Большинство советских граждан просто устали от коммунистов, от уродливого советского социализма. Отсутствие в тот момент реальной альтернативы они попросту не замечали. Для миллионов стало главной задачей – сломать ненавистную Систему. А о том, что будет после нее никто серьезно не задумывался.

Казалось, что достаточно уничтожить политический режим, отстранить от власти коммунистов и все само собой наладится, неизвестно откуда придут честные политики, придет рынок и он сам себя отрегулирует, по всей стране потекут молочные реки в кисельных берегах.

К концу Перестройки начали формироваться радикальные политические и националистические организации. Они организовывали многотысячные митинги, сначала прикрываясь перестроечными лозунгами, а затем открыто стали призывать к отстранению КПСС от власти.

XIX партконференция одобрила альтернативные выборы в новый высший орган власти – Съезд народных депутатов СССР, что еще больше активизировало политическую активность граждан. Политизация общества достигла невиданного доселе накала.

Выборы в марте 1989 года впервые с 1917 года прошли в открытой конкурентной борьбе. Избирателям предоставлялась возможность сделать выбор между кандидатами. В первом же избранном на конкурентной основе парламенте сложилась оппозиционно настроенная «Межрегиональная депутатская группа», образовался блок «Демократическая Россия».

Закон СССР «Об общественных объединениях» легализовал политические партии. Почти все новые партии находились в оппозиции к КПСС, многие партии в союзных республиках носили откровенно националистический экстремистский характер.

В результате раскола КПСС, на ее обломках возникло сразу несколько партий коммунистической ориентации: Коммунистическая партия РСФСР (КПРФ), Российская партия коммунистов (РКП), Российская коммунистическая рабочая партия. Неожиданно для страны победивший нацизм, в стране стали возникать фашистские партии.

Коммунистические и фашистские партии видели в качестве своих главных задач возврат к единой государственной идеологии, а также усиление роли государства в экономике.

Ценности не либерального и примитивного потребительского общества стали повсеместно главными. Вдруг выяснилось, что народу нужны были прежде всего джинсы и колбаса, а не свобода. Советским людям власть пообещала, что в результате экономической реформы у них появится возможность хорошо зарабатывать и покупать на полученные деньги качественные продукты и товары.

Первые шаги реформы уже создали новые возможности для населения, дали надежду, перспективу будущего экономического благополучия. Были сняты ограничения на работу сразу в нескольких организациях, появилась возможность создать свой небольшой бизнес с целью реализовать врожденные способности, приобретенные знания и навыки.

По всей стране создавались кооперативы, все больше людей стало заниматься индивидуальной трудовой деятельностью. К концу Перестройки число частных предпринимателей превысило 8 миллионов человек.

Резкое ускорение научно-технического прогресса советское правительство стимулировать путем увеличения инвестиций в гражданское машиностроение в 1,8 раза. После машиностроения дошла очередь и до электроники, электротехники, биотехнологии, химии и металлургии, нефтяной и газовую промышленности.

На "паникера" Председателя Совета Министров СССР Николая Ивановича Рыжкова, который на заседании Политбюро заявил: "Невозможно бежать сразу по нескольким дорожкам. Михаил Сергеевич, товарищи - прошу, умоляю оставить два - три направления, деньги растекутся без пользы...", сразу зашикали со всех сторон. Как мы сейчас уже знаем, прогноз Рыжкова относительно авантюристических экономических планов Горбачева полностью подтвердился.

Повсеместно наблюдалось парадоксальное явление: население, даже несмотря на значительное ухудшение материального положения, некоторое время сохраняло уверенность, что реформы по‐прежнему нужны. Новое мышление давало веру в завтра.

С началом перестройки в обществе, как и в начале реформ 1960-х годов, воцарилась эйфория – наконец-то подул ветер перемен.

Начало нового времени и новых надежд. Всем было очевидно, что добро победило.

Идеи Перестройки лишь на короткое время создали реальные условия для реформирования государства и общества, дав шансы на доверие власти со стороны масс.

В 1988 году Перестройка достигает апогея привлекательности. С 1989 года доверие населения к власти падает. Не просто быстро, а стремительно падает.

