На следующее утро была организована встреча в американском представительстве в Пекине. Как оказалось, раньше это было сделать невозможно, потому что представительства как такового не было. Дипломаты менялись как перчатки в зависимости от того, в какую сторону смотрело правительство. Потом, перед самым началом очередной гражданской войны, само представительство закрыли, и вот недавно, с приходом к власти нового правительства, решили открыть вновь. Вот Богданова с Терко и мариновали так долго, предположил Богданов. Но Терко возразил:

— Знаешь, они нам еще и не доверяли, мне кажется. Не верили в свое счастье — как же, представители американского оружейного концерна прибыли! А вдруг мы сами по себе? Как там нас назвали? Коммивояжеры?

— Ну да, мы с тобой слишком самостоятельные оказались, — фыркнул в ответ Богданов.

— Зато парадные костюмы наконец пригодились, — демонстрируя «американский» радостный оскал, заявил Дубко. — Не просто же так мне их в багаж положили.

Вячеслав только кивнул, соглашаясь с напарником.

— Удивительно, что костюмы сидят на нас, — сказал Дубко, крутясь у зеркала.

Богданов посмотрел на друга, на себя — и вздохнул. Костюмы — да, сидели. Синицын на всякий случай предупредил его, что новая правящая верхушка КНР придает огромное значение ритуалам. В целом ничего не меняется, просто теперь вместо правящей элиты правящая партийная элита. Все в одежде и обуви должно быть идеально.

Вечер в посольстве организовывала китайская сторона, что-то вроде открытия Дома дружбы. Как оказалось, представительство Америки будет занимать только половину здания, а вторая половина — так называемый Дом дружбы, где будут проводиться приемы, встречи и даже транслироваться патриотические киноленты. Партия сразу сделала большую ставку на пропаганду. Стране, где за последние сто лет прошло несколько гражданских войн и постоянно менялись «друзья» и «враги», очень сильно нужен был остров стабильности. Партия решила, что таким островом будет она. А также вектором, направляющей и всем, что нужно.

— Такие Дома дружбы будут построены во всех больших городах, — переводчица с гордостью посмотрела на группу дипломатов, которых она привела в зал. Там уже были Богданов и Дубко. Вместе с делегацией вошли журналисты из Франции.

Лян Дэн подвел группу американских дипломатов к Богданову, и американский посол неожиданно нахмурился:

— Странно, я ожидал, что прибудут совсем другие люди. Я не знаю, как вы сюда попали и с кем договаривались, видимо, это было в обход меня.

Американский посол явно был зол. Казалось, что еще немного и затопает ногами. А все оттого, что люди, которых он увидел, оказались «не теми», и вот тут уже оперативникам стало очень интересно, а что за «те люди», которых так ждал представитель Америки в КНР? А он явно ждал кого-то.

Богданов приподнял брови, такой недипломатичности от посла никто не ожидал, но тут неожиданно от французской группы отделилась худенькая короткостриженая барышня и буквально повисла у Вячеслава на шее с такой радостью, что, казалось, эта радость разошлась по залу волнами, как круги на воде. Люди заулыбались и немного расслабились.

— Как хорошо, что ты приехал! — защебетала она, крепко обнимая Вячеслава.

Анна Бадье. Известная французская журналистка, военный историк, летчица-инструктор. Как оказалось, она пользовалась немалым авторитетом в Пекине. Стоило ей повиснуть на шее у Богданова — он успел шепнуть ей «свое» американское имя, — как почти все в зале сразу изменили свое настороженное отношение к американским гостям, как будто поставили «плюс» в какой-то своей анкете.

— Йен, Барти — невероятно рада вас видеть! — пролепетала Анна и тут же повернулась к остальным участникам встречи: — Я прошу прощения за мою излишнюю эмоциональность. Йен Керри очень помог моей стране в одном щекотливом деле. — Казалось, что Анна работала в связке с Богдановым. Если бы Дубко не знал, что командир удивлен так же, как и он, то подумал бы, что все это было продумано заранее. И вся эта встреча, и внезапное «узнавание» были прописаны в каком-то сценарии.

