ПИСЬМО ДЕСЯТОЕ
Казалось, будто невидимая рука вытряхнула из меня все, оставив одну душу. Или, может, я просто поняла, что можно лежать с открытыми глазами и все равно видеть сон. Здесь, где я находилась, суровая реальность такова: если во время урока хотя бы две трети класса не заснет, день можно считать удачным. Идешь по коридору – отовсюду летят приветствия: «Здравствуйте!» Я отвечаю: «О, да. Привет…», но к этому моменту все уже проходят мимо.
Обыденная и скучная жизнь пошатнулась в один из дней нового учебного года. Я случайно выглянула из комнаты отдыха и увидела тебя. В школьной форме, как тогда, много лет назад. Ты шел с другом, беседуя вполголоса, и светился той самой улыбкой, при которой глаза превращались в тонкие линии. Она расцвела на лице под белоснежным весенним солнцем. В тот миг кружка едва не выпала из моих рук. Я находилась в школе, которую закончила больше десяти лет назад. Когда-то путь в учительскую и комнату отдыха мне был закрыт, но теперь я могла свободно открыть любую дверь. В коридоре звучали голоса учеников, вскоре должен был прозвенеть предупреждающий звонок к окончанию обеда. Но мне казалось, что я надела XR-шлем и очутилась в виртуальной реальности. Это ведь не «Гауди» – да и там я уже давно не могла тебя встретить. Тогда как ты мог появиться передо мной сейчас – живой, настоящий? Я решила, что это лишь мучительное наваждение. Солнце слепило до боли, небо было таким синим, что казалось завидовало морю, свежие зеленые листья гинкго мерцали так ярко, что пробирало до дрожи… Настоящая весна, полная силы и жизни, которую в виртуальном мире ощутить невозможно. И я поверила, что на мгновение увидела призрака.
Через несколько дней мираж снова возник передо мной – уже совершенно отчетливо, словно говоря: «То, что ты видишь, не фантазия».
– Меня зовут не Ухёк. – Я непроизвольно повернула голову. – Фамилия – Сону, имя Хёк. Односложное.
Ты был там. Нет, не ты, а кто-то с твоим лицом и голосом, будто аватар из «Гауди». Этот мальчик сказал, что его зовут Сону Хёк, выделив ударением имя. Я вскочила и, словно обезумев, бросилась по коридору. А после без стука распахнула дверь в кабинет завуча.
– Да, он брат Сону Чжина. На церемонии поступления его родители подошли поздороваться. Подумать только, какое невероятное совпадение. И разве это не радостная, хоть и горькая, встреча? Я и так собиралась вскоре поговорить с ним отдельно. – Завуч замерла, глядя на меня с недоумением: – Но это странно. Сонна, а как ты узнала, что он брат Чжина?
То было лицо моей старой классной руководительницы. Холодный взгляд на семнадцатилетнюю меня – единственную, кто не пришел на твои похороны. Она не могла знать ни о времени, что мы провели вместе, ни о том, что произошло той ночью.
Я по-прежнему заботилась о саде и белом кирпичном доме, где тебя больше не было. Была преданной поклонницей игры и, по мнению окружающих, наивной дурочкой, больше десяти лет оставляющей деньги в «Гауди».
– О? Это случайно не «Гауди»? – раздался позади голос, и я поспешно закрыла страницу. – Простите. Зашел кое-что спросить, но, похоже, помешал… На самом деле я когда учился в университете, долго был увлечен этой игрой. Неужели она еще существует? Сонна, у вас еще остался дом?
Это был учитель этики. Вместо ответа я неловко улыбнулась.
– У вас ведь сейчас снова урок, да? – заинтересованно спросила я, сменив тему.
– Сегодня первоклассники даже на несколько вопросов не ответят, все спят. Я будто сам с собой разговариваю.
Учитель этики с усталым смешком отвернулся. Первый класс – как раз тот, где учится твой брат. Но тогда я и представить не могла, что снова встречу тебя…
[JIN онлайн в «Гауди»]
Сообщение пришло впервые за двенадцать лет. И имя JIN появилось на экране впервые за годы. Я снова и снова перечитывала эту строчку, думала, что это ошибка. Может, сбой системы? Или меня взломали? В любом случае, было ясно – случилось что-то серьезное. Я поспешно встала на смарт-коврик, надела XR-шлем и быстро вошла в «Гауди».
