Я точно установил будильник. Но как только проснулся, почувствовал пробежавший по телу холодок и, не смотря на часы, нутром понял: опоздал. Кажется, в полудреме я слышал, как родители собирались на работу – или, может, это и был будильник? Я что, сам его выключил и снова уснул? Увы, шансы на это были велики.
Как ошпаренный я выскочил из комнаты и распахнул дверь в ванную, быстро плеснул на лицо немного воды и кое-как пригладил взъерошенные волосы. На кухонном столе стояли хлопья и хлеб, но времени позавтракать я лишился в тот самый момент, когда выключил будильник.
Вернувшись в комнату, я переоделся в школьную форму – брюки, рубашка, жилет, носки. Оставалось только надеть галстук. Но его нигде не было.
– Вот черт, именно сегодня…
Я глянул на часы и невольно выругался. Впрочем, именно в такие дни галстук и пропадал. Идеальный момент для вора: я вот-вот опоздаю, а мамы дома нет. Лучше не придумаешь!
– Ладно, выбора нет. Брат, я точно сегодня опоздаю.
– Ну так надо было с вечера все готовить.
Голосовой помощник подхватил ключевое слово «брат» и автоматически включил голос Чжина. Я закинул рюкзак на плечо и бросился к выходу.
– Может, поищешь папин галстук? У него, кажется, был один такой же нелепый. Хотя тебе все равно узел не завязать, да?
Вчера я оформил платную подписку, и голос брата стал еще реалистичнее. Да уж, безумие, не иначе.
– Замолчи.
– Опоздание плюс нарушение дресс-кода – идеальное комбо, чтобы попасться на глаза завучу.
Я застыл на месте, почти у двери. Обернулся к комнате.
– Точно! У тебя вроде был похожий…
– Эм, нет. Это ужасная мысль. Лучше иди как есть…
– Сказал же, замолчи. Прости, но это была твоя идея.
И я рывком открыл дверь в комнату брата.
Не было ничего, что заставляло сердце колотиться так же сильно, как опоздание – разве что страсть и азарт. Как я добрался до школы, не помню. То ли бежал, то ли летел, то ли рассыпался на атомы и заново собрался у ворот. В любом случае я добрался. Выражение «рухнул» или «свалился без сил» не передает даже половины чувств – я просто растекся по стулу. В ту же секунду дверь открылась, и в класс зашел классный. Ученики мигом притихли, как хорошо дрессированные щенки, и заняли места.
Так начался первый урок. Тело вроде пришло в школу, но разум еще блуждал где-то далеко. Подперев щеку, я смотрел в окно на зеленые листья гинкго.
Вчера вечером я пошел на озеро друга, чтобы привести мысли в порядок, но стало только хуже. Я никак не мог выбросить из головы то, как спокойно девушка поздоровалась с аватаром Чжина. Будто ничего не случилось. Это точно значило, что она не подозревала о его смерти. Пусть они общались только в метавселенной, но, если она не знала об аварии – разве я не должен рассказать? Сообщить, что хозяина белого кирпичного дома больше нет.
Хотя кто я такой, чтобы решать? И будет ли от этого толк BlackPine – кто знает. Вдруг сделаю больнее.
Да, все это были пустые тревоги, и я лез не в свое дело. Прошло больше десяти лет с тех пор, как брата не стало, так неужели кто-то продолжал его ждать? Возможно, это как с выпускным альбомом – люди хранили его не потому, что скучали по тем временам или друзьям.
«Вот почему я не хочу добавлять в друзья кого попало. Не хочу раскрывать это место».
А что значило то место для брата? Если оно было ему особенно дорого – именно потому, что не относилось к реальности, – с кем он хотел бы поделиться? Как сказал Доун, с кем попало – вряд ли.
– Ай, да я так с ума сойду!
Я резко почесал затылок. И вдруг словно пощечина раздался голос классного.
– Там, сзади, Ухёк… точнее, ученик с фамилией Сону и именем Хёк. Отвечайте.
В открытое окно подул ветер. Мне показалось, это насмешка брата.
– Ты чего? Почему на сообщение утром не ответил?
Я поднял глаза – передо мной стоял Доун. Лучи солнца падали ему на макушку, и волосы в реальности казались серебристыми. Я спешно помотал головой.
– Эй, пойдем заглянем в кабинет второго класса.
