Немаловажным обстоятельством, послужившим основанием для несговорчивости Николая II в отношениях с императорской Японией и проведения агрессивной внешней политики на Дальнем Востоке, по моему скромному мнению, стало заблуждение монарха о том, что сотни миллионов рублей, потраченные на строительство дорог, вооружение армии и создании Тихоокеанского Флота, сделали Российскую Империю могучей азиатской военной державой. Чиновники должны были как-то объяснить гигантские траты казенных денег и каждый месяц рапортовали Царю об огромных успехах в укреплении России на Дальнем Востоке. Император был уверен не только в успехе дальневосточной военной кампании, но и в быстром ее завершении.
Несмотря на то, что в 1895 году на Особом совещании по вопросу о японо-китайской войне начальник Главного штаба генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев предупреждал Царя: "Для нас в высшей степени важно ни под каким видом не впутываться в войну. Необходимо иметь в виду, что нам пришлось бы воевать за десять тысяч верст с культурной страной, имеющей 40 миллионов населения и весьма развитую промышленность. Все предметы военного снаряжения Япония имеет у себя на месте, тогда как нам пришлось бы доставлять издалека каждое ружье, каждый патрон для наших войск". Того же мнения придерживался и министр финансов России Сергей Витте, считавший, что провоцировать Токио на открытый конфликт было бы верхом безрассудства.
Император Николай II был уверен, что к 1904 году до восточной границы России проложена самая современная в мире железная дорога, а страна владеет непобедимым только что отстроенным тихоокеанским флотом, оснащенным мощнейшим современным вооружением и главное – дальневосточная армия хорошо вооружена и снабжена всем необходимым для ведения военных действий. Но это оказалось совсем не так. Огромная часть казенных денег была банально украдена в ходе строительства.
Предварительная смета на строительство Транссиба была составлена на 350 миллионов золотых рублей. Но в итоге, как это обычно бывает в нашей стране, каждый год деньги уходили неизвестно куда и чиновники постоянно требовали увеличения расходов на строительство. Общая стоимость строительства Транссиба с 1891 по 1916 год составила около 1,5 миллиарда рублей.
Корабли японского Соединённого флота, построенные в основном в Великобритании, Франции и Германии значительно превосходили корабли Тихоокеанской эскадры по скорости и дальность хода, коэффициента бронирования и прочим характеристикам. Японская корабельная артиллерия значительно превосходила российскую по мощности и скорострельности. Из выпущенных из русских корабельных пушек взрывалось, в лучшем случае, лишь треть снарядов.
Численность российской дальневосточной армии, которая могла быть непосредственно задействована в войне с Японией, т. е. количество свободных военнослужащих, не участвовавших в обеспечении и охране государственной границы и Транссиба, составляла около 50 тысяч человек. Мобилизационный ресурс Японии составлял внушительные 450 тысяч человек, что несопоставимо с численностью русских дальневосточных воинских частей, не говоря уже о их оснащенности и вооружении.
Транссибирская железнодорожная магистраль была построена весьма странным образом, не последовательно, а двумя большими частями, с огромным разрывом между ними – без участка вокруг огромного Байкала. Грузы и людей через озеро приходилось перевозить паромами. Максимальная пропускная способность Транссиба составляла лишь 4 пары поездов в сутки, что означало крайне низкую скорость переброски войск из европейской части России на Дальний Восток. Даже один этот факт говорил о невозможности вести войну с Японией за многие тысячи километров от экономически развитой европейской части империи.
Тем не менее, ни слабость флота, ни девятикратное превосходство в живой силе, ни отсутствие возможности для переброски войск, не помешали Николаю II ввязаться в войну.
Сейчас много спорят о том, был ли вообще у самодержца хоть какой-то шанс понять о заведомой бесперспективности ведения любых масштабных военных действий так далеко от развитых промышленных районов Империи. Я полагаю, что такой возможности у Царя попросту не было. Бодрые доклады чиновников и военных усыпили его бдительность, лишили способности трезво анализировать ситуацию. Генералы убедили его в мощи русского оружия и высокого боевого духа русского солдата, а чиновники уверяли о полной готовности страны к победе в "маленькой войне" с Японией.