– Как так, JIN вошел? Что-то случилось?
[Нет. Только что JIN вошел в «Гауди» впервые за 4140 дней]
Сообщила птичка, проводник.
[Скоро вы прибудете в сад пользователя JIN]
Меня трясло. Глупо говорить об отсутствии чувства реальности в виртуальном мире, но именно так я себя и ощущала. Казалось, в голове звенит колокольчик. Кто-то открыл дверь белого кирпичного дома и вошел внутрь. Это был ты, JIN.
– Давно не виделись!
В тот момент я поняла: передо мной стоял аватар JIN, но в XR-гарнитуре находился совсем другой человек. Полузастывшее лицо, растерянный взгляд, в котором сквозило любопытство, голос, не умеющий скрывать смущение, и попытки что-то сказать…
«Ты все-таки узнал тайну брата?»
Когда-то, в туманных воспоминаниях, ты показал мне фотографию мальчика, так похожего на тебя, что в это невозможно было поверить. И сказал, что это твой брат-близнец, который младше на целых тринадцать лет. Наконец малыш вырос и распахнул дверь, за которой скрывалась наша тайна. Было немного досадно, но я тоже не могла ничего сказать. Если бы твой брат спросил, кто я такая и что делаю в саду, мне нечего было бы ответить. Наверное, с ним тебя связывало куда больше, чем со мной. Возможно, права на этот сад и белый кирпичный дом принадлежат ему, а не мне.
В тот день аватар JIN почти бегом покинул сад, а я впервые за долгое время немного поплакала.
Я знала, что это не ты. Но стоило нам пересечься у школьных ворот, как невольно засматривалась на него. А потом он оборачивался – и меня уже не было. Наверное, он чувствовал чей-то взгляд. Было ли ему неприятно? Жутковато? Думаю, он точно обратил внимание.
Однажды, понимая, что так нельзя, я все же окликнула его. Не смогла удержаться – он пришел в голубом галстуке. Эта тонкая грань между голубым и синим слишком бросилась в глаза. Увидев его неловкую улыбку, я сказала самой себе:
«Ну ты и жестокая».
Глупо с моей стороны, правда? А этому мальчику, наверное, стало очень любопытно, кто такая BlackPine и почему она жила в мире его брата. Придет ли день, когда кто-то сможет подробно ответить на эти вопросы?
Я теперь часто бывала в библиотеке, куда в школьные годы почти не заходила. Библиотекарь там – очень хорошая женщина, почти моя ровесница, с ней легко разговаривать, она советует хорошие книги. Иногда я захожу в обед, и она делает мне кофе. В один из таких дней я пришла, как обычно. Погода стояла отличная. В золотое время обеда в библиотеку никто не ходит. Мы болтали за кофе, когда библиотекарь вдруг шикнула и указала куда-то между стеллажей. Кто-то был на первом этаже, да еще в секции искусства? Неужели в нашей школе нашелся бы человек с таким утонченным хобби? С этой мыслью я тихо двинулась к стеллажу. В тот момент у меня подкосились ноги. Я из последних сил удержалась, чтобы не осесть на пол прямо там. В конце концов чашка вылетела из рук. Пока библиотекарь, испуганно вскрикнув, спешила ко мне, я замерла, словно окаменела. В узком проходе между полками стоял ты – точно такой, каким я помнила тебя десять с лишним лет назад, – и держал раскрытую книгу под названием «Жизнь и живопись». Как это возможно? Казалось, сердце, колотящееся в груди, вот-вот остановится. Отговорившись чем-то незначительным, вроде «со мной все в порядке», я выскочила из библиотеки почти бегом. В туалете включила холодную воду, несколько раз умылась и лишь тогда смогла вдохнуть. Вернулось сознание, я снова почувствовала собственные руки и ноги.
– Это ты подстроил? Чтобы напугать меня или проучить? Поручил это брату?
Капли воды стекали по лицу, а я так и стояла не шелохнувшись. Из груди вырвался сухой, растерянный смешок. Реальность и иллюзия, время и пространство начали переплетаться. Я уже и сама не знала, с чего начать и как рассказать. Время летело куда быстрее, чем казалось. В мире многое изменилось, но твой сад остался прежним. Как это объяснить? Послушай… скажи хоть что-нибудь! Что мне делать?
