Берегите нас, тревожников – людей гиперчувствительных, людей, которые вечно прислушиваются к странным звукам и принюхиваются к странным запахам. На нас все держится! Честно!

Мы лучше, мы ценнее, мы незаменимы!

Да, мы вечно с недовольным лицом, да, мы неприятные, но мы буквально спасаем вам жизни. Вам, всем остальным людям, для которых не существует запаха испорченного молока или прокисших рыбных консервов. Ох, сколько отравлений мы предотвратили своим: «Уууу, это же воняет, не ешь! Ну и что, что срок годности не вышел! Смотри, оно на тебя тоже уже смотрит!»

А сколько горящих проводок мы унюхали до того, как все стало совсем плохо! Да нам медаль от МЧС надо дать как минимум. Нет, орден, орден. И премию выписать. Мы на нее новый огнетушитель купим.

Это у нас всегда с собой пластырь, антисептик и полная аптечка со всеми средствами, начиная таблеточками, чтобы успокоится, и заканчивая таблеточками, чтобы не обосраться.

Это мы приходим на час раньше назначенного времени. Это мы придумали приезжать в аэропорт за четыре часа до посадки, а иначе самолет вообще никогда не улетит, пока эти расслабленные медленно подтягиваются. Это мы придумали будильники и самые мерзкие для них мелодии! Это мы придумали ставить десять будильников с интервалом в пять минут.

Это у нас всегда-всегда заряженные телефоны. Зарядка тоже с собой. И пауэрбанк, конечно же, заряженный. Это у нас дома хранится кнопочный Nokia, тот самый, который выглядит как кирпич, но не разряжается уже двадцать лет. На всякий случай.

Это мы моем арбуз с мылом и определяем степень плесневелости хлеба даже через пакет. Только мы знаем, как определить, испортился ли сыр с плесенью.

Это мы у любого костра всегда стоим наготове с лопатой, водой и полным мочевым пузырем на случай экстренного тушения.

Это мы не купаемся в странных водоемах, читаем все предупреждающие таблички и не проверяем надувной матрас на прочность. Не ныряем, не прыгаем бомбочкой и презираем тарзанку за сам факт ее существования. Во время купания никогда и ни за что не открываем рот! И всех, всех, всех мажем солнцезащитным кремом. Даже этих идиотов на тарзанке. Это мы строго следим за тем, чтобы количество пассажиров судна и спасательных жилетов совпадало.

Мы всегда знаем, что утюг дома выключен, потому что у нас есть фото и видео выключения утюга. Хотя, признаюсь честно, даже в этом случае мы всего лишь на 98 % уверены, что утюг выключен. Поэтому эти 2 % заставляют нас то и дело возвращаться домой на полпути.

Это мы храним в телефоне и в голове номера экстренных служб и знаем, что непрямой массаж сердца человеку идеально делать под песню «Stayin' Alive» группы Bee Gees.

Это у нас в дороге с собой всегда запас воды, еды и наличка. И неважно, что ехать всего два часа, мы на всякий случай готовимся, как для ралли Париж – Дакар. Еще мы обязательно заранее мониторим все туалеты по трассе, потому что знаем, что кого-то в машине точно пронесет от того хот-дога с заправки.

Наша офигенная суперспособность – слышать всякие звуки. В основном мы от этого, конечно, страдаем. Мы слышим, как кто-то храпит, сопит, да просто громко дышит. Мы часами засыпаем и ворочаемся, потому что любой звук нам мешает. Любой! Даже тиканье часов, даже лизание собаки. Даже лизание собаки в соседней комнате!

* * *

Вчера ночью мы приехали на ферму. Попили чаю, разложили вещи, помылись, походили туда-сюда и легли спать. Выключили свет, уютно устроились. Наследница с Садовником (чилловая часть нашей семьи) тут же сладко засопели. Я лежу, не сплю. Вспоминаю про утюг дома, хоть и не гладила с 2019 года. Слышу звук, будто что-то сползает или медленно-медленно расстегивается молния. Очень не хотелось бы, знаете ли, встретиться в ночи с тем, кто одновременно умеет сползать и расстегивать молнию. Я встала, потрогала вещи, ничего не ползало. Я закрыла все сумки, ничего не расстегивалось. Я легла в кровать обратно, но что-то все равно звучало! Я разбудила Садовника и заставила прислушиваться со мной. Сперва он ничего не слышал и смотрел на меня осуждающе. Но потом услышал звук прямо над своей головой, на плафоне лампы. Медленно потянулся к выключателю, нажал его, и мы все заорали, как девчонки. Садовник тоже заорал. Потому что на плафоне сидел и издавал звук расстегивающейся молнии гигантский шершень! Человек тревожный знает, что шершень – это такое насекомое, которое, в отличие от прочих, осталось в тех же размерах, что имело при мезозое, и уже тогда делало невыносимо больно динозаврам. Динозавры может вообще и не от метеорита то погибли, а их просто смертельно закусали шершни! Чтобы коллективно не вымереть и нам, пришлось его прикончить тапком. У тревожного человека тапок всегда под рукой.

