Первоначальный план реформы представлял собой быстрый и безболезненный переход крестьян от полной зависимости от помещиков-землевладельцев к свободному труду на своей земле.

Уже к началу 1850-х годов более 80 процентов помещичьих имений и соответственно более 70 процентов крепостных были заложены в обеспечение взятых у государства ссуд. Царскому правительству на основе акта, изданного Александром II, достаточно было бы ввести процедуру принудительного изъятия у помещиков земель, заложенных ими в обеспечение взятых ссуд, с компенсацией им разницы между стоимостью изъятой земли и недоимкой по просроченной ссуде. Выплату предлагалось рассрочить на 10 лет, что было бы незаметно для бюджета Российской Империи и не разорительно для бывших собственников (10 лет не такой большой срок, это не 100 и не 50 лет). В результате такого изъятия большинство сельскохозяйственной земли перешло бы к государству, а крепостные крестьяне автоматически перешли бы в разряд государственных крестьян, с фактическим их освобождением от крепостной зависимости. Таким образом, крепостное право могло быть отменено очень просто и без каких-либо серьёзных социальных последствий.

Тем не менее, у противников быстрого освобождения крестьян, что называется "в один день", на основе соответствующего государева указа, было очень мощное лобби и эти лоббисты драконовского варианта крестьянской реформы победили. Это мне напоминает российскую приватизацию 1992-1994 годов, когда были отвергнуты все разумные варианты, предлагаемые известными российскими и зарубежными экономистами, и был выбран тот, который позволил скупить приватизационные ваучеры у миллионов людей за гроши в условиях искусственно созданных административных барьеров, целью которых был недопуск граждан к участию в аукционах по приобретению акций действительно прибыльных предприятий. В памяти россиян приватизация осталась ярким примером грандиозной аферы по присвоению государственной собственности "новыми русскими", а Анатолий Чубайс запомнился эдаким антиподом Робин Гуда (Робин грабил богатых и раздавал бедным, а рыжий Толик грабил бедных и раздавал богатым).

Бенефициарами крестьянской реформы 1861 года стали вовсе не русские крепостные крестьяне, которых на момент оглашения Манифеста было более 40 миллионов человек. И это были даже не царское правительство, стремившееся модернизировать страну.

Выгодополучателем стала наиболее прогрессивная и хорошо образованная часть дворян, желающих избавиться от собственного неэффективного хозяйства, основанного на рабском труде, вложив вырученные от продажи земель деньги в промышленные предприятия (из государственной казны помещикам сразу же выплачивалось 80% выкупной суммы, а остальные 20% стоимости земли помещику должны были погасить крестьяне по обоюдной договоренности, в рассрочку, деньгами или своим трудом).

В таком уродливом виде реформы были заинтересованы владельцы банков и ссудных касс, представители новой нарождающейся в стране социальной категории – промышленников, желающих получить дешевую рабочую силу.

Свою выгоду от грабительской реформы видели крупные торговцы традиционным для российского внутреннего рынка сырьем: продовольствием, лесом и пр.

В кривой, но быстрой реформе были очень заинтересованы российские чиновники, желающие получить контроль над коммерческим оборотом сельскохозяйственных земель, денежными потоками и соответственно реальную возможность брать мзду в невиданных ранее размерах.

Как все это напоминает ситуацию 1990-х, не правда ли?

Александровские реформы развратили чиновничество и подняли коррупцию в России на недосягаемый ранее уровень. Капитал отдельных категорий чиновников, связанных с реализацией реформ, помещенный в различные российские частные банки, увеличился за период с 1865 по 1895 год в более чем 30 раз!

В результате реформ царское правительство получило не прямую выгоду, а лишь надежду на будущий рост государственной экономической и военной мощи Российской Империи, главные бенифициары – легкий доступ к финансовым ресурсам и ликвидной собственности, промышленники – дешевую рабочую силу для своих предприятий, а некогда невзрачные и по большей части бесполезные ранее служащие получили в свои руки огромную власть в губерниях и уездах.

Правительство не ошиблось в своих расчетах на перспективу. Сразу после отмены крепостного права и реформ Александра II в России развернулись модернизационные процессы и началась промышленная революция, произошли гигантские демографические и социальные изменения.