Зато все остальные, кто был на ужине, в том числе и американский посол, ощутимо расслабились. Снова зазвенели бокалы и послышались светские разговоры, которые как по команде смолкли после первых выпадов американского посла в сторону Богданова.

Вячеслав и Анна работали так, словно в самом деле все было спланировано. Темпераментная француженка рассказала пару баек из их «общего» прошлого, сочиняя на ходу, а Богданову только оставалось вставлять разные реплики в нужный момент. То, что этот момент наступил, он понимал, когда острый каблучок ее туфельки мягко касался носка его ботинка, чуть надавливая в нужные моменты. Так управлять разговором умеют только женщины с богатым опытом в разведке.

— Все-таки я думаю, что нам было бы неплохо для начала узнать то, что у вас есть. Как оно работает. Чтобы все присутствующие здесь составили для нас, ну, скажем так, — Вячеслав замялся, входя в роль торговца оружием, — лист желаний. А мы потом сможем поработать по этим запросам, постараемся выдать вам все желаемое. Эту просьбу я уже много раз передавал через нашего провожатого.

Переводчик перевела, и глава Комитета обороны с важным видом кивнул:

— Да, это отличная идея, тем более что мы уже работали с вашей компанией. Ваш представитель составил очень хороший план, но потом неожиданно покинул нас. Дэннис…

— Брайт, — сказал Богданов с улыбкой, мысленно порадовавшись тому, что в дороге от Москвы до Лучегорска он не только разговаривал с профессором Синицыным, но и несколько раз очень внимательно перечитал все документы. Дэннис Брайт — оперативный псевдоним Лучинского. Прикрытие было очень качественным, он работал под ним несколько лет, и не только в КНР. Работал настолько удачно, что со временем Брайт стал полноценной личностью, и его репутация говорила сама за себя. Успешный торговец оружием, контрабандист в прошлом, одно время руководил бандой наемников, которая наделала много шума в странах, уже прекративших свое существование как отдельная топографическая единица, войдя в состав более крупных. Лучинский успел много попутешествовать, ходили слухи о женах и детях, но скорее всего, это были лишь очередные страницы легенды. И таких легенд у него было несколько.

— Мы искренне обеспокоены тем, куда он пропал, — сказал кто-то, пока что Богданов из-за изоляции, которую устроили им китайские товарищи, не успел запомнить всех чиновников в лицо и не понял, кто это. Различал по одежде. Те, кто работал в партийных комитетах КНР, на верхах, одевались практически в одинаковые костюмы, чем-то похожие на униформу. Мало кто носил яркое и что-то отличное по покрою. Носить что-то интересное с национальными узорами могли себе позволить только простолюдины или крестьяне. Вот такая вот национальная ирония судьбы.

— Мой сводный брат, по отцу, к сожалению, погиб. Несчастный случай. Я узнал об этом случайно, мы должны были встретиться в Нанкине, откуда мне пришла телеграмма, подробностей я не знаю, мы с Йеном сразу закончили все свои дела и отправились к вам, буквально уговорив руководство, — сказал Дубко. Вот кто всегда повелевал вниманием публики, как гипнотизер. Богданов, да и Анна, казалось, мысленно зааплодировали ему. А Дубко настолько вошел в роль, что еще немного, и пустил бы слезу, — именно поэтому я устроил такой безобразный скандал, за который меня потом отругал мой товарищ в Нанкине. Товарищ Дэн, еще раз прошу прощения.

Удивленный Лян Дэн сдержанно кивнул, немного приподняв бровь в ответ на шутливое обращение.