После того как проспал, я с таким трудом добрался до школы, что сердце готово было выскочить из груди, а во рту появился металлический привкус. С первого же урока попался классному – и получил нагоняй. Похоже, сегодня лучше было держаться тише воды.
– Зачем нам в их кабинет?
– Я же говорил. В нашей школе есть Литтл Соджи. Пошли глянем, насколько она похожа. Может, и правда младшая сестра той самой Соджи из Amaranth.
Ну конечно, как иначе – настоящий Репей. Куда ни сунься, везде прицепится. Что с того, если она правда в родстве с Соджи? Быть чьей-то сестрой или чьим-то братом – не самая завидная судьба.
– Не хочу.
– Да пойдем уже! Быстрее!
– Да что ты пристал… – проворчал я, но все же поднялся.
Если честно, во мне проснулось любопытство. А вдруг? В шоу-бизнесе хватало братьев и сестер, которые работали вместе. Посмотреть на будущую звезду до дебюта – редкая возможность. Так что, скрепя сердце, я поплелся за Доуном вверх по лестнице.
Но дойти до класса Литтл Соджи не успел. Мы с Доуном крались по коридору, когда за спиной вдруг послышалось:
– Эй, вы двое.
Вздрогнув, я обернулся. Перед нами стояла учительница в черной рубашке и широких брюках. Лицо было мне незнакомо. Видимо, она вела уроки у второго класса.
– Постой-ка.
Я уставился на нее, как бы спрашивая, ко мне ли обращаются, и она кивнула. Доун пожал плечами, имея в виду: «Тебя позвали, сам и иди». Вот она – дружба легче гелия. Я сжал челюсти и подошел к учительнице.
– Первый класс?
По цвету бейджа и так становилось ясно. Если спрашивала, значит, настроена не очень. Точнее, у нее ко мне была претензия.
– Галстук… цвет не тот.
Сегодня утром я схватил со стены галстук брата. Лучше уж так, чем совсем без него. Синий и голубой – разве не все равно? Наверное, она была из завучей: другие учителя не заметили, а у этой взгляд ястребиный.
– Ой… извините.
Я тут же низко поклонился. В таких случаях лучше сразу затаиться.
– Надень как следует и зайди ко мне на проверку.
Она развернулась и зашагала прочь. Невысокая, а шла так быстро! Я почесал затылок. Ну и денек. Не просто неудачный – отвратительный.
– Эй, что она хотела?
Только тут Доун подполз ближе.
– Откуда мне знать! Это из-за тебя все!
Я со злостью двинулся вниз по ступеням, а этот придурок с ухмылкой обнял меня за плечи.
– Да ладно, пошли обратно. Тут обстановка непростая. А чего ты ожидал? Первогодка шатается по коридору старшеклассников – конечно, заметят.
Знал же заранее – и все равно втянул, испортив без того неудачный день. Но я и сам не отказался, так что не стоило валить все на Доуна.
– Ладно, а как я теперь найду эту училку для проверки? Я ж не знаю, кто она.
– Кто? Эта короткостриженая? Она преподает корейский во втором классе. – С чего бы ему знать всех учителей? У них ведь на лбу не написано, кто что ведет. – Откуда я знаю? Она у нас как-то вела этику. Первый урок был. Учитель попал в аварию по дороге на работу, вот она и подменяла. Представилась как учительница корейского у второклассников.
Ну и наблюдательная же эта учительница корейского! Я скинул руку Доуна с плеча и поплелся вниз по лестнице. Если подумать, во всем был виноват учитель этики. Не упомянул бы он тогда «Гауди» – я бы не стал копаться в секретах брата, не пришлось бы изображать Чжина в метавселенной. И с BlackPine бы не встретился. Может, вообще не стоило приходить в эту школу.
Я спускался с последней ступеньки, когда передо мной неожиданно кто-то возник. Подняв голову, я понял, что это девочка с длинным хвостом, которую видел и вчера. Та самая, с дорогим печеньем. На ее бейдже значилось «Со Чжухи». Она тоже быстро оглядела меня с ног до головы, а потом взгляд остановился на Доуне рядом.
– Ты был на втором этаже?
На губах застыла улыбка, но голос… будто был пронизан холодом.
– Ага.
– Говорят, вы пошли посмотреть на ту старшеклассницу. Правда?
– Ага. – Лицо у него сияло, как у дурачка – аж тревожно стало. – Но не нашли.
Я легонько толкнул Доуна в бок. Это не наивность, это тупость.
– Расстроился?
– Да ну, не особо. Мы же все равно учимся в одной школе, еще увидимся.