Но есть случаи, когда тебя, скорее, назовут бдительной гражданкой, нежели тревожником. Однажды я спасла город Иваново. Обычно мы проезжаем через него по дороге на ферму, чтобы купить продукты в местном супермаркете. Магазин стоит перед новым жилым кварталом, и, как водится при таком строительстве, посередине почему-то всегда оставляют милый пустырь. Пустыри особенно хороши и притягательны в детстве. Если ты не хоронил голубя на пустыре, то и детства у тебя по сути не было. На пустыре имеется «стратегическая высота» в виде кучи песка, поросшая травой, кустами и невысокими деревьями. И вот эта трава с кустами разгоралась прямо у нас на глазах масленичным костром. Мы припарковались, вышли из машины. Ветер дул в нашу сторону, и нам в лицо полетел самый настоящий пепел. Так же эпично, как в «Аватаре»[24], когда злые алчные земляне сожгли поселение Нави.

Мы остановились на краю парковки, стали смотреть. Я начала тревожиться, Садовник был спокоен, Наследница заинтригована, собака Соня ныла. Мимо проходили люди, проезжали на велосипедах, разговаривали по телефону, и никто, кажется, не замечал пожара прямо у них перед глазами. Как будто это обычное дело для Иванова!

Тревожники очень не любят казаться тревожными, даже перед близкими людьми, которые знают их как облупленных, но все же я спросила Садовника:

– Нет, ну там же горит? Ты тоже это видишь? Это не шашлыки жарят явно!

– Горит, да, но не сильно, само потухнет, – ответил Садовник, и в этот момент пламя взвилось над верхушками деревьев.

– Все! Я звоню пожарным, – сказала я и достала телефон.

Как звонить в МЧС, я знаю еще с тех пор, как спасала лебедя. И хоть тогда это была всего лишь птица в опасности (или, как оказалось, не очень), тут открытый огонь, но все равно было жутко неловко. Откуда я знаю, как у них там в Министерстве чрезвычайных ситуаций оценивается чрезвычайность этих самых ситуаций? Достаточно ли сильно горит для выезда пожарных? Может, им нужна определенная площадь? Может, должно гореть 10 метров квадратных минимум, а если горит 9,8 метров, то даже и не зовите. Может, должна быть явная угроза жизни, когда горит около людей, а не на пустыре. Может, белки оттуда должны были разбегаться, какие-то еноты и олень. Кто ж знает! Зато очень не хотелось, чтобы город Иваново для всей нашей семьи запомнился моим ложным вызовом. Это ж какое клеймо на репутации! Я представила, как Садовник потом на всех семейных застольях сразу после горячего рассказывает: «А помните, а помните, как Аня пожарных вызвала, а там все само погасло, а они приехали и ей штраф дали за ложный вызов!» – и давай ржать в котлету.

– Аварийно-спасательная часть, дежурный, что у вас случилось? – вернул меня обратно в реальность мужской голос на том конце.

Вообще мне очень понравилась сама постановка вопроса. Часто кто-то интересуется у взрослого человека, что случилось? Нет! Поэтому чисто по-женски захотелось ему пожаловаться, но я взяла себя в руки и ответила:

– Горит, горит тут около магазина «Санта», – сообщила я направление происшествия, так как не знала точного адреса, и тут же добавила: – В городе Иваново, на пустыре между домами.

Я вдруг подумала, раз дежурный не сказал в приветствии, какая это пожарная часть, то я позвонила в какое-то другое МЧС, которое, может, вообще не в Иванове. И они в этом другом городе поедут к другому магазину «Санта», не найдут там ни пустыря, ни пожара, и я получу штраф за ложный вызов.

– Тут пустырь. В Иванове. Трава. Кусты. Деревья. Так хорошо горит. В Иванове, – уточнила я, чтоб наверняка закрепить точку геолокации для дежурного из неизвестной части.

– Какая площадь возгорания? – спросил дежурный.

«Ну вот, началось!» – подумала я. Этот неприятный вопрос про площадь. Во-первых, я все еще не была уверена, достаточна ли она для тушения. Во-вторых, я без понятия, как ее определить. Я стою тут, горит там, рулетки у меня нет, как и глазомера. Поэтому я повернулась к Садовнику и спросила:

– Какая площадь?

Очень захотелось отдать ему трубку, чтобы они там мужиками все порешали.

Садовник прищурился и ответил:

– Три на два, нуууу, может четыре на три.