«Ты и правда жестокая. Еще называешь себя учительницей? Ты ведь уже не семнадцатилетняя девчонка. Как можно шутить с чужим младшим братом? Признайся, как все было, и положи этому конец. Ли Сонна, я в тебе ужасно разочарован!»
Скажи хоть что-то, любое слово – я была бы так благодарна. Ладно? Чжин, прошу тебя.
– Сегодня пятница, может, сходим в кино? На боевик, о котором я говорил в прошлый раз. В NAN, вроде, еще не показывают, – спросил Доун, шагая вровень со мной.
– Прости, у меня встреча. Кино давай в другой раз.
– Какая встреча? С кем?
Я остановился и обернулся к школе. Честно говоря, и сам толком не знал, что за встреча меня ждала и кто именно тот аватар, с которым я должен был увидеться.
Попрощавшись с Доуном, я медленно побрел домой. В фильмах ужасов и триллерах была одна обязательная сцена: мрачное место, откуда вот-вот что-то выскочит, заброшенный особняк или старое полуразвалившееся здание, куда главный герой зачем-то заходит. С ума сошел? Зачем лезть? При этом понимаешь – иначе история не двинется с места.
Вот и в реальной жизни иногда разыгрывались сцены из фильмов ужасов. Не было необходимости врать родителям и снова надевать XR-шлем. Зачем мне знать, кто такая BlackPine? Наоборот, с момента, как я сунулся в тот мир, меня преследовали неприятности.
В такой день стоило просто забыть обо всем и пойти с Доуном в кино. Как в ужастике, когда кричишь экрану: «Не заходи в этот дом! Не спускайся в подвал! Не открывай то, что нельзя открывать!» – и бьешь себя в грудь от отчаяния.
Я стал тем самым глупым героем, открыв скрипучую дверь в комнату брата. И твердо решил: больше никогда не буду ругать сценариста, режиссера и актеров за подобные сцены…
Едва я зашел в «Гауди», как ко мне подлетела зеленая птичка.
[Добро пожаловать в «Гауди», JIN]
– BlackPine уже заходила?
[Нет, BlackPine еще не онлайн]
Это она сказала: «Давай увидимся в «Гауди» в пятницу».
[Желаете войти в сад пользователя JIN?]
Как всегда, я отправился за зеленой птичкой. Стоило моему аватару – нет, аватару Чжина – войти в систему, BlackPine тут же получала сообщение и заходила. Но сегодня – тишина. Может, у нее срочные дела? Или из-за приближающихся экзаменов она занята составлением тестов?.. Я резко мотнул головой. Сейчас нельзя быть уверенным, кто именно эта BlackPine. Делать поспешные выводы опасно. Даже когда я прошел через сад и открыл дверь кирпичного дома, она так и не появилась. Может, что-то случилось? Или забыла о встрече? Возможно, телефон был выключен или стоял на беззвучном. А может, она просто не решилась войти в «Гауди».
Картина в гостиной явно изображала то самое море, что стояло на столе учительницы. За огромным окном виднелся лес, вечнозеленая трава сверкала под солнцем. Я поднялся на второй этаж.
Там висела фотография сосны. Раньше я думал: почему именно море и сосна? Теперь начал понимать. И еще – чувствовать, сколько труда вложил брат в постройку этого места. Два стула на балконе, игрушка-гремучая змея на комоде… Владельцы и их доверенные друзья видели друг друга не с одной стороны. Им хотелось рассмотреть больше граней, но возможностей у них было слишком мало. Возможно, именно недосказанность и сожаление удерживали BlackPine здесь так долго.
В этот момент зеленая птичка слетела на балкон.
[BlackPine онлайн в «Гауди»]
Снизу донесся скрип открывающейся двери. Сердце ухнуло в живот. Это не реальный мир, а виртуальное пространство, и я был лишь аватаром Чжина. Напротив – всего лишь девочка примерно моего возраста. Дальше думать не хотелось. И не нужно было. Я сглотнул и начал спускаться по лестнице.
В гостиной стоял до боли знакомый аватар.
– Я немного опоздала, да?