– Она вроде в гуманитарном клубе, – сказала девчонка с печеньем и хвостиком. То есть, Чжухи.
– Правда? Жаль. Я ведь сначала хотел вступить туда…
Он не договорил и повернулся ко мне с удивленными глазами, будто не понял, зачем я наступал ему на ногу. Чего ради строить из себя идиота? Я нахмурился и глянул на Доуна: ну заткнись же наконец.
В тот же миг Чжухи развернулась так резко, что ее хвостик хлестнул воздух, будто кнут. Я только вздохнул и машинально приложил ладонь ко лбу. Утро еще не закончилось, а я уже чувствовал, что устал.
– Ты тупой? Или это какая-то жалкая попытка вызвать ревность?
– О чем ты вообще?
С момента, как он потащил меня к старшеклассникам, все стало понятно.
– Не делай так. Это по-детски и жалко выглядит.
– Что именно выглядит жалко? Что я сделал-то?
– Нарочно пытался ее зацепить.
– Чжухи тебе что, рыба? Что значит – «пытался зацепить»?
– А разве нет? Чего тогда так гордо болтал, что ходил к старшеклассникам? Прямо презентацию устрой, слайды покажи: «Ходил смотреть на Литтл Соджи». Ты специально, чтобы ревность вызвать…
– С ума сошел? Это ты уже роман строчишь. Я просто честно ответил на ее вопрос. Это теперь тоже преступление?
Звонок к началу урока гулко прокатился по коридору. Доун развернулся, бросив: «Потом поговорим». Слово «честно» в последнее время и без того било по мозгам, а он еще подливал масла в огонь.
– Что-то твой друг какой-то подозрительный, – прозвучал в голове голос брата.
Он слышался мне, будто привидение, даже без телефона.
– Это я подозрительный, – пробормотал я, сдул со лба челку и побитым солдатом потопал в класс.
ПИСЬМО ПЯТОЕ
Школа похожа на плавильный котел. Последние тренды и информация поглощаются мгновенно – так рождается новая культура. Я вовсе не думаю, что это плохо. Раньше тех, кто не мог или не хотел плыть по течению, здесь тихо отодвигали в сторону. Но сейчас все иначе. Плавильный котел еще здесь, но внутри варятся самые разные вещи. У каждого есть своя форма, и каждый по-своему ее наполняет.
Несмотря на то, что в школе уважают разнообразие, есть вещи, которые остаются неизменными. Например, скорость распространения слухов и то, как со временем их преувеличивают все больше. Что тогда, что сейчас. Помнишь, как вся параллель всколыхнулась из-за дурацкого практического задания?
Хотя все шло не совсем гладко, мы ведь отлично с ним справились. Наша группа действительно сходила в музей. Вдвоем. В субботу. Благодаря этому мы получили высший балл. В чем, по сути, проблема? Никто не знал, что произошло между нами на самом деле. Вот пример конкретнее: ты нашел мой пенал и подарил мне репродукцию картины, которую мы видели в музее. Я никому об этом не сказала. Есть вещи, о которых не хочется говорить кому попало.
J сделал просто великолепную презентацию, а ты выступил с таким спокойным и четким голосом. Конечно, и я до глубокой ночи переписывала текст – снова и снова.
Не хотелось брать информацию, которую легко найти в интернете или метавселенной. Я стремилась передать ощущения, которые возникали лишь у тех, кто видел искусство собственными глазами. Только так поход в музей в драгоценный выходной день стал бы по-настоящему значимым. Ты ведь знаешь, как здорово мы втроем сработались. Даже классная это признала.
Если бы мы не получили высший балл, появились бы слухи? Вряд ли. И не нужно было гадать, откуда они пошли.
Идея о том, что ты и я якобы специально «выкинули» K ради музейного свидания, – полный бред. K, которая сама ее распространяла, выглядела глупо, но еще глупее были те, кто верил в эту чушь. Точно, все из-за твоей двухсложной фамилии и односложного имени. После выступления классная похвалила тебя: сказала, ты молодец. До этого все шло нормально, но она вдруг неправильно произнесла твое имя. Ты ничего не сказал, будто привык. Вот я и вмешалась.
– Вы неправильно назвали имя докладчика.