Причиной тому было нарастающее с каждым днем недоверие "новым властям", на самом деле состоящим в основном из представителей старой бюрократии (партийные лидеры, директорский корпус). Население поняло, что бывших партаппаратчиков и директоров предприятий интересует лишь личное обогащение, а что будет с населением им безразлично. Стало очевидно, что власть ничего не делает для улучшения материального положения населения в условиях нарастающего экономического кризиса. Верховная власть занята мечтами и находится целиком в плену иллюзий, а на местах практичные бюрократы набивают мошну, никого не таясь, открыто растаскивают фонды, продают за бесценок, а иногда и вовсе отдают бесплатно приближенным или присваивают себе государственное имущество.

Государство полностью самоустранилось от решения насущных проблем, не оказывало и не собиралось оказывать помощь нищающему населению. Борьба с привилегиями "старой" бюрократии превращалась в установление привилегий для новой "демократической".

Свободные выборы так и не дали возможности советскому человеку проявлять свою политическую волю, они не смогли сформировать народовластие, составить основу трансформации всей политической системы. Включение населения в политическую жизнь оказалось формальным, а институты демократии со временем стали лишь ширмой большой борьбы за власть и собственность.

Здравомыслящие ученые-экономисты предостерегали от создания нового самодержавия, когда любая предпринимательская деятельность целиком зависит от власти и в итоге скоро может стать не просто зависимой, а будет основана целиком и полностью на власти. Возникнет такая ситуация: нет власти – нет собственности и возможности вести бизнес, за исключением самого мелкого, который власти не интересен.

Частная собственность возникает и развивается исключительно в результате предпринимательской деятельности частных лиц, а не благодаря передаче им бесплатно или на льготных условиях государственной собственности. Рабочий, получивший собственность даром, не знает что с ней делать и как распорядиться ей эффективно. Руководство завода, прибравшее к рукам бывшую государственную собственность, также было не заинтересовано в сохранении и приумножении этой собственности, оно было заинтересовано лишь в быстром обогащении, в разбазаривании заводского имущества, продаже его за бесценок тем, кто знал что с ним делать.

Реформы не создали класса первоначальных собственников, которые бы приобрели средства производства за счет денег, заработанных собственным трудом, умом, смекалкой и упорством и дорожили бы этой собственностью. Собственниками стали те, кто сумел получить ее бесплатно или почти бесплатно, пользуясь близостью к власти.

Разочарование стало основой самоотчуждения населения от

участия в политике и взаимодействия с институтами власти. Люди постепенно отстранялись от основных политических процессов, идущих в стране, также еще потому, что им было некогда думать о политике, он были вынуждены выживать, решать проблемы поиска заработка, содержания своих семей. Это происходило в то время, когда бюрократы, чекисты и бандиты превращали в свою собственность богатства целой страны.

Люди быстро поняли, что им ничего не достанется от масштабного процесса акционирования госпредприятий, в том числе за счет выданных бесплатно ваучеров. Осознание того, что никаких равных возможностей не было с самого начала вызывало озлобление.

Идеологи и архитекторы Перестройки полагали, что кооперативы в дополнение к действующей системе государственных предприятий могли бы организовать мелкосерийное производство наиболее востребованных у населения товаров, устранить проблему малой доступности и низкого качества бытовых услуг. Надежды на то, что кооперативы быстро ликвидируют товарный дефицит, приведут к улучшению качества товаров и услуг, оказались неоправданными.

Большинство кооперативов вместо производства товаров и оказания услуг занялось откровенной спекуляцией продукцией госпредприятий и импортными товарами, а самым прибыльным бизнесом стали примитивные финансовые операции по обналичиванию денег, что значительно подстегнуло инфляцию, которая с каждым годом приобретала все более угрожающие масштабы.

В отличие от государственных предприятий, кооперативы, в соответствии с предоставленным им правом, осуществляли расчеты наличными деньгами без ограничения суммы платежей. Государственные предприятия и учреждения перечисляли кооперативам безналичные денежные средства также без каких-либо ограничений. Значительную часть этих денег составляли средства фондов развития производства, социального развития, а также бюджетные ассигнования. Происходила перекачивание денег с банковских счетов госпредприятий на счета кооперативов, а по сути, примитивное воровство государственных денег.