На груди у BlackPine сверкнула желтая бабочка. Всегда казалось, это просто украшение, но, может быть, у нее тоже было особое значение.
– Я и сам только что пришел, не пережи… вай.
Говорить на ты – «не переживай» вместо «не переживайте» – оказалось не так-то просто. Конечно, она знала, кто я, но здесь я был в облике аватара Чжина. «Слушай, ну ты и наглый», – фразу, будто ввинтившуюся в мозг, я намеренно проигнорировал.
BlackPine вздохнула, слегка пожав плечами.
– Прежде чем войти сюда, я долго думала.
– …
– У тебя ведь тоже много вопросов, правда?
Как и предполагал, BlackPine знала о смерти брата.
– Слушай…
– Нет, сначала я. Сегодня я очень хочу кое-что сказать. А потом можешь спросить что угодно – честно отвечу.
Она также знала, кто находился по ту сторону XR-гарнитуры. Ее взгляд скользнул к картине на стене. Немного посмотрев на море, она медленно повернулась ко мне.
– Я решила, что с системой «Гауди» что-то случилось. Ее взломали или произошел баг. Иначе невозможно – как JIN мог войти в игру? – Тихий голос отозвался эхом в гостиной. – Я подумала, это ошибка, сбой. И все же поспешила сюда.
– …
– Вот ты появился передо мной.
BlackPine улыбнулась – той самой улыбкой, которой встречали старого друга.
– Это же виртуальная реальность. Поэтому я просто решила поверить, что это ты. Ошибка или баг – неважно. Я решила думать только о том, что ты впервые за двенадцать лет стоял передо мной. Знаю, я странная. Эгоистка и, наверное, ненормальная.
Я поспешно замотал головой – сам не зная почему, просто чувствуя, что должен так сделать.
– Помнишь, Чжин, ты как-то сказал, что не знал о существовании такой моей стороны? Я и сама не знала, что во мне есть подобная наглость.
– …
– Подумала, что это шанс. Первый и последний шанс извиниться перед тобой. Поэтому так самоуверенно позвала тебя сюда.
– …
– Прости. Прости, что ни разу не сказала этого. Прости, что не пришла в твой последний день. Прости, что не проводила тебя. Я просто не могла… У меня не было на это права.
– …
– В ту ночь… если бы я… не заговорила о мандаринах…
Голос BlackPine вдруг ослаб и рассыпался. Остальные слова я почти не услышал – в ушах отчетливо прозвучало только слово «мандарин».
Я не до конца понял, что она имела в виду. Наверное, потому что не был настоящим Чжином. Между JIN и BlackPine осталась какая-то история, известная только им двоим, возможно – болезненная. Но мне не нужно было о ней знать. У меня не было ни права, ни повода спрашивать.
BlackPine глубоко вздохнула еще раз, улыбнулась и подняла ладони.
– Ну, теперь твоя очередь. Спрашивай что хочешь.
Хотелось спросить, кто она. Что именно она знала о смерти брата. И хотелось понять, собиралась ли она и дальше хранить это место, в котором его уже не было. Но в итоге я лишь покачал головой. Это больше не имело значения. Даже если бы я узнал правду, все равно не смог бы полностью понять брата. По нескольким фактам нельзя узнать человека. Что произошло в ту ночь было ведомо только ему самому.
– Все в порядке. Можешь спросить что угодно…
Я снова покачал головой и медленно оглядел пространство, созданное братом. Наверное, он купил землю в «Гауди» и материалы на скромные карманные деньги. Трудился, строил дом, обустраивал сад. Его упорный труд, сердце, вложенное во все вокруг ради одного-единственного человека, я бережно запечатлел в памяти.
– До свидания.
Я склонил голову и коснулся левой стороны воздуха. Старый XR-шлем давил и тянул вниз. Хотелось оставить этот мир таким, каким он был, вместе с этим чувством. Передо мной всплыло сообщение:
[ «Вы хотите выйти из «Гауди»?»]
Я сразу нажал «Да».
В ту ночь я проснулся и вышел из комнаты. Стоя и протирая глаза, услышал шорох. В темной кухне мерцал оранжевый свет. Кто-то стоял у дверцы холодильника.
– Хёк, ты не спишь? Что, в туалет собрался?