Если в качествах русского солдата Николай II не ошибся, подтверждением чему служат факты массового героизма русских солдат, офицеров и военных моряков в русско-японской войне, то что касается всего остального, император сильно просчитался. А если точнее, его попросту обманули.
В апреле 1895 года Франция, Германия и Россия выдвинули императору Муцухито ультиматум – потребовали от Японии возврата Китаю Ляодунского полуострова, захваченного в результате японо-китайской войны. Японский император принял условия ультиматума. Несмотря на предостережения некоторых политических деятелей в России, в марте 1898 года между Россией и Китаем была подписана конвенция, согласно которой России были переданы в долгосрочную аренду порты Ляодунского полуострова Порт-Артур и Дальний. России было предоставлено право коммерческого освоения территорий и строительство к этим ляодунским портам железной дороги, в виде ответвления от Китайско-Восточной железной дороги.
Факт того, что Россия забрала у Японии захваченный в ходе войны Ляодунский полуостров, привело к волне ненависти в японском обществе к русским и положило начало открытой интенсивной подготовке к будущей войне.
Православных японцев называли предателями, миссию обвиняли в тайных политических связях с русским правительством, требовали смерти руководителя православной миссии священника Николая. Немногочисленных русских, проживавших в Японии, вынудили уехать, а тех, кто отказался покидать Японию, принудительно выслали за пределы страны. Началась настоящая антирусская и антиправославная истерия.
С 1895 года Россия своими действиями всячески старалась унизить Японское правительство, ущемить экономические интересы японских компаний. Россия вела себя не как добрый сосед, а как единственный полноправный хозяин Дальнего Востока, не желая никак считаться с чужим мнением.
Еще одной серьезной ошибкой лично Николая II, его высокопоставленных чиновников и генералов, было не учитывать важное обстоятельство – национальную гордость японцев.
В ночь на 27 января 1904 года, японские миноносцы атаковали корабли русского флота, стоявшие на рейде Порт-Артура. И в этот же день японская эскадра навязала бой находившимся в корейском порту Чемульпо крейсеру «Варяг» и канонерке «Кореец». После боя в Чемульпо началась высадка десанта частей 1-й японской армии. 21 февраля 1904 года японские войска заняли Пхеньян, к концу апреля — вышли к реке Ялу, на границе с Кореей.
С первых дней войны Россию захватила волна невиданного доселе патриотизма и верноподданических настроений. По улицам Санкт-Петербурга, Москвы, Нижнего Новгорода, Самары, других русских городов и больших сел, почти ежедневно устраивались торжественные шествия с портретами императора и императрицы, с патриотическими манифестами, хоругвями, при пении гимна «Боже, Царя храни».
В верноподданнических провоенных демонстрациях, проходивших по всей огромной Империи, принимали участие люди всех возрастов. Стихийные и организованные властями патриотические шествия по улицам городов состояли из чиновников департаментов, преподавателей и студентов университетов. особенно много было шествий рабочей и учащейся молодежи (учеников реальных училищ, семинаристов и др.). Особенно крупными молодежные шествия были в Тамбове, Моршанске, Борисоглебске, Козлове.
В прессе появились воззвания различных политических деятелей, отцов Русской Православной Церкви, известных писателей и публицистов, ученых, деятелей искусства, с требованием сплотиться вокруг Царя и дать достойный отпор подлому восточному агрессору.
Все оппозиционные царскому режиму политические организации приняли решения о прекращении вражды с ненавистным ранее царизмом и о начале временного, на период войны, перемирия с правящим режимом.
Забастовки на заводах почти прекратились. Начался сбор пожертвований в пользу армии. В первые месяцы войны десятки тысяч добровольцев вступали в ряды русской императорской армии.
В самом начале войны активизировались религиозные настроения и молитвенный подъем отмечался повсеместно. Религиозная составляющая всегда традиционно была важной частью любых патриотических мероприятий, но в феврале-апреле 1904 года она приобрела невиданный до той поры размах.
В прессе японцев называли "узкоглазыми обезьянами" и "желтолицыми макаками". Авторы патриотических статей были уверены безусловном интеллектуальном, моральном и физическом превосходстве европейской расы и русской нации в особенности, а в следствии этого в быстрой победе русских над древней страной самураев.