Вместе с модернизацией по финансовой системе потекли невиданные ранее реки денег. Где деньги, там и злоупотребления. Коррупция, достигнув, как, казалось бы, уже максимально возможного масштаба, тем не менее удивительным образом увеличивалась с каждым годом. Такое положение вещей было обыденным делом для всех министерств и ведомств, всех губернских городов, без какого-либо исключения.

Русский социолог, публицист, экономист и общественный деятель Василий Васильевич Берви-Флеровский вспоминал, что, когда он служил простым чиновником, в министерстве юстиции открыто существовала касса куда поступали все взятки, выплачиваемые разными людьми. В определенную дату каждого месяца они распределялись между служащими смотря по чину и занимаемой должности.

Историк и библиограф Пётр Андреевич Зайончковский писал:

"Злоупотребления достигали колоссальных размеров. Отдача продажи вина на откуп хотя и увеличила доходы казны по сравнению с прежними годами, но вместе с тем способствовала массовому произволу и злоупотреблениям откупщиков, выплачивавших жалованье всей местной администрации начиная от губернаторов до становых приставов включительно".

В каждой губернской администрации по всей огромной территории

Российской Империи, как отмечал Зайончковский, процесс всеобщего мздоимства имел тотальный характер. Ничего вообще не происходило в губернских и уездных городах без взяток. Казалось, что если бы взяточничество исчезло в одночасье, то и сама жизнь в провинциальных городах попросту остановилась бы.

Государственная власть снисходительно относилась к злоупотреблениям чиновников, будь это мздоимство, присвоение казенных денег или имущества. Такое снисходительное отношение к тотальной коррупции и воровству объясняется тем что по многочисленным воспоминаниям, оставленных современниками, взяточничество и казнокрадство было не только вполне обычным бытовым явлением, но и воспринималась в народе как некая обязательная "социальная смазка" государственного механизма. Так сразу после своего назначения губернатор Симбирской губернии Магницкий сказал своим чиновникам, ставшей впоследствии исторической, фразу: "Господа берите но не дерите. Имейте совесть и чувство меры".

По всей стране почти официально существовала система откупа от рекрутского призыва. Практиковались незаконные поборы с крестьян. Больше всех страдали от незаконных поборов купцы и промышленники (ну а с кого же взять, как не с купца?). Например, без взятки вообще невозможно было получить лицензию на продажу алкоголя, вывезти на продажу на ярмарку товар, торговать в собственных лавках и магазинах.

В стране стало стремительно развиваться железнодорожное строительство, вокруг которого интенсивно закрутились различные мошенники, с легкостью скупая благосклонность чиновников оптом и в розницу.

Представители знатных дворянских родов не пачкали свои руки взятками. Они напрямую участвовали в распределении прибылей, учреждая предприятия, создаваемые, в первую очередь, для получения казенных денег, а также захватывали контроль над уже существующими мощными производствами и финансовыми организациями, получая должности в правлениях крупнейших акционерных обществ. Запрет на участие в правлениях частных акционерных обществ, запрет на получение комиссии при размещении государственного займа и другие ограничения для чиновников на влиятельных дворян, не являющихся чиновниками, не распространялся. Дворянская элита, не будучи на государственной службе, успешно лоббировала на самом высшем уровне собственные интересы.

В стране появились влиятельные политико-экономические группы. Военный министр Дмитрий Алексеевич Милютин почти открыто руководил военно-промышленной лоббистской группой, состоящей из финансистов и промышленников, а также из русских аристократов, имеющих непосредственное влияние на принятие политических и экономических решений, принимаемых как Правительством, так и непосредственно самим Государем.

Чиновники и приближенные к царственной особе петербургские аристократы, губернаторы и местные дворянские предводители, крупные помещики и просто ловкие мошенники без роду и племени наживались на оборонных заказах, на строительстве и содержании железных дорог.

В крупных аферах были замешаны князья, министры и даже члены императорской семьи.

В феврале 1983 года была выявлена крупная растрата денежных средств руководителем почтового департамента Перфильевым. Возникшие в связи с этим делом подозрения в коррупции привели его к самоубийству министра внутренних дел Льва Саввича Макова.