Сквозь пелену сна я увидел еще одного себя. Нет… это был брат. Высокий, почти как великан, он подошел ко мне и опустился на колено, чтобы поймать мой взгляд. Когда он улыбался, глаза почти исчезали – совсем как у меня. Хотя, скорее, это я был похож на него.
– Чжи-ин.
Слово само сорвалось с губ. Брат поднял указательный палец ко рту.
– Тс-с! Разбудишь маму с папой. Я быстро вернусь.
Он осторожно поднялся. Такой высокий и длинноногий… вдруг подумалось мне. До кончика носа донесся насыщенный аромат мандаринов, во рту мгновенно скопилась слюна.
– И я хочу мандарин, – сказал я.
В темноте брат кивнул.
– Хорошо. Вернусь – дам.
Он пошел прочь, но шагов я не услышал. С такими длинными ногами – и так тихо?
– Чжи-ин, – снова окликнул я.
Почему-то казалось, отпускать брата нельзя. Надо спросить, куда он идет. И когда вернется. И правда ли, что принесет мне мандарин. Может, разбудить маму с папой? В голове роились вопросы.
– Я скоро вернусь.
С этими словами он открыл входную дверь. Мне вдруг захотелось заплакать. Нужно было зарыдать в голос, скорее разбудить родителей и рассказать, что брат забрал все мои мандарины! Но странным образом слезы не шли. Хотелось кричать, позвать маму, но я не мог произнести ни звука. Просто долго стоял в темной кухне, глядя на дверь, за которой исчез брат.
А потом проснулся и сел на кровати. По щекам покатились слезы. Образы сна быстро рассеялись. Я утер лицо тыльной стороной ладони и остался сидеть, глядя в одну точку. Кажется, теперь я чуть лучше понимал, почему на самом деле разлюбил мандарины…
– Только сейчас вспомнил?
Я обернулся – на стуле висела школьная форма с голубым галстуком.
– Ешь, парень. В детстве ты обожал мандарины. Ел так, что маленький живот становился круглым. Так что с этого момента ешь снова. Если любишь мандарины, зимой становится радостней.
Я нащупал рукой телефон. Голосовой чат в F&F был выключен.
– Чжин, мама просила передать, что очень по тебе скучает.
Брат не ответил. Но возле самого уха прозвучал ясный голос:
– Позаботься о маме и папе за меня.
– Эй, они и мои мама с папой, между прочим.
Я задержал палец на иконке приложения F&F. На экране появилось сообщение об удалении.
– Брат, до встречи.
– Да. Очень-очень нескоро.
Палец нажал кнопку, и иконка исчезла с экрана. Я встал с кровати, открыл дверь. Мама с папой сидели за столом и завтракали.
– Вчера ты уснул чуть не на закате, а сегодня даже разбудить было невозможно. Ты, случаем, без нас не пил?
Мама все еще ждала подвоха.
– Мам, где можно купить мандарины?
– Ха! С чего это ты, только проснувшись, вспомнил про мандарины? Сон что ли приснился? – недоуменно хмыкнул папа.
Я и сам не понимал, что происходило. Где кончалась реальность, где начинался сон – тоже.
– Ну? Есть место, где их можно купить?
– Ну, даже летом в универмаге продают. Дорого, правда, – сказала мама.
– Ты же мандарины не любишь? – спросил папа.
– В детстве ты был настоящим фанатом. Не помнишь? Стоило почистить, как ты их один за другим…
– Не надо говорить, что живот становился круглым, – перебил я.
Глаза мамы удивленно расширились.
– Ого, смотрите-ка, теперь он еще и мысли читать умеет?
Во рту невольно скопилась слюна. Впервые за долгое время я наконец-то выспался, и тело казалось легким. Днем, пожалуй, стоило выйти на прогулку – заодно и размяться.
В барельефе была особая красота. Никто, глядя на него, не ждал увидеть, что там за вырезанной плоскостью. С людьми, наверное, так же. Достаточно уважать ту сторону, которую они показывают, но не спешить считать, что это все. Неважно, запомнились они в хорошем или плохом свете. Как говорили взрослые, чужая душа – потемки.
У природы тоже не было единственного облика. Даже покрытое зеленью гинкго – все то же гинкго, а сбросившая цветы сакура – по-прежнему сакура. Но люди считали гинкго символом осени, а вишню – символом весны. Просто решили и придали им такие значения. Как одному человеку можно приписывать разные воспоминания и образы.
