– Я хочу белый дом, голубые ставни и комнату с видом на реку, чтобы я могла рисовать!

– Еще что-нибудь?

– Да! Я хочу, чтобы весь дом опоясывала веранда, где мы будем пить чай и смотреть на закат.

– Будет!

– Ты мне обещаешь?

– Обещаю.

Мы просто решили повесить занавесочки. Нет, не так. Я просто решила повесить занавесочки. Потому что я – женщина. Мужикам занавесочки совершенно не нужны. Их не пугает, что кто-то из глубокой ночной темноты будет смотреть на их голенькие и беззащитные тела в окно. Им совершенно нечего скрывать. Отдельные экземпляры даже иной раз хотят что-то показать. Некоторые, живущие в основном на безлюдных улицах, так увлекаются, что покидают жилище и бегают по паркам в плаще на голое тело в поисках ценителей их богатого внутреннего мира. Мужиков не волнует просыпающееся утреннее раннее солнце, которое и встает-то для того, чтобы ты проснулся и потянулся. Всегда можно просто отвернуться к стене или сильнее зажмуриться и хорошенько доспать.

Стилистические решения в интерьере тоже мужикам не чужды. Если вам уже так нужны занавески в доме, то мужик бросит на окно полотенце или штаны, которые он только что бесстыдно стянул перед этим самым пустым окном. Мужик, читающий и следящий за повесткой дня, прикроет окно газетками. Так, утренняя сигарета в одних трусах или даже без них превращается в экскурс в историю. Занавеска из газеты может сообщить новости 2001 года, а также курс доллара. В этом месте мужик может не на шутку расстроится от подсчетов. Ведь тогда он мог купить на свою зарплату крутую приставку, гоночный мотоцикл, пол-яхты и лучшую треть Адрианы Лимы, но не стал, а теперь на те же самые деньги ему в магазине дают только сметану в 15 % и презрительный взгляд.

К тому же любой мужик знает, что занавесочка – не такой простой предмет. Предмет со звездочкой. В комплекте к занавесочке идет много проблем. Ведь занавесочка сама в воздухе не висит, ей нужен карниз. Карниз нужно приделать к стене. Стена для этого должна быть продырявлена. А значит, мужику нужно иметь как минимум дрель, табуретку и пару свободных часов, которые он мог бы провести с большей пользой, например, спать, отвернувшись к стене и крепко зажмурившись.

И вообще, не всякие стены принимают занавесочки. Наши стены на ферме строились 70 лет назад, когда из стройматериалов была древесина, мел и вера в социалистический рай. Занавески наши были тоже откуда-то оттуда. Шторы были странной расцветки и с непонятным принтом. Считывалось что-то восточное, какие-то птицы и цветы, но сидели они на жуткой синтетике, от чего были сизые и все в затяжках. Взгляд одной из птиц перекосило так, что в нем читалось тихое птичье «чирик, за что?» Вполне возможно, сначала их разработали в одной творческой мастерской, они были яркие, необычные, разрывающие шаблоны оконного украшательства, но, попав в Министерство легкой промышленности, спускаясь все ниже и ниже по кабинетам и дойдя до фабрики, где их отшивали, шторы потеряли весь восточный колорит, а заодно и себя. Тюли, напротив, были довольно аутентичные и кружевные. Да, все та же синтетика, но видно было, что к ним приложили руку. К тюлям еще ба Садовника пришила петельки, которые цеплялись за карниз. Карниз же, в свою очередь, представлял собой алюминиевую планку, из которой выдавили крючки, чтоб цеплять тюль. Вещь добротная: сразу видно, что его делали на каком-то заводе по конверсии. Знаете, когда сперва завод выпускал большие-большие танки, а потом начал маленькие-маленькие карнизы, но все также качественно и на века. Сам карниз из последних сил цеплялся за стену двумя гвоздиками. Ни шторы, ни тюли нельзя было отодвинуть полностью, можно было только откинуть в сторону, отчего карниз шатался, а гвоздики, того и гляди, норовили выскочить.

Все вместе это выглядело грустно, никак не украшало дом и страшно пылило. Шторы были уже, чем окна, а на одной была дырочка. Дырочка располагалась невероятно удачно. Солнце, дырочка и мой левый глаз в рассветный час выстраивались в одну линию, словно парад планет. Солнце – источник жизни на Земле, не спорю, но в этот момент солнце становилось источником страдания для одной очень невыспавшейся фермерши. Оно выглядывало из-за клена, весело играло в его листве и, хохоча, то попадало, то не попадало прямиком в дырочку в шторе. Мой левый глаз то ослепляло, то нет, будто кто-то стоит и играется фонариком передо мной. Все это походило больше не на доброе летнее утро, а на средневековую пытку. Да, конечно, я бы могла сменить место для сна, но я решила сменить занавесочки и, спустя более чем полвека в пору победившего капитализма, благодаря маркетплейсу, в три клика обзавелась чудесным новым комплектом занавесочек из штор, тюлей и карнизов. В расчете на одно окно было дешево. Но окна три. Поэтому в итоге все равно дорого! К тому же новые занавесочки просто так к старым стенам не коннектятся. Поэтому вот уже третий день мы живем в эпицентре масштабной переделки со штукатурками, шпаклевками, покрасками и невероятным срачем! Мы уже загваздали[25] весь пол, мне прямо на макушку прилетела порция жидкой шпаклевки, будто меня обосрал очень крупный голубь. Мы не спим дольше шести часов, едим что попало, а к занавескам еще и не приступили! Они также лежат у порога в упаковке!