Министр путей сообщения Аполлон Константинович Кривошеин был уличен в том, что заключал контракты на поставку леса для железнодорожного строительства из своих собственных имений, да еще и по завышенной цене.

Председатель Департамента экономии Государственного совета Александр Агеевич Абаза, использовав секретную информацию о решении царского правительства понизить курс кредитного рубля, стал играть на бирже на понижение курса. Благодаря этому он заработал более 900 тысяч рублей.

В провинции масштабы были поменьше. Например, минский губернатор Токарев незаконно, как казенную, приобрел за бесценок землю крестьян села Логишина в Пинском уезде.

Фаворитка императора Александра II княжна Екатерина Михайловна Долгорукова старалась с максимальной выгодой использовать свое положение. Сенатор Александр Александрович Половцев писал: «В. Бобринский получил от государя приказание отдать Севастопольскую дорогу Губонину, т. е. Мих. Долгорукову. Никакие возражения не были выслушаны. В. Бобринский написал письмо за границу государю, сказав, что считал обязанностью исполнить это приказание, но засим почитает себя обесчещенным и просит об увольнении. Из другого источника мне известно, что Долгорукий за исходатайствование этой концессии получает 800 тыс. руб.».

За решение о передаче права на постройку Кавказской железной дороги предпринимателю Полякову княжна Долгорукова потребовала уже 3,5 млн рублей. Чем дальше, тем больше разыгрывалась в княгине алчность и с каждым разом суммы взяток за влияние на императора возрастали.

Член императорской семьи великий князь Николай Николаевич Романов (брат Александра II), склонный к излишне роскошному и расточительному образу жизни, не побрезговал взяткой в 200 тысяч рублей за решение о проведении Минской железной дороги по определенному направлению.

Сенатор Половцов писал в своем дневнике: "Когда Шувалов был шефом жандармов, то великий князь Николай Николаевич зачастую являлся к нему с просьбой уладить кое-какие делишки. Раз он пришел просить о серьезном деле — о проведении Минской железной дороги по такому-то направлению, наивно подкрепляя свое ходатайство таким соображением, что если просимое им направление возьмет верх, то он получит 200 тыс. руб., коими может обеспечить судьбу незаконных детей своих".

Железнодорожное лобби, во главе с министром путей сообщения Павлом Петровичем Мельниковым, убеждали самодержца и членов его правительства в необходимости строительства железных дорог именно за счет казны, а не частными фирмами, делая вид, что главным является не их явно корыстный личный контроль за расходованием казенных денег, а государственные интересы – первым делом надо прокладывать железные дороги на стратегических направлениях, чтобы, в случае войны обеспечить быструю переброску войск и обеспечение военных действий на дальних рубежах подвозом оружия, боеприпасов, вещевого и продуктового довольствия для воюющих войск. В тот момент никаких угроз на этих самых рубежах еще не было. Они возникнут как раз из-за милитаризации Дальнего Востока, вследствие переоценки военного присутствия России в Манчжурии, ее оснащения и вооружения, пропускной возможности Транссибирской магистрали и боевых качеств флота.

Царь не обращал внимания на разумные возражения по поводу того, что строительство дорог следует поручить частным фирмам, т.к. капиталисты очень внимательно считают свои деньги, не заинтересованы в перерасходе средств и затягивании строительства. Очевидно, что любые проволочки всегда ведут к дополнительным затратам, а следовательно, частные и акционерные компании построят необходимые железные дороги не только дешевле, но и значительно быстрее. Среди противников государственного строительства был в том числе и министр финансов Михаил Христофорович Рейтерн.

Стало понятно, что к власти пришли совершенно новые люди.

Русско-японская война (январь 1904 года -

август 1905 года) и Первая русская революция

(январь 1905 года – июнь 1907 года)

Провоцирование Японии на нападение было связано только с внешней политикой на Дальнем Востоке и «большой азиатской программой» Николая II, но также имело сугубо внутриполитические причины. В январе 1904 года царский министр внутренних дел Вячеслав Константиновичем Плеве, по воспоминаниям Куропаткина, говорил: "Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война».