Что вообще общего было у твоего имени и экскурсии в художественную галерею? Слухи как вредная еда: съешь – никакой пользы, а может, даже будет плохо. Хотя вкусно. Школьная жизнь скучная, вот дети и искали чего-нибудь сладкого или кисленького. Что там за состав, какие добавки – никого не волновало. Истина и логика, как фантик от конфеты, выкидывались сразу.
– Да что вы несете? Если люди хотят встречаться, пусть встречаются. При чем тут оценка за проект? Мы что, в средневековье? Девочки и мальчики по разным комнатам?
Единственным, кто открыто выступил против, был J. А ты промолчал, потому что знал: скажешь хоть слово – и все станет хуже. Сейчас, вспоминая, мне кажется, что именно этот слух нас и сблизил. Если бы не он, ты вообще написал бы мне? Да и я вряд ли бы тебе позвонила. Проект остался позади, а вместе с ним и команда.
Я тогда сказала: не парься, не трать нервы на всякую чушь. А ты все равно извинился. Говорил, тебе неловко – из-за сплетен, грязных шуток и нелепых насмешек.
– Почему ты извиняешься? Это же K распустила слух, ей и извиняться.
Хотя… если бы она умела это делать, не стала бы ничего такого говорить.
– Нет. Мне все равно жаль.
Ты был слишком добрый. Я не хотела, чтобы все закончилось на такой ноте. Мы были во втором классе старшей школы, у нас не оставалось времени на бессмысленные разногласия. Мы переписывались, иногда звонили друг другу, а в школе делали вид, что не близки. Не хотелось вновь стать мишенью для сплетен. Не хотелось, чтобы нас обсуждали.
Прятаться было проще. Но ученики все равно продолжили шептаться: что мы «убрали K из группы ради высокого балла», что «проект закончился – и мы стали друг другу не нужны». За спиной нас называли жестокими и беспринципными. Я вдруг превратилась в сумасшедшую отличницу, которая ради оценки пойдет на все. Но знаешь… это мне нравилось больше. На нас хотя бы перестали глазеть и странно улыбаться.
– Ребят, вы поссорились из-за слухов? – спросил однажды J, увидев, как холодно мы вели себя друг с другом.
Но в моей комнате висела подаренная тобой картина с морем, а в телефоне продолжали копиться переписки.
А потом ты стал какой-то странный. То опаздывал по утрам, то дремал прямо на уроках.
– Ты ночью учишься?
– Не учусь. Делаю кое-что другое.
– В NANDAL ночами сидишь, да? Смотри, а то шлем конфискуют.
– Мама с папой работают, за младшим присматривают. Им не до меня.
– Сколько лет младшему, что за ним смотреть надо?
– Пять.
– Пять? Значит, между вами больше десяти лет разницы? Совсем кроха. Поздний ребенок?
– Да, разница большая. Но он правда милый. Сейчас увлекся конструкторами, я все время с ним играю.
– Фотки есть?
Ты тут же прислал их. Снимки, как он ест, спит, сжимает в обеих руках кубики и смеется – пока я смотрела, глаза расширялись сами собой.
– Эй, а это не твои детские фотки?
Если вычесть у тебя лишние годы, этот ребенок легко мог бы оказаться тобой.
– Все так говорят. Даже мама утверждает, что мы с братом как близнецы.
И правда. Как близнецы, рожденные с тринадцатилетней разницей.
Увидев малыша, у которого во время смеха, как у тебя, исчезали глаза, я будто переместилась во времени и встретила твое прошлое.
– Ух ты, вот это сила генов. Если бы вы гуляли вместе, я бы подумала, что это твой сын.
– Не преувеличивай.
– Когда твой брат станет старшеклассником, сколько нам будет?
– Наверное, тридцать.
– Тридцать? Уже не двадцать, а тридцать? Жуть.
Тогда казалось, время идет медленно. Даже после школы впереди все равно ждет учеба. Сдашь один экзамен – следом обязательно будет другой, и снова форма, только уже новая. На деле же время ничем не отличалось от метавселенной. Всего пара касаний – и мир меняется. Все происходит слишком быстро, слишком внезапно.
В тот день ты прислал сообщение:
– Скоро покажу тебе кое-что.
Тогда я не понимала, что не должна была идти туда. Может, в таком случае моя жизнь текла бы немного медленнее? Может, и твое время не застыло бы в одной точке. Иногда я все еще думаю об этом. Где именно я допустила ошибку…
Едва выйдя за ворота школы, я сразу ослабил галстук. Одновременно с этим в кармане завибрировал телефон.
