет, и я отхожу к ее родной и двоюродной сестрам – мы все три в одинаковых голубых атласных платьях подружек невесты. Платье Майи из тонкого кружева цвета слоновой кости, а на голове искусно сплетенный венок – красота неимоверная.

Невеста сияет весь день. Утром мы запихивали ее в свадебное платье, истерично хихикая: она стояла посреди комнаты в одних белых стрингах и туфлях на каблуках, в то время как я ползала вокруг нее на коленях, отчаянно пытаясь натянуть упрямую ткань на ее пышные бедра.

У алтаря она безмятежно улыбается – олицетворение уверенности и спокойствия. Через витражное окно струится солнечный свет, издалека доносится низкое урчание трактора. Клятвы молодоженов безупречны. Майя один раз запинается, но я ей подмигиваю, и она нервно смеется, что только добавляет моменту очарования. Взгляд Даррена прикован к ней.

Таблички с указаниями ведут небольшую группу гостей от церкви к месту проведения банкета, и мы следуем за счастливыми молодоженами по мощеной сельской дороге к переоборудованному сараю, где нас рассаживают за длинными деревянными столами, любовно украшенными цветами и свечками, а также карточками с рукописными именами гостей.

Тосты идеальны, главное угощение – гигантский пастуший пирог, приготовленный тетей Даррена, а музыкальная группа на удивление хороша. Мы пьем и танцуем до рассвета, подпевая каждому припеву сперва группы, а потом музыке с чьего-то телефона. Наконец мы валимся без ног в шезлонги вокруг костра во дворе.

К тому времени нас осталось всего восемь, среди нас три парочки, и мы уничтожаем последнюю бутылку вина, передаем ее по кругу. Ночь теплая. Неподвижная и тихая. Майя удовлетворенно вздыхает, а Даррен с улыбкой ею любуется.

– Эта женщина, – объявляет он ни с того ни с сего, – эта женщина для меня – целый мир. Без нее жизнь потеряла бы всякий смысл.

Майя застенчиво улыбается, а Даррен продолжает смотреть на нее с бурей эмоций в глазах.

– Я серьезно. Ты самая добрая, самая милая, самая умная, самая сексуальная женщина во всем белом свете, и я поверить не могу, что ты стала моей женой.

Майя наклоняется со своего стула, хватает Даррена за воротник рубашки, притягивает к себе и целует. Все одобрительно кричат, свистят и смеются. Затем, внезапно, голос подает Майлз.

– Эта женщина! – восклицает он. Его девушка Алисса сползает ниже на шезлонге и прячет лицо в ладонях. Однако Майлз продолжает со своим приятным валлийским выговором: – Эта женщина – моя опора. И да, сам я выгляжу довольно… крепким. – Он посмеивается и обеими руками хлопает себя по пивному животу. – На самом деле я очень мягкий. Эта женщина…

Майлз смотрит на Алиссу блестящими от слез глазами. Она бросает на него взгляд в щелочку между пальцами.

– Из нас именно она самая сильная. Она – моя опора. Она провела нас через огонь, воду и медные трубы.

Алисса убирает руки от лица и одними губами произносит: «Спасибо».

Не знаю, что такого произошло в их жизни, но уверена, они сейчас оба мысленно переживают все заново. Я замечаю, как Майя вытирает слезу. Наконец заговаривает Джо, сбивая градус напряжения:

– За любовь! – и поднимает бутылку вина.

– За любовь! – вторим мы.

Теперь уже следующий шаг очевиден: вся компания машинально поворачивается к нам с Тео, и я невольно улыбаюсь в предвкушении. Мой ненаглядный ерзает на стуле, и все предполагают, что он стесняется. Они наблюдают за его неловкостью с широкими, снисходительными улыбками. Внезапно у меня внутри все обрывается. То же чувство возникает, когда посреди ночи звонит телефон. В глубине души я ждала этого звонка. В глубине души я его предвидела.

Небольшое отступление. Я не из тех девушек, которые обожают свадьбы, но вот брак – то, что два неидеальных человека каким-то образом идеально подходят друг другу, чудом находят того, кто способен вынести их уникальный коктейль закидонов, – думаю, в этом есть нечто особенное. Сегодня меня окружали парочки, пожилые и молодые, и они заметно сблизились и стали более ласковыми, любуясь Майей и Дарреном и вспоминая, как выглядит настоящая любовь. На мой взгляд, именно так свадьба должна влиять на людей – сближать и смягчать. Однако сама я сегодня не почувствовала особой близости к Тео и уж точно не увидела никакой мягкости.

Не то чтобы он как-то неправильно себя вел, но в то же время несколько месяцев меня преследует странное ощущение, будто чего-то не хватает, только неясно, чего именно. Сегодня это ощущение особенно обострилось. Будучи одним из шаферов Даррена, Тео стоял напротив меня у алтаря, и всякий раз, когда я на него смотрела, он словно нарочно избегал моего взгляда.

После церемонии он под всевозможными предлогами старался отойти от меня подальше, как будто находиться рядом со мной в такой день, как сегодня, – он одет в хороший костюм, а я в красивое платье и с букетом в руках, – слишком для него символично. Долгое время в моем присутствии он производил впечатление человека, который готовится к удару, и отчего-то я осознаю это только сейчас.

Все по-прежнему ждут, когда Тео заговорит, однако он как воды в рот набрал. Просто утыкается взглядом в землю, делая вид, что не замечает семи пар глаз, устремленных на него. Никто не пытается нарушить молчание. Ожидание раздувается как воздушный шар, угрожая вот-вот лопнуть с оглушительным хлопком, и наконец я не выдерживаю.

– Что ж, – говорю молодоженам, – день прошел просто идеально, ребята. Еще раз поздравляю вас обоих.

Майя улыбается мне с жалостью в глазах.

– За жениха и невесту! – кричит Джо, вновь поднимая бутылку.

– За жениха и невесту! – хором повторяют остальные. Медленно, но верно разговор возвращается в прежнее русло.

Именно тогда я осознала, что Тео меня разлюбил.