Одним свежим утром в разгар сентября мы с Тео просыпаемся на холодном, грязном полу палатки. Прошедшие три дня мы веселились на музыкальном фестивале в Сассексе, а накануне целый день пили, плясали и горланили наши любимые песни. Сегодня оба страдаем от особенно жуткого похмелья, однако нам нужно сесть на ранний поезд в Лондон, чтобы я успела на дневной рейс в Дублин.

Мне совсем не хочется улетать: после переезда Тео из Дублина мы с ним не виделись два месяца, и я уже подготавливаю себя к тому, как сильно буду по нему скучать, а следующая встреча еще неизвестно когда произойдет. Я все бы отдала, лишь бы сейчас вернуться домой с Тео, в нашу очаровательную лондонскую квартирку. Однако с этим придется повременить до тех пор, пока я не найду здесь работу.

Мы тихо собираемся, чтобы не разбудить спящих вокруг, затем медленно продвигаемся к выходу. На свежем воздухе раннего утра дыхание превращается в пар, когда мы пересекаем поле, поблескивающее от росы, и сырость проникает сквозь мои грязные ботинки.

В поезде мы находим свои места и отключаемся, еще не отъехав от станции. Через час мы просыпаемся, вялые и раздраженные, мечтая о горячем чае, поэтому Тео отправляется на поиски тележки с едой. Однако сперва достает из рюкзака одеяло и укрывает меня, затем нежно целует в лоб.

Я клюю носом и пробуждаюсь полностью, только когда Тео возвращается с одним стаканчиком чая. Я хмурюсь в замешательстве.

– Небольшая загвоздка, – говорит он, садясь. – Нашелся всего один стаканчик.

– Всего один стаканчик, – повторяю я оторопело.

– Ага.

– На весь поезд?

– Ага. Похоже, у них закончились стаканчики.

– Логично, – говорю я со вздохом, затем закрываю глаза и вновь укутываюсь в одеяло. – Приятного чаепития.

– Погоди! – Тео недоверчиво смеется. – Можем выпить его вместе.

Вообще-то не можем, поскольку он пьет чай без сахара, а я кладу в свой целую постыдную гору – так много, что сама мысль о чае без сахара вызывает у меня отвращение. Сахар является яблоком раздора между нами с самой первой встречи.

– Там нет сахара, – замечаю я.

– Во-первых, – назидательно произносит Тео, – нам нужно разобраться с твоим пристрастием к сахару. – Я закатываю глаза. Не хочу вновь об этом спорить. – А во-вторых, – добавляет он, – я все предусмотрел.

Тео достает из кармана четыре пакетика сахара, допивает свою половину чая, затем высыпает все четыре пакетика во вторую половину и протягивает мне стаканчик, неодобрительно качая головой.

– Приятного, – говорит он, а затем откидывается на спинку кресла.

Именно тогда я понимаю, что Тео меня любит.