– Сынок, прости. Мы с папой после фестиваля…
Теплый обволакивающий ветер кружил вокруг. Прослушав сообщение, я отправил маме ответ. Полистал записанные в телефоне номера. Доун сказал, что идет с одноклассниками в кино, а с другими ребятами не особо хотелось встречаться. Аппетита тоже не было. Дома оставалась лапша, и еще можно заглянуть в ближайший магазин.
– Чжин, ты слышал? Мама с папой сегодня придут поздно. Значит, у меня куча свободного времени.
– Ну, если родители будут поздно, тогда иди в XR-клуб.
Убрав телефон в карман, я направился к высоткам через шестиполосную дорогу. Утром этот короткий путь казался бесконечно длинным, но сейчас я сам не заметил, как успел дойти до комплекса. Вдали стояла знакомая машина – похоже, отец оставил ее дома. Наверное, родители поужинали неподалеку и теперь с кем-то выпивали. Это значило, что оба сегодня сильно задержатся.
Я вышел из лифта, разблокировал электронный замок, зашел в комнату, скинул школьную форму и переоделся в растянутую футболку и шорты. А когда достал телефон из кармана, вместе с ним вытащился кусок ткани. Я безмолвно уставился на синий галстук в руке.
– Хорошо, что мама вернется поздно.
Это напоминало игру «найди отличия». Удивительно, что кто-то заметил едва уловимую разницу в цвете. Сжимая галстук, я открыл дверь в комнату брата.
– Чжин, я в твоей комнате, слышишь?
– Тогда оставь галстук и быстро выходи.
Так уж устроена человеческая психика: я действительно зашел просто оставить галстук, но стоило услышать такое, и захотелось сделать еще что-то. Пусть даже выполнить приказ воссозданного мной персонажа…
– Подожди, это та самая модель LUX-S, которую только в музее можно увидеть?
– Ты же сам клялся, что больше не притронешься к этому хламу.
Все-таки премиум-подписка – крутая штука. С помощью дополнительных голосов и данных я смоделировал брата еще точнее. Если так пойдет и дальше, он обругает меня.
– Так я перед экзаменами каждый раз клянусь, что больше никогда не зайду в метавселенную. Если бы сдержал клятву, уже стал бы первым учеником в школе.
– Лучше не трогай.
– Обвиняй себя за то, что сам поставил слишком простой пароль.
– Ты – это не я.
– Знаю. Я не Сону Чжин.
– Предупреждаю: не смей трогать мой шлем.
Я и не знал, что брат настолько не переносил, когда кто-то прикасался к его вещам. Если бы он сейчас оказался передо мной, возможно, влетело бы сразу кулаком.
– Но я ведь могу стать аватаром JIN.
– А ты вырос не очень-то милым, да?
Ого. Он и такие фразы умел говорить.
– Боишься, что расскажу BlackPine о твоей смерти? Хочешь, чтобы она и дальше верила, будто ты жив? Поэтому не пускаешь меня в свою комнату?
На самом деле мне было страшновато. Но раз родителей нет дома, я мог без стеснения войти сюда и подключиться к «Гауди». Мысли о том, что делать этого нельзя, и о том, что сейчас самый подходящий момент, смешались в голове, как клубок.
– Ты ничего не знаешь.
– Да, я ничего не знаю. Я до сих пор не понимаю, почему ты ушел той ночью.
Я встал на смарт-коврик и надел старый шлем. Стоило нажать кнопку, и перед глазами раскинулось синее море.
[Хотите войти в «Гауди»?]
Я коснулся мерцающего в воздухе сообщения. Спокойное море вздрогнуло, и из глубин поднялась огромная дверь.
[Добро пожаловать в «Гауди». Подготовьте ключ для входа]
Ключ уже был готов. Стоит войти – и BlackPine получит сообщение. Едва я ввел пароль, как раздался грохот, и дверь распахнулась. Я вновь сделал шаг в «Гауди» в облике аватара JIN.
«Гауди»? Конечно слышала. Это игра про строительство домов. Среди пользователей шло ожесточенное соперничество – кто построит здание красивее и изящнее. Тогда в моду вошли новоселья в метавселенной. Но я и не подозревала, что ты мог так увлечься этой игрой. Даже не догадывалась. Когда другие дети взахлеб говорили про «Гауди», ты всегда молчал. Кто бы мог подумать, что ты всю ночь украшал сад и строил дом, а потом дремал на уроках, что тратил все карманные деньги на стройматериалы и не мог купить себе даже попить?