– Четыре на три? – выбрала я вариант побольше и ответила дежурному, как бы спрашивая, хватит ли столько для спасения горы песка без людей и белок.

– Не кладите трубку, вторая линия, – ответил дежурный.

«Нифига себе, у них напряжный день, а еще я тут со своим пустырем», – подумала я.

– Назовите ваши имя, фамилию и номер телефона, бригада выезжает, – ответил дежурный, и на заднем плане я услышала громкие звуки сборов пожарных.

– Матвеева Анна Юрьевна, телефон 8029 6348***, в Иванове это, в Ивановеееее, – еще раз добавила я, но дежурный из неизвестной части первым закончил разговор.

Только я положила трубку, как за спиной послышалась сирена. Мы все развернулись и увидели, как на полной скорости к нам спешит самая настоящая пожарная машина. Я обалдела, Садовник хихикнул. Наверное, подумал: «Во моя исполняет! Навела суеты в сонном провинциальном городке!» Наследница прижалась сильнее, собака Соня продолжила ныть. Собаке вообще это все нравилось меньше всего. Она совершенно не хотела тушить пожары, а все больше – какать.

Оказывается, пожарная часть находится совсем рядом. Настолько близко, что я вообще не понимаю, как они там сами этот пожар не увидели и зачем я тут в качестве лишнего звена?

Пока пожарные искали дорогу для подъезда к месту ЧП, к нашей компании присоединились местные ребятишки на велосипедах.

– Это все Богдан! Богдан! Богдан! – закричали они, сдавая друга незнакомым людям. – Это он там спичкой поджег! Он поджег и к нам прибежал, «пожар, пожар» и спрятался!

«А Богдан – ссыкло», – подумала я.

– Плохой мальчик, нельзя так делать, беду можно устроить, – нравоучительным тоном сказала я мальчишкам.

– Так он первоклассник! Он не знает! – быстро нашли смягчающее обстоятельство для Богдана пацаны.

– Ну и что, что первоклассник! В саду тоже рассказывают, что спички детям – не игрушка! – ответила я.

– Да-да! Я вот это знаю! – подтвердила Наследница, не отлипая от моей ноги.

Если эту книгу когда-то прочтет мама мальчика Богдана, живущая в городе Иваново, то я вас очень прошу, пусть даже задним числом, пусть даже, если Богдан уже в два метра ростом, пожалуйста, раздайте ему звиздюлей, спасибо!

Тем временем пожарные приблизились к очагу возгорания, а мы уже приготовились смотреть, как они будут заливать огонь из шлангов, но ни брандспойтов, ни водяных брызг мы не увидели. Потому что они этот пожар поколотили. Да, просто побили его, представляете!

– Лопаты-хлопушки, – комментировал Садовник с очень умным видом, будто шарит в терминах.

Пока пожарные аплодировали пожару, мы аплодировали им. Возможно, где-то в кустах аплодировал хулиган Богдан, чувствуя, что его задница спасена. Собака Соня все так же ныла.

Все спасение пустыря длилось минут пять. Но за это время я, поняв, что все же вызвала пожарных не зря, решила к ним подойти. Тем более мальчишки уже обступили пожарную машину и втирали мужикам про пиромана Богдана и его патологическую тягу к поджогам. Захотелось подойти, поблагодарить, признаться невзначай, что это именно я, а не кто иной, заметила пожар и приняла незамедлительные меры. Но когда я прошла лишь половину пути к ним, громко по рации их вызвали на новое происшествие. Они побросали в машину свои лопаты-хлопушки, поснимали с головы шлемы, больше похожие на веселые, разноцветные кастрюльки, и умчали. В душе осталась легкая недосказанность, но все же смешанная с радостью от маленького полезного поступка, пусть и вызванного природной моей тревожностью. Все же полезная это штука – тревожиться!

В воскресенье Садовник жег на ферме гору старых сухих кустов лаванды. Кострище был ух! Я, конечно же, бегала вокруг и причитала, что нужно меньше кидать, а перед отъездом триста раз попросила его как следует потушить. В понедельник утром неожиданный звонок. Звонит соседка баба Алла. Поднимаю трубку:

– Анечка, добрый день! Анечка, у вас там горит!

У меня внутри все сжалось, а желудок стал скакать по туловищу вслед за сердцем, чтобы выскочить из груди или из попы.

– Что? Что горит? – еле выговорила я.

– Свет на кухне, говорю, горит. Вы, видимо, уезжали и не выключили, да? А может, у вас там кто ходит? – предположила воровство среди бела дня, да еще и с иллюминацией, баба Алла.

– Ой, ничего страшного, пусть горит! – ответила я и решила, пусть у нас хоть все вынесут из хаты, главное, чтоб больше уже ничего нигде не горело.