— Господин посол, у вас я тоже прощу прощения. Приехать действительно должны были другие люди. Но руководство нашей компании, в том числе и по моей просьбе, максимально быстро провело анализ рынка и ваших боевых операций. И отправили нас. Дело в том, что я так и не нашел тело брата. Мне пришла телеграмма, что он погиб в Нанкине и был похоронен там же. Я не знаю, где, не знаю, что произошло, мне очень повезло, что Йен согласился взять меня с собой, мы работаем немного в разных областях. Мой отдел занимается продажами пушек для кораблей. В Нанкине мы пытались узнать хоть что-то, но ни могилы, ни следов гибели моего брата мы не нашли.

— У нас есть флот, и мы планируем развиваться и в этой области, может быть, нам с вами будет о чем поговорить, — сказал кто-то из группы. И снова Богданов только успел запомнить лицо. В будущем может пригодиться.

— Обязательно.

И так беседа плавно перетекла в рабочее русло. Дубко смог уговорить разрешить им побывать в доме Лучинского, чтобы забрать вещи покойного «брата». Оперативники заручились поддержкой нескольких мелких чиновников. Богданову оставалось только радоваться, что он работает в паре с человеком, который может найти ключ к любой человеческой душе. Потому что его, сказать по правде, такая работа изрядно утомляла, это было похоже на чистку лука. Пока еще счистишь всю ненужную шелуху, которую представляли собой лишние, с точки зрения Богданова, «разговоры и реверансы»! Ему лучше удавались работа в поле и планирование боевых операций.

— Вы поэтому так странно себя вели? Нам казалось, что вы… будто вынюхиваете что-то, — Сень Чжунь отвел Богданова в сторону, кивнув Анне, которая никак не хотела отпускать «старого друга» и, продолжая играть свою роль, лукаво погрозила Сень Чжуню пальчиком.

— Да, — просто ответил Богданов, решив, что про их отношения он расспросит француженку чуть позже, — дело в том, что Барти был не очень дружен с братом, небольшая семейная размолвка. Когда пришло сообщение о его смерти, он бросил все и уговорил руководство компании отправить его в командировку в Пекин, вы, наверное, слышали, как мой друг говорил об этом. По пути мы хотели провести собственное небольшое расследование. Убедиться, что в смерти Дэнниса нет ничего криминального. Для Барти это личное дело, но, между нами, я бы рекомендовал вам наладить с ним контакт. Барти очень талантливый инженер. Прежде чем заняться торговлей, он много времени проработал на наших судах, проверяя, как работают установленные пушки. Он знает свое дело идеально. И может сам собрать и разобрать турель с закрытыми глазами. Скажу вам по очень большому секрету, у него есть несколько разработок, которые у него хотели выкупить русские.

— А разве Советская армия что-то покупает, а не только забирает силой или пытается… перевербовать инженеров?

Богданов тонко улыбнулся:

— Мы торгуем с очень многими странами. И пока вокруг идет гонка вооружений, попытки показать, кто сильнее и круче, мы в своем маленьком тесном мире военных инженеров просто делаем свое дело. И делаем его очень хорошо. Поэтому я и рекомендую вам попытаться наладить контакт с моим другом. Да, он кажется излишне эмоциональным, но поверьте, он принесет огромную пользу вашей стране, если будет вашим другом.

Сень Чжунь кивнул с пониманием:

— Мы постараемся помочь вам с расследованием гибели вашего товарища. Но и у нас будет встречная просьба.

— Какая?

— Скажу чуть позже, все-таки сейчас отмечаем праздник. И думаю, что ваш сопровождающий не будет против того, чтобы завтра отвезти вас в дом мистера Брайта.

— Вы были знакомы с ним?

Сень Чжунь медленно кивнул:

— Это был удивительный человек! У него не хватало кончика мизинца на правой руке…

— Мне не очень нравится, что вы все еще не доверяете мне, — мягко поправил своего собеседника Богданов, — кончика мизинца у него не хватало на левой.

