Еще в самом начале нашей фермерской истории, когда лаванды было мало, а запала в одном месте много, в ямке возле старого покосившегося заборчика, который когда-то отделял двор от огорода, прямо под столбиком в земле была дырочка. Дырочка эта была ничем не примечательна, и мы бы совсем и не знали о ее существовании, если бы не тот факт, что из нее то и дело доносились звуки нехитрого быта колонии земляных ос.

Вот вы, наверное, думаете, что деревенские жители, привыкшие к тесному соседству с дикой природой, ничего не боятся. Ни жучка, ни паучка, ни сороконожки, бегущей со всех ног по своим важным сороконожьим делам. Но на самом деле мы такие же ссыкуны, как люди городские: также боимся вот этого всего с лапками и хоботками, также цепенеем при встрече с этим микромиром, несущим не только визуальное отвращение, но и порой болючие укусы в самые сокровенные места, также громко визжим. Даже Садовник. Особенно Садовник. Если вдруг Садовник начинает визжать и убегать вдаль, значит, произошло насекомовое нападение особой жестокости. Но страшнее всего, когда вот вроде все было хорошо, я работала, например полола, но внезапно Садовник говорит: «Стой, не шевелись, не двигайся, я сейчас за дихлофосом!» Обычно это означает, что мое тонкое и звонкое тело привлекло какую-то гадину с маленькими усиками и огромным жалом.

Однажды нас терроризировал шершень. Или оса-переросток. В общем, что-то огромное и полосатое. Да, у страха глаза велики, но спросите любого свидетеля тех событий, и каждый подтвердит, что насекомое было неприличных размеров. Как те, которых рисуют в учебниках биологии, рассказывая о древнем мире, когда людей не было, но были динозавры и огромные хищные жужелицы. Наша жужелица точно специально сошла со страниц учебника для того, чтобы покусать мирную семью фермеров.

Дело было в апреле. Первое тепло выгнало нас на садовые работы, а осу-терминатора – на полет. Апрель – такой месяц, когда не ждешь подвоха: тебе уже достаточно тепло для свободного труда в саду, а всем этим, с крылышками, еще холодновато, их почти нет. Свобода! Тумблер бдительности еще не настроен, внимательность еще отсутствует, дихлофос еще не при себе. И именно в этот самый расслабленный момент наслаждения ранней весной меня прямо посреди поля с громким жужжанием начинает атаковать оса. Я ору, конечно же. Зачем правда? У ос нет ни ушей, ни слуха, ни сострадания. Я хаотично кручу руками во все стороны, и получается такая хореография, которая часто встречается в ночных клубах ближе к утру. Я колочу себя по голове, потому что главный фетиш насекомых – женские волосы (особую нездоровую тягу к женским головам испытывают майские жуки, по чьей вине было испорчено несметное количество девичьих причесок и поломано несметное количество девичьих психик). Садовник смотрит на меня и тоже начинает меня колотить. Удивительное дело: напали на меня, и я же еще и получила оплеух. Оса решает уделить внимание и Садовнику и перекидывается на него. Садовник, в отличие от меня, понравился осе весь и целиком, и она решила сразу добраться до его молодого тепленького тела, потому вмиг забралась ему под кофту. Он кричит мне скорее бежать домой, а сам начинает раздеваться. Я поворачиваюсь к дому и вижу, что как раз на прогулку вышли Наследница и ма Садовника, которые смотрят на наш перформанс с нескрываемым удивлением. Тут из свитера Садовника вылетает оса, и он орет: «Все в доооом!»

Дальше все, как в финальной сцене боевика, в замедленной съемке. Я, лохматая и с дикими взглядом, на ходу хватаю в охапку Наследницу, жестами показываю ма Садовника, что нужно торопиться, а то и ей достанется, и следующую пенсию она не увидит. Бегу через кусты лаванды в сторону дома. Садовник, по пояс голый, размахивает своей майкой так, будто где-то узнал, что именно потные майки спасают от ос-гигантов, и тоже несется к дому. Если б в этот момент на заднем фоне произошел красивый и мощный взрыв, никто бы не удивился. Мы всей толпой врываемся в коридорчик, где все это время совершенно невозмутимо за нашим блокбастером следил па Садовника. Закрываем двери, а оса остается снаружи, хищно жужжит и бьется в окна, что уже превращает наш жанр в триллер.