Когда ты спросил, есть ли у меня аккаунт в «Гауди», я ответила, что нет.
– Правда нет?
Ты так удивился, что я тоже изумилась:
– А у тебя есть?
Мода – это то, что привлекает внимание большинства, но не всех. Похоже, я как раз из тех, кого она не трогает. Сам посуди: мне не нравится снег зимой, мне плевать на Рождество. И такие, как я, ведь тоже существуют в мире.
Я понимала твое желание хоть как-то воплотить мечту о собственном доме, но не прониклась ни игрой, ни метановосельем. Так что, когда дети звали меня в гости, отказывалась: дескать, у меня даже аккаунта нет. Это была правда. Но в тот раз я все же создала его и зашла в «Гауди».
[Пользователь JIN отправил вам приглашение. Принять?]
И вот, это случилось. Первая встреча с твоим аватаром в метавселенной. Мы какое-то время просто смотрели друг на друга и тихо смеялись.
Ты построил красивый двухэтажный дом в лесу, на ухоженной лужайке с круглогодично зеленой травой. Но когда я зашла внутрь, он оказался совершенно пустым, будто хозяин только переехал.
– Прости, я все деньги потратил на стройматериалы. Теперь буду понемногу заниматься обстановкой. – И ты быстро добавил: – Если хочешь, чтобы я украсил комнаты в каком-то определенном стиле, не молчи, ладно? В меню декора есть куча интерьерных штучек. Если что-то приглянется – просто скажи. Ой, извини, только ничего слишком дорогого, у меня сейчас с карманными деньгами…
– Это ведь ты построил дом. Почему спрашиваешь меня?
Твой аватар моргнул.
– На самом деле… Я построил этот дом, потому что…
– Потому что?
Я переспросила, ты тяжело вздохнул и заговорил:
– В школе нам обоим неловко притворяться, будто мы не общаемся. А встретиться где-то еще – сложно. Мне показалось, что говорить здесь, глядя друг на друга, будет лучше, чем просто переписываться или звонить. Пусть даже это аватары.
Какое странное это было чувство! С одной стороны, меня тронуло, что ты создал подобное место ради меня, а с другой – стало немного обидно. Ты так остро воспринимал глупые слухи… Но раз уж спросил, не значило ли это, что тебе со мной в школе тоже было некомфортно?
– Похоже, слухи сильно тебя задевают?
– …
– Так ты извинился передо мной из-за этого? Тогда и мне стоит перед тобой извиниться.
Что мы сделали, чтобы скрываться от остальных и встречаться в метавселенной? На самом деле все это – ложные обвинения со стороны К. Конечно, если бы я сказала, что совсем не переживала, то солгала бы. Но и особых тревог не испытывала. Все равно, как только слухи потеряют остроту, ребята быстро о них забудут.
– Я извинился, потому что… – Твой аватар прикусил нижнюю губу. – В словах К не все было ложью. Вот поэтому.
– О чем это ты? Она же все придумала…
Ты глубоко вздохнул.
– Слух, что я специально исключил К, чтобы пойти в музей с тобой… Конечно, само по себе это неправда. Просто мне не нравилось, что она всегда настаивала на своем. Но потом К действительно вышла из группы, а J не смог пойти, и когда я понял, что осталась только ты, стал думать о том, что мы будем там вдвоем…
Лицо твоего аватара покраснело. Значит, и твое под шлемом ХR – тоже. Даже тепловой сенсор сработал.
– Появилось какое-то странное чувство.
– Странное?
– Я и волновался, и радовался. В день, когда мы договорились встретиться в музее, я просыпался, кажется, не меньше десяти раз. Все боялся, что просплю и опоздаю.
– Но мы же встретились в час дня.
– Вот именно…
Ты больше не мог смотреть мне в глаза.
– K, конечно, преувеличивает, но не все, что она сказала, – ложь.
Наверное, ты казался мне другим просто потому, что это был не ты, а аватар. Или… наоборот, именно тогда я впервые увидела настоящего тебя, даже если не поняла этого. Возможно, ты нарочно показал мне эту часть себя. Даже J – с которым вы, казалось, были близки – не знал, почему на уроках ты клевал носом. А мы с тобой даже в коридорах не пересекались, и вряд ли кто-то мог представить, что окажемся в одном пространстве.
– Не думала, что ты можешь быть таким, – сказала я.
– Я и сам не думал, – ответил ты, взглянув прямо на меня. И улыбнулся.