В нашем домике все стены несущие. Несущие боль и финансовые траты. Наши стены – это многослойный пирог истории. Если в детстве ты мечтал быть харизматичным археологом, но стал скромным менеджером по продажам, то просто начни очищать стены в деревенском домике. Все археологические амбиции тут же мигом удовлетворишь!

Садовник мечтал стать космонавтом, но у нас с новыми занавесочками были и другие планы, поэтому спозаранку он уже стоял на табуретке в своих парадных ремонтных штанах и топором чистил стены. Топором полесские мужики делают все: чистят грязные стены, валят старые стены, возводят новые стены, маникюр, педикюр и даже немного флиртуют.

Первое же движения топора открыло перед нами все слои.

Первый слой – вся тусовка Мухи-Цокотухи, с паутиной, жучками, козявочками, букашечками-милашечками, где, того и гляди, на секунду зазевался, и тебя самого какой паучок в уголок поволок.

Второй слой – вековая пыль истории. В пирамидах пыли и то меньше было, а мы вроде не в пустыне стоим, а почти что на болотах.

Третий слой – мел. Очень-очень много мела. Скорее всего, при строительстве дома мел был единственным доступным материалом, но, мне кажется, что в этом есть скрытый смысл. Мел беспощадно пачкает одежду, к таким стенам ни прикоснуться, ни прислониться. Так все всегда в доме были вертикально, в движении и при делах.

Четвертый слой – что-то зеленое. Вроде бы краска. Почему-то сразу вспомнился Достоевский с его «Преступлением и наказанием». Там тоже были унылые стены, которые давили на психику, и мужик с топором. К счастью, до смертоубийства не дошло, а из дрожащих тварей в доме была только собака.

Пятый слой – обои. Удивились? А мы нет. Мы про обои знали, мы про обои слышали много раз. Потому что обои эти сама лично клеила ма Садовника. А поклеенные в доме свекрови обои навсегда остаются в памяти невестки. Даже если самих обоев уже нет или не видно под слоем зеленой краски и мела, память о них живет. К тому же обои были строптивыми. Их приклеили, а они отклеились. Их снова приклеили, они снова отклеились. Тогда их прибили гвоздями. На этот раз обои остались на месте, но, видимо, бесили, потому в ход пошла зеленая краска и мел, ну, вы дальше знаете уже.

Шестой слой – глина. Глину мы не трогали, ведь что-то подсказывало, что за глиной уже следующая комната. Еще одно окно мы не планировали, их и так три, на четвертое у нас не было ни занавесочек, ни моральных сил.

Когда Садовник счистил все слои, а зелено-белая пыль ровным слоем покрыла вообще все в доме, и даже собаку, я стала думать, что, наверное, не хочу уже никаких занавесочек, но Садовнику об этом не скажу.

Как понять, что легкий ремонт зашел слишком далеко? Если вы едите суп, а на зубах что-то скрипит, если вы идете по дому и постоянно огибаете какие-то кучки с мусором и инструментами, если вы решаете, что сегодня можно не мыться, ведь завтра снова испачкаетесь, то вот – это оно самое.

Садовник притащил два мешка на букву «ш», которые я всегда путаю – шпаклевку и штукатурку. Потом появилась стремянка и огромный таз, в котором он принялся громко замешивать раствор, попутно сообщая, сколько стоил один мешок и второй мешок. Я добавила эту сумму к стоимости занавесочек, тюльчиков и карнизиков и решила не сообщать ему итог. Еще, чего доброго, со стремянки в таз упадет! Добавь мы еще содержимое копилки Наследницы и деньги из карманов зимних курток, могли бы сгонять на море или в белорусский санаторий. Но мы выбрали быть счастливыми и вешать занавесочки.

Два следующих дня мы мазали эти стены, потом красили эти стены, потом отмывали вообще все в доме, что загваздали и что никак не участвовало в ремонте. Глубокой ночью мы повесили занавесочки. Свежий воздух прохладной летней ночи колыхал ткань нового декора окон, луна светила сквозь тонкую ткань, мы легли на кровать, не чувствуя ни рук, ни ног, осмотрелись по сторонам, улыбнулись друг другу, молча согласились, что все было не зря. Затем подняли глаза к потолку, который не был втянут в переделку и на котором прямо посередине из-за протекающей крыши проступило пятно в виде сердечка (но, скорее, попки), и дружно в один голос сказали: «Неееет, потолок в следующему году!»

P. S. Утром принялись любоваться результатом ремонта. Обнаружили, что карнизы на двух соседних окнах висят на разной высоте. Решили оставить так. Во-первых, потому что все болит и очень лень. Во-вторых, чтобы оставить хоть какую-то загадку внукам. Пусть, когда они начнут тут все менять, тоже будут чумазые, хохочущие и немного озадаченные.