Брат был один, но в памяти разных людей существовали свои версии. Наверное, со мной то же самое. В конце концов, ни один человек не мог остаться для всех исключительно хорошим воспоминанием – или исключительно плохим.
Ощущение, что знаешь человека, могло быть тоже всего лишь иллюзией, как виртуальный мир, куда попадаешь, надев XR-шлем. В самом деле, чтобы сделать однозначный вывод, все – и реальность, и виртуальность – двигалось слишком быстро. Земля и впрямь неустанно вращалась вокруг Солнца. И вот уже незаметно приблизилось лето.
– Здравствуйте!
В коридоре смотреть на улицу одинаково свойственно и учителю, и ученику. Это значило, что все хотели скорее покинуть школу. Учительница, стоявшая у окна, обернулась. Но не удивилась – будто ждала меня с лицом, полным спокойствия.
– А вы знаете школьную байку?
– Байку? – переспросила она.
– Говорят, в школе есть ученик, который учится уже больше десяти лет. И если с ним подружиться, оценки повысятся.
– …
– Мне кажется, вы его знаете.
Учительница слегка усмехнулась – будто поняла, к чему я клонил.
– А слухов, что у него тяжелый характер, нет?
Я пожал плечами. Это могут знать только те, кто испытал на себе.
– Я тут недавно книгу читал…
– …
– Пишут, что сосны, растущие у моря, называют черными. По-английски Black Pine. Это правда?
Учительница посмотрела мне прямо в глаза.
– Да, все правильно, они называются черными.
– Понятно.
Я немного помедлил и достал то, что прятал за спиной.
– В знак благодарности…
Взгляд учительницы опустился на мандарин в моей ладони.
– Я раньше очень любил их. Ел так много, что… ну, в общем, отлично ел. Но с какого-то момента разлюбил. Стало казаться, что их кислинка ощущается не во рту, а в груди. Теперь хочу снова понемногу начать есть. Попробуйте и вы.
– …
– Говорят, если любишь мандарины, зимой становится радостней.
Я надеялся, что Ли Сонна больше не будет ненавидеть мандарины. Наверное, именно этого хотел тот, кто создал сад в «Гауди».
– Спасибо.
Пальцы, взявшие мандарин, едва заметно дрожали. Я поклонился и направился прочь.
– Кстати, галстук должен соответствовать школьным правилам. Это уже второй раз. Ладно, раз я получила подарок, закрою глаза. На проверку можешь не приходить.
Озорной голос заставил меня замереть на полпути к лестнице.
Я обернулся – учительница подбросила мандарин, поймала и улыбнулась. Мой собственный галстук спокойно висел в комнате. Я не опаздывал. Но почему же надел галстук брата? Причину, наверное, учительница и так знала. Но теперь спросить не будет случая. Для меня старая XR-гарнитура слишком тяжелая и неудобная. К тому же изображение в ней недостаточно четкое, и я все время оказывался не там, где нужно.
Но если бы я мог вернуться туда еще хоть раз… Если бы этот момент был последним шансом… Я глубоко вдохнул, будто хотел втянуть в себя весь воздух вокруг. И громко крикнул:
– Ли Сонна!!!
Учительница – нет, Сонна – подняла на меня взгляд, оторвавшись от мандарина. Пусть он казался кислым, на самом деле был сладким. В открытое окно хлынул солнечный свет и рассыпался белыми бликами. Я моргнул – и словно в тусклой фотографии увидел в коридоре ту самую девчонку в школьной форме, которую загораживал высокий мальчик.
– А ведь ты не знала, да? На самом деле летние мандарины тоже очень вкусные.
Ее глаза блеснули холодно и чисто, как лунный свет на воде. Карусель времен года снова сделала круг и подарила миру еще одно лето. Дуновение ветра принесло свежий аромат, пробудивший давние воспоминания.
В коридоре прозвучал звонок, возвещая конец большой перемены. Когда утомительные послеобеденные уроки закончатся, в вечернем небе повиснет солнце, окрашенное в мандариновый цвет. Надеясь, что сегодняшний день станет для кого-то особенным, я развернулся и почти бегом спустился по лестнице.