Заметив, как твои глаза вновь исчезают, я тут же потупилась. Казалось, датчик температуры в моем шлеме тоже среагировал. Я думаю, впустить кого-то в сердце – значит, встретиться не с ним, а с собой настоящим. Этому я научилась благодаря тебе.
Я поднялась на второй этаж, стараясь не смотреть на твою улыбку. Не следовало туда идти. Это было пустое, тихое место, сквозь большое окно виднелся лес – он почему-то тронул меня. Я открыла створку и вышла на балкон.
– Не думала, что в «Гауди» есть такие красивые места, – сказала я. – Если бы знала, тоже построила бы здесь себе дом. Даже учитывая, что он ненастоящий, все равно приходить сюда, сидеть у окна… Было бы замечательно.
Сзади послышались шаги. Неуверенные, будто ты колебался, но все равно подошел.
– Тогда приходи, когда захочешь отдохнуть, – сказал ты.
– Но это ведь твой дом. Без приглашения сюда не зайдешь?
– Я добавлю тебя в список доверенных друзей. Сможешь приходить в любое время, даже когда меня нет.
– Правда? И я здесь каждый день буду проводить!?
Ты радостно закивал.
– Если станешь доверенным пользователем, будешь почти хозяйкой дома. Сможешь менять тут все, как захочешь. – На секунду ты стал очень серьезным. – Правда, сейчас здесь пусто, так что пока и менять-то нечего…
– А как бы ты хотел все обустроить? – спросила я.
Ты посмотрел влево, в пустоту, будто представляя, что там могло бы быть.
– В саду я бы посадил алые розы. Думаю, было бы красиво. Еще мне всегда нравились дома с каминами. Зимой, когда идет снег, дрова в очаге потрескивают…
– Фу, ненавижу снег. Холодно, скользко, не пройти. И все эти толпы в праздники тоже.
– Ты, похоже, не любишь зиму?
Я не ответила, просто посмотрела на зеленый лес. Это место нереально: даже если пойдет снег, холодно не будет. Дороги не станут скользкими, машины не застрянут в пробках. В конце года люди не будут толпиться на улицах, и не придется втискиваться в переполненный вагон метро или автобус. Даже если установить в гостиной камин, не появится ни необходимости его чистить, ни едкого дыма.
– Не то чтобы не люблю… У меня есть причина ждать зиму каждый год.
Ты спросил – какая? И выглядел при этом как щенок, зазывающий на прогулку.
– Дело в том, что…
В реальности, наверное, уже наступила темная ночь. Но там, где были мы с тобой, небо оставалось ясным, а деревья – зелеными, и слышалось пение птиц. Я смотрела на густую траву внизу, представляя, как там могли расцвести алые розы, и на время решила не отказаться от походов в сетевые кафе, воздержаться от покупки ненужных ручек и блокнотов, даже попрощаться с концертами в метавселенной и кинотеатрами. Тогда, может, получиться посадить там розы? И установить камин, который не придется чистить?..
– Не смешно? – спросила я.
– А должно быть? – переспросил ты.
– Просто подумала, что ты посмеешься надо мной из-за глупой причины любить зиму.
– А что в ней глупого? Если есть причина чего-то ждать, какая бы она ни была, это счастье.
Я по глазам увидела – ты понимаешь, о чем я. Этот взгляд успокоил, он был искренним. Ты не относишься к людям поверхностно, рядом с тобой спокойно и уютно, как в этом доме в «Гауди».
– Еще кое-что. – Я отвела взгляд от леса и снова посмотрела на тебя. – Почему «Черная сосна»?
– Тогда почему у тебя ник – Гремучая змея?
В тот день, кажется, мы столько всего обсудили! После ты повесил на втором этаже фотографию сосны, а я купила маленькую фигурку змеи. Но зря. Не стоило упоминать, почему я любила зиму. Не стоило даже в шутку говорить, что стану заходить в «Гауди» каждый день, даже если тебя там не будет. Потому что теперь… теперь зиму я просто ненавижу.
Шагая по лесной тропинке, я погрузился в размышления. Я – не Чжин. На самом деле мой аватар – SOL. Пусть в этом мире я выглядел как JIN, но под XR-шлемом скрывался не тридцатилетний мужчина, а шестнадцатилетний школьник.
Если BlackPine дружила с моим братом, значит, ей тоже около тридцати. А может, и больше.