Что может быть страшнее атаки огромной осы? Правильно, только байки о других осах. Па Садовника затягивается сигаретой, поднимает одну ногу и ставит ботинок на край скамейки и рассказывает, как в его детстве осы соорудили улей под крышей уличного туалета. Ходить туда было страшно, но больше некуда. Атмосфера в деревянном сооружении была настолько благоприятной для насекомых, поэтому улей развился так сильно, что под своей тяжестью сам взял и упал ровнехонько в зловонную дырочку в полу. После осы устроились под крышей сарая, потом под крышей дома, по соседству с летучими мышами. А потом и вовсе обнаглели, а может таким образом просто пытались покинуть эту деревню, где им не рады, и поселились под крышей остановки, что напротив дома.

– Укусили женщину, что на автобус стояла, Аня, представляешь? Совсем насмерть укусили! Потом МЧС вызывали, чтоб ос тех прогнать. Ну их, на сырую воду! – добавила в конце истории ма Садовника.

И холодок пробежал по спине и спустился в трусы. Новая фобия только что была разблокирована.

Так вот, часто из той нашей дырочки в земле вылетали эти перепончатокрылые и злобно смотрели на нас. Понятное дело – ведь это не они, а мы пришли в их дом.

Хоть они были в разы меньше той зверюги, но такое соседство не устраивало нас. За дело, как самая опытная, взялась ма Садовника. Сперва мы в дырочку пшикали что-то неприятное для ос с черепами на этикетке. Им оказалось приятно. Через пару недель мы размешали раствор бетона и обильно залили дырочку, чтоб им стало неудобно. Вскоре мы приехали и увидели, что осам все так же приятно и удобно, ведь у дырочки появился благоустроенный бетонный парадный вход. Как в метро или в театр!

Казалось, осы смотрели на нас уже не так и злобно, а все больше с благодарностью, на какую способно насекомое со смертельно опасным ядовитым жалом в попе.

Когда набор методов борьбы с осами был исчерпан, и мы уже решили, что просто отдадим им половину фермы, мы приехали и обнаружили дырочку разоренной. Вокруг валялись куски бетона и сот, а ос не было. Точнее не было живых и летающих, зато было много трупиков. Мы подумали, что к осам из лесу пришла полная куница или какая-то другая бесстрашная сладкоежка с когтистыми лапками.

Вчера на ферме мы копали землю у колодца. Удивительное дело – мы уже не раз копали в этом самом месте и сажали там кусты лаванды, но еще никогда лопата не упиралась ни во что твердое. А тут я копнула и услышала «бздыньк». Копнула левее – бздыньк, правее – бздыньк. Вверх – бздыньк, вниз – бздыньк. Сплошной «бздыньк» в диаметре 1,5 метров.

Люк! В земле! Это первое, что приходит в голову. А под ним богатства несметные. А еще лучше – самогонный аппарат, тот самый, что дед Садовника припрятал. И сразу собранный и с инструкцией!

Пришел Садовник, докопался до люка, обнаружил, что люк, хоть и есть, но никуда не ведет, а под ним – просто земля. Я люк по-женски нежно погладила посерединке и обнаружила у него красивую ровную идеальную дырочку в самом центре.

Дырочки на нашем участке традиционно ничего путного не сулят, там то крот, то гнездо ос, но эта была так хороша.

– Вот он, пуп земли! – подумала я.

Это лучше, чем самогонный аппарат. Сюда туристов можно водить за деньги!

Садовник с помощью двух железных ломов и одного мужского мата поднял и повернул гаргару[21] на ребро. Сплошной железный тяжелейший огромный круг с дырочкой посередине, как монетка великана, казалось, выпал из какого-то космического корабля, который в спешке покидал нашу планету. Хотя совершенно земной знак мерседеса в виде ребер на обратной стороне наводил на мысль о том, что фигня эта когда-то до закопки была полезная. А тот факт, что ее закопали рядом с домом, означал, что еще и ужасно ценная!

Пока Садовник в поисках пупочной грыжи с кряхтеньем катил штуковину по траве, во двор вышел дед. Фигня с дырочкой его никак не удивила. Дед смачно закурил и рассказал, что железка когда-то была частью поворотного механизма для вагонеток кирпичного завода, стоявшего много лет назад тут рядом с домом. Якобы вагонетка заезжала на круг, разворачивалась и ехала обратно, куда они там, эти вагонетки, ездят обычно.

Наши космически-юмористические версии его не впечатлили. Когда мы уже привыкнем, что все в деревне строго полезное, пусть даже и лежит под толстым слоем земли?

Возможно, однажды мы вырастем и масштабируемся до такой степени, что у нас тоже будут вагонетки. Но только уже не с кирпичом, а с лавандой. И если нужно будет их разворачивать, то круг у нас уже есть. Сто лет в земле пролежал и еще пролежит.

И надо тоже чего-то такого закопать, чтоб внуки голову ломали.