Под эту народную стихийную патриотическую кампанию, провластная правая пресса и монархические организации удобно подложили идеологическое основание: Россия непобедима, вследствие своей культурной уникальности, высокой духовности русских людей, подлинного единства власти и народа, от самого простого крестьянина до великого Государя. Самодержавие провозглашалось единственно верной для России, веками проверенной формой правления, православие – самобытной государственной религией и стержнем духовной жизни. Русский народ назывался единственным достойным народом на планете для того, чтобы господствовать над другими расами и народами.
Начавшейся войне с Японией государственные монархисты
придавали характер борьбы между принципиально разными цивилизациями, между Востоком и Западом, великой борьбы христианства и язычества. С целью популяризации подобных взглядов в русском обществе и для подъема патриотических настроений газеты в своих военных репортажах приукрашивали характер боевых действий, уменьшали потери и создавали различные мифы, для прославления героизма и мужества русских солдат. Обыватель в России не знал, что настоящий массовый героизм на той войне был вынужденным. Человеческие жертвы компенсировали грубые ошибки командования и преступления интендантов, огромные потери в русской армии прикрывали и другие неприглядные стороны военных действий.
Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали.
Это патриотическо-монархическое безумие длилось недолго, всего три месяца, с конца января по конец апреля 1904 года.
В апреле 1904 года у большинства поданных русского Царя внезапно открылись глаза и возникло негативное отношение к войне, появились обоснованные сомнения в будущей победе, вызванные вестями с фронта, в которых все чаще стала появляться информация о поражениях русской армии и флота. До мая следующего года эти настроения только нарастали и постепенно переходили в иное качество. Раздражение сменялось возмущением, которое к концу мая 1905 года переросло в агрессивное противостояние.
В 1905 году стали известны самые неприглядные стороны этой войны: бессмысленная гибель солдат, бездарность верховного командования, безрассудный авантюризм монарха и его правительства, ввязавшихся в войну с неподготовленной армией и флотом, в отсутствии транспортной инфраструктуры на Дальнем Востоке. Люди начали понимать, что начинать войну в удаленном малонаселенном и слаборазвитом регионе, при незаконченности строительства единственной транспортной артерии, соединяющей центральные области и места военных действий (Транссиба), было настоящим безумием.
В годы войны в интендантских службах процветали хищения. Чем выше чин казнокрада, тем больший урон он наносил армии и флоту и тем больше у него было возможностей уйти от ответственности. Наказывали в основном мелкие чины. Единственным высокопоставленным военным, привлечённым к ответственности за данный вид преступления, был бывший начальник управления транспорта 1-й Маньчжурской армии генерал-майор Николай Ухач-Огорович. Все это вызывало постоянно нарастающее недовольство, от нежелательных разговоров в 1904 году, до открытых протестов в 1905 году.
Русско-японская война позволила получить сверхдоходы различного рода дельцам, крутившимся возле оборонной промышленности, немыслимые в довоенное время. Казенные расходы на русско-японскую войну составили 2,6 миллиарда золотых рублей, что значительно превышало годовой бюджет Российской Империи, составлявший менее 2 миллиардов рублей. Государство по окончанию войны находилось в предбанкротном состоянии.
Кроме различных регулярных политических газет по стране ходило огромное число отдельных агитационных информационных бюллетеней с еженедельными обзорами ситуации на фронте, брошюр с антивоенными статьями, а также листовок, посвященных конкретным событиям, которые носили подпольный или полуподпольный характер.
Подавляющее большинство прокламаций было проникнуто антивоенным пафосом, война называлась позорной и не нужной. Издания наполнены критикой как конкретных лиц, так властей в целом, не исключая персонально императора. Они все чаще стали призывать к ликвидации в России самодержавия. Эсэры и социал-демократы прямо называли неудачи на дальневосточном фронте предвозвестниками крушения царизма. В некоторых листовках даже подчеркивалось немецкое происхождение российского самодержца, с явным подозрением на предательство монарха.
На улицах уже в открытую стали распевать на мотив Российского гимна "Боже царя храни" издевательскую песню: "Боже, царя храни, Он нам не нужен. Он в лоб контужен, Японцами", намекая на слабоумие императора, как результат травмы головы, полученной в результате неудачного покушения на Николая II в японском городе Оцу 29 апреля 1891 года, когда будучи наследником престола, в ходе восточного путешествия, он подвергся нападению полицейского Цуды Сандзо.