Второй раз умирать было так же страшно, как и в первый. Даже ещё страшнее. В первый раз я почти ничего не успела понять. А вот сейчас, смотреть на собственное тело было очень жутко.

Хотелось скатиться в истерику, начать плакать, топать ногами и кричать о том, что всё это ужасно несправедливо.

Но Аид начал нетерпеливо перебирать лапами, слегка подвывая.

Вот сейчас Десмонд должен проснуться, понять, что со мной что-то не так. А потом он обязательно вернёт мою душу обратно в тело. Он ведь может, да?

Удивительно, как всего за несколько дней вера в этого мужчину стала настолько сильной. Казалось, он может сделать всё. Хотя я понимала, что это ошибочное суждение, но ничего не могла с собой поделать.

Вот только Десмонд не просыпался, что было странно. А приглядевшись, я поняла, что он спит почти таким же беспробудным сном, что и я.

Здесь определённо происходит нечто не просто странное, а по-настоящему жуткое.

Но нужно принять как факт — Десмонд прямо сейчас не проснётся, а значит, нужно выкручиваться самостоятельно.

Можно сидеть здесь и ждать непонятно чего, а можно пойти за Аидом. Рискованно и то и то. Подумав немного, я выбрала второй вариант.

Нагнав хельвина, я услышала недовольное урчание, словно он говорил: «а сразу так нельзя было?».

И через несколько минут я действительно вышла к какому-то зданию. Почему-то я сразу поняла, что это храм. Было в постройке что-то оккультное.

Может быть, стрельчатые окна с витражами, из которых лился свет. Или барельефы… Сложно сказать, что именно. Но одного взгляда хватило, чтобы понять: передо мной святилище.

Встретить работающий храм посреди ночного леса и так достаточно жутко. А уж когда ты находишься в положении призрака, и вовсе.

Но делать нечего, я толкнула дверь, заходя внутрь. Зачем-то ведь Аид привёл меня сюда. Точнее, не только он. Вся стая появилась именно для того, чтобы я в итоге вошла в это святилище, теперь я это понимала.

Возле алтаря кто-то стоял. Женщина в длинном простом платье с вуалью на голове зажигала свечи.

И одного взгляда на местные фрески мне хватило, чтобы понять, кто именно передо мной.

— Я умерла?

Женщина повернулась, одарив меня улыбкой. Однако эта эмоция на её лице смотрелась настолько неестественно, что стало жутко. Словно каменное изваяние вдруг решило улыбнуться.

— Нет, — ответила богиня.

От сердца отлегло. Хотя ситуация всё ещё была, мягко говоря, пугающей.

— Простите, я не знаю вашего имени, — повинилась я.

— Почитатели зовут меня Аэтеле́н. Ты тоже можешь обращаться ко мне так.

— Вы — одна из триады?

— Верно. Мои братья решили, что именно мне стоит говорить с тобой, дитя.

— Почему?

— Женщина лучше поймёт другую женщину.

Вот уж неправда. Я вот, например, стою здесь, и ничего не понимаю. Как я дошла до того, что в бестелесном состоянии беседую с местной богиней?

Такое на трезвую голову не придумаешь!

— Почему вы хотели поговорить со мной? Причём так сильно, что аж сюда заманили. Я ведь верно понимаю, что хельвины не просто так нас сопровождали?

— Да. Это тоже мои дети, — сказала она, потрепав Аида по шипастому загривку.

Этот предатель, кстати, вовсю ластился к богине. Ещё бы! Она единственная могла его погладить и не оставить прямо там все пальцы.

— Так зачем вам я?

Аэтелен посмотрела на меня, моргнула, снова продемонстрировав неестественную мимику, и начала вещать:

— Ты, заблудшая в мирах душа, оказалась здесь не просто так. Именно ты можешь всё изменить и вернуть равновесие.

— Равновесие?

— Этот мир заполняет тьма, и мы с братьями никак не можем повлиять на это. Если ничего не исправить, вскоре здесь останется только нежить.

— Это очень плохо, — согласилась я. — Но при чём здесь я?

— Твой супруг — ключевая фигура. Он может либо окончательно погрузить этот мир во тьму, либо вытащить его из неё. Первый вариант ты уже видела и знаешь, что будет.

Я действительно помнила сюжет книги, хоть и не дочитала до финала.

Понимала ли я, что сейчас Десмонд имеет мало общего с тем образом полубезумного и жестокого кровавого тирана? Ещё как.

Но при этом меньше всего мне хотелось, чтобы на меня возлагали какие-то миссии местные боги. Ничем хорошим это никогда не заканчивается, а мессии живут не дольше героев, о которых я когда-то рассказывала Десмонду.

— И что вы хотите от меня? Чтобы я как воспитатель в детском саду объясняла этому двухметровому малышу, что такое хорошо и что такое плохо?

— Что ты знаешь о драконах?

— Одна из рас этого мира. Сильные, выносливые, красивые. Должны пройти через ад, чтобы пробудить вторую ипостась. Живут долго, владеют магией. Пожалуй, что и всё.

— Так было не всегда, — сказала богиня.

И начался очень поучительный рассказ по истории этого мира, которую даже местные обитатели уже почти не помнят.

Раньше драконы обретали связь со второй ипостасью посредством божественного благословения. Пришёл в храм, поклонился заряженному светлой магией артефакту, и вот тебе крылья, хвост, также весь остальной набор летающей рептилии.

После того как влияние Триады уменьшилось, артефакты стали работать хуже. Храмов стало меньше, и сил у божеств, соответственно, тоже. И это снова отразилось на артефактах.

Чем слабее становилась Триада, тем выше поднимал голову бог тьмы Эребос, повелевающий некромантами и нежитью.

Так продолжалось до тех пор, пока светлой магии почти не осталось.

Пришлось драконам действовать самостоятельно. Появились кровавые ритуалы, которые делали только хуже, продолжая погружать мир во тьму, а драконы начали отзываться только в совсем уж критических ситуациях.

А ещё вся эта раса утратила возможность создавать благословенные союзы…

— Истинные пары?

— Их больше нет. Не могут быть благословлены драконы, которые появляются из тьмы. Особенно если боги ослабли.

— Зачем вы рассказываете мне всё это?

— Потому что ты можешь всё исправить, заблудшая душа. И мы поможем тебе. На это наших сил ещё хватит.

— Благословите на то, чтобы пробудить дракона?

— Нет.

Кто бы сомневался! А я уже губу раскатала, наивная.

— Я ведь уже сказала, что ты не случайно появилась в этом мире. Так было предначертано.

С её словами в груди заболело. Не сердечный приступ, а так, словно между рёбер горячую кочергу вонзили.

Я задохнулась, но даже не успела закричать. Боль прошла так же внезапно, как и появилась.

— Это всё, чем мы можем помочь тебе, заблудшая.

— Если я появилась здесь не случайно, почему вы называете меня заблудшей? — огрызнулась я.

Хотя, вообще-то, язвить в разговоре с божеством не стоило. Но богиня всё равно не обратила на это внимания, продолжая вещать своё:

— И запомни — Эребос не хочет проиграть. У него есть свой помощник, который несёт его волю, стремясь окончательно погрузить мир во тьму.

— То есть у нас ещё и тёмный мессия присутствует?! — взвыла я. — А можно не все проблемы мира вешать именно мне на плечи?

— Удачи, — ещё раз неестественно улыбнулась женщина.

А в следующий миг я открыла глаза на той же поляне у костра, где засыпала, и увидела, как Десмонд потирает грудь ровно там, где только что болело у меня.