Вместо того чтобы распахнуть дверь белого кирпичного дома и с порога заявить: «Здравствуйте! На самом деле я не JIN!» – может, лучше сделать так, чтобы она сама догадалась? В прошлый раз я растерялся и просто отключился. Но стоит обменяться всего несколькими словами – и все станет ясно. Она поймет, что этот аватар не настоящий JIN.
«А если удивится еще сильнее? Подумает, что я издевался над ней…»
Пока я бормотал себе под нос, из леса вылетела зеленая птичка.
[Пользователь BlackPine вошла в «Гауди»]
Она появилась тут, как только зашел JIN. Так или иначе, сегодня нужно было что-то сказать. Сжав кулаки, я выпрямил спину и твердой поступью направился вперед. Лесная тропа вскоре кончилась, и передо мной снова появился белый кирпичный дом и сад, созданные моим братом. Место, которое BlackPine долго и бережно обустраивала.
Что сказать ей в этот раз? Я вздохнул поглубже, размял плечи и встал перед входом. Сердце билось так, будто хотело заглушить скрип открывающейся двери.
Первым в глаза бросился рисунок моря. Девушка – в черной футболке и джинсах, с прямыми волосами до плеч – стояла у окна.
– Часто встречаемся, да?
BlackPine повернулась. В тот раз она – вернее, ее аватар – сказала: «Давно не виделись», словно с последней встречи не прошло двенадцати лет. Приветствие было бы подходящим, если бы они с Чжином расстались всего несколько дней назад.
– Ну… То есть… Я…
Стоило взглянуть ей в лицо – и мысли в голове снова рассыпались. С чего начать? Как все объяснить?
– Хочешь, сегодня покажу второй этаж? В прошлый раз ты ведь так и не поднялся. Я там все по-новому обставила.
BlackPine развернулась и зашагала вверх по лестнице. Я замешкался, но пошел следом. Когда мы поднялись на последнюю ступень, за огромным окном открылся вид на зеленый лес. Девушка распахнула створки и вышла на балкон.
– Иногда отсюда можно увидеть фейерверк или лазерное шоу. Правда, для этого нужно активировать специальную опцию в «Гауди». В этом мире ничего не бывает бесплатно.
Она тихо рассмеялась, не знаю почему.
– Когда на душе тяжело, можно вызвать дождь. А если захочется – снег. Ты был прав: на фоне зеленой листвы он и правда очень красив. Здесь не холодно, и снег не тает в слякоть. Машины не буксуют в пробках… Хотя правильнее сказать – их тут просто не бывает.
Все это – не реальность. Но, может, именно поэтому оно казалось таким знакомым. В метавселенной, которая меняется каждый день, обычной игры в строительство недостаточно, чтобы удержать интерес пользователей. Пара касаний в воздухе, и ты уже в гробнице фараона или амазонских джунглях. Но это место… ощущалось иначе. Не реальность, не виртуальность – словно совершенно иное измерение.
Я украдкой взглянул на BlackPine и медленно осмотрелся. На балконе стояли два стула. На стене висела фотография сосны, на полу лежал серый ковер. На трехъярусной полке аккуратно примостились кактусы в горшках, разноцветные ароматические свечи и тряпичные игрушки. Приглядевшись, я заметил свернувшуюся в кольцо милую плюшевую змею. На кончике ее хвоста, устремленного в небо, висел маленький бубенчик. Внезапно я вспомнил ID брата – Rattlesnake, «гремучая змея».
– Эм… – начал я.
– Прости, мне нужно идти. Сегодня важная встреча.
BlackPine отвела взгляд от окна и повернулась ко мне. Желтая брошь в виде бабочки на ее груди притягивала взгляд.
– Я заметила уведомление о том, что ты вошел, и ненадолго заскочила.
BlackPine все еще держалась за нить, которая связывала ее с братом. И даже не знала, к чему она вела.
– А… на самом деле, я…
– Встретимся здесь, в это же время, через неделю? Как тебе? – улыбнулась BlackPine.
Я кивнул, не сопротивляясь. Все равно выбора не было. К тому же за неделю, пожалуй, я успею все обдумать. Предложение совсем неплохое.
– Тогда я пошла. Пока.
Девушка махнула рукой и исчезла из поля зрения. В воздухе мигнуло сообщение:
[Пользователь BlackPine покинула «Гауди»]
Зеленая птичка подлетела и мягко села на перила балкона, сложив крылья. Я дважды коснулся воздуха слева. Пора было возвращаться в реальность.