Так, за 1988 г. банками страны было выдано кооперативам наличных денег на сумму 3,7 млрд руб., из которых на оплату труда кооператоров было направлено 2,2 млрд руб., в то время как поступления от них в кассы банков составили лишь 0,8 млрд руб., то есть почти в пять раз меньше.

От общего количества кооперативов доля, реально производящих потребительские товары (в основном производство швейных и трикотажных изделий, обуви, товаров кожевенной и текстильной галантереи, сувениров) составляла менее 10 процентов, при этом половина из них занимались переработкой вторсырья и отходов производства и выпуск из этих отходов товаров крайне низкого качества.

Еще двадцать процентов кооперативов специализировались на общественном питании и оказании различных услуг населению (видеосалоны, ремонт квартир, техническое обслуживание и ремонт личных транспортных средств граждан). А это значит, что около 70 процентов кооперативов под прикрытием своего статуса занимались, нелегальной деятельностью, вроде изготовление водки, поддельных товаров известных зарубежных марок (джинсы, обувь и пр.), банальным разворовыванием производственных фондов госпредприятий и присвоением бюджетных средств.

Появился "новый" класс советских людей, уже хорошого знакомый и описанный мной выше, в главе про НЭП и нэпманов. В конце 1980-х годов всех предпринимателей называли кооператорами. Возникло устойчивые выражения: "коммунисты-демократы" и "воры-кооператоры".

У кооператоров 1980-х было уже знакомое советскому человеку по книгам и кинофильмам "нэпмановское" желание как можно быстрее обогатиться, несмотря ни на что. Стремление к быстрому личному обогащению происходило по принципу "после нас хоть потоп". Чтобы положить в собственный карман один миллион рублей кооператорами наносился прямой ущерб экономике в десять, а то и сто миллионов. Причиной тому была все та же неопределенность государственной политики в отношении частного бизнеса и слухи о недолговечности экономической либерализации, что сформировало у большинства кооператоров стремление к моментальному излечению, прибыли без выстраивания долгосрочных стратегий развития собственного бизнеса.

Но были и серьезные отличия от предпринимателей 1920-х.

Подавляющее большинство участников кооперативного движения до перехода в негосударственный сектор экономики обладали устойчивым социальным статусом, многие занимали руководящие должности. Среди кооператоров (под которыми я подразумеваю председателей кооперативов и главных пайщиков, не рядовых наемных работников) было много членов КПСС и комсомольских функционеров.

Созданные по указанию «сверху» производственные студенческие кооперативные предприятия практически не действовали. Привлечение к труду инвалидов и пенсионеров стимулировалось с 1989 года предоставлением льгот на оплату подоходного налога вплоть до экономии на налогах в размере 80%, но также ни к чему не привело. К середине 1987 г. в составе советских кооператоров студенты и учащиеся составляли лишь 3,2 %, а инвалиды, пенсионеры и домохозяйки и того меньше, вместе их было не более одного процента. Не хотели неработающие граждане заниматься предпринимательской деятельностью.

Таким образом, новая кооперация была интересна лишь тем, кто до этого трудился в государственном секторе. Кооперативный труд привлекал этих людей исключительно возможностью получения высоких доходов, но никак не самореализацией, не применением своих способностей и навыков на благо общества.

Новых предпринимателей не интересовала личная свобода, возможность изменить жизнь других людей. Им не нужно было общественное признание, единственной целью и мерилом успеха были деньги, только деньги и ничего кроме денег.

Только в 1990-е нувориши захотят почета и уважения, признания их заслуг перед обществом, захотят быть моральными авторитетами и примером для подражания. В 1980-е все было гораздо прозаичнее. Хотя, конечно, как и в каждом правиле были редкие исключения.

С советским обществом случилась резкая моральная трансформация. Советские люди оказались вполне терпимо настроены к тем, кто преступая закон и незыблемые прежде моральные нормы бессовестно обогащался, ничего не производя, лишь разворовывал страну, к тем, кто угрожал и запугивал, подкупал и даже убивал. Их мораль хоть и не поощряла подобное поведение, но не провоцировала отторжения, а порой даже находила ему оправдания.