Хорошо, когда знаешь своего старого друга и множество подробностей из его прошлой жизни. А еще хорошо представляешь, как именно из этих подробностей, тасуя их как колоду карт, он будет лепить легенду. Легенду Лучинского Богданов знал от Шабарова. А вот характер Бори… Просто потому, что они были действительно хорошими друзьями.

Сень Чжунь кивнул своим мыслям, кажется, теперь он убедился в том, что Богданову можно доверять. Пока не будет доказано обратное.

— Хорошо. Тогда давайте встретимся отдельно, после того как будут улажены все необходимые формальности, и ваш друг сможет собрать вещи брата. Пока что мы никуда не торопимся, думаю, что один день у вас будет.

— Время — самый дорогой ресурс, и ваше предложение очень щедрое, — Вячеслав, краем глаза наблюдая за игрой Дубко на публику, смог сформулировать фразу с истинно восточной заковыристостью и почтением и, кажется, снова попал в точку.

Работа в КНР сейчас была похожа на хождение по очень тонкому льду. Восточная «заковыристость», неспешные долгие переговоры совмещались с партийной прямолинейностью. Новому правительству придется очень много всего сломать, чтобы навести порядок в стране, в которой гражданские войны давно уже стали делом обыденным.

— Отлично, тогда послезавтра мы с вами встретимся и поговорим о том, чем вы можете нам помочь в деле создания грязной бомбы.

Непроницаемо черные глаза Сень Чжуня буквально впились в Богданова. Цепко, без каких-либо эмоций, китаец снова пытался проверить своего «американского» собеседника.

И снова Вячеслав сдержался и ничем не выказал своего удивления. Америка оставалась лидером в разработках, касающихся этого вида вооружения. «Грязные бомбы» были формально запрещены. И тем не менее именно в Америке стали проводить испытания «грязных бомб». От ядерного оружия их отличало то, что радиоактивные элементы сочетались с обычными взрывчатыми веществами в неравных пропорциях. При этом процент радиоактивного материала был сравнительно небольшим. Но из-за высокого радиуса рассевания радиации территория, на которую сбрасывалась такая бомба, в ближайшее время становилась непригодной для проживания. Совсем недавно в штабе Шабаров рассказывал о том, что есть «умельцы», которым пришло в голову начать разработку химического и радиологического оружия вместе. От того, с какой скоростью люди пытались изобрести способы как можно быстрее и страшнее уничтожить друг друга, становилось плохо. Такого рода бомбы были действительно очень грязным оружием.

Богданов сделал вид, что задумался, а потом медленно кивнул:

— Обсудим это после того, как мы отдадим все почести нашему погибшему другу.

— Если вы хотите ознакомиться с его записями, я договорюсь, чтобы вы смогли встретиться с его напарником. Он сейчас в отъезде, будет через пару дней.

Надо же. А Богданов был уверен, что за этот вечер он уже больше ничему не удивится.

Значит, Лучинский работал не один.

В том, что американский торговец и французская журналистка оказались знакомы, власти КНР не признали криминала, и Богданов пригласил Анну на прогулку. Тем более что официальная часть приема была окончена, Дубко виртуозно перетянул внимание гостей на себя, и можно было улизнуть. К тому же Бадье так успешно подготовила почву для романтических сплетен.

Анна была одной из немногих «коллег», с кем Богданов был искренне рад общаться. Легкая, спокойная, уверенная в себе. Ее внешность была далека от идеалов красоты, но Анна притягивала своей невероятной женственностью и внутренней силой. Рядом с ней хотелось сделать так, чтобы эта женщина нуждалась в тебе. Чтобы искренне желала быть рядом с тобой. Сама. Ее внимание льстило мужчинам, и она очень успешно этим пользовалась, не скрывая того, что пока не нашла равного себе. Но всем хотелось попробовать. А вдруг француженка выберет его. Но если убрать чувственную и лирическую составляющую, Анна была очень умной женщиной, и с ней не бывало скучно.

— Откроем карты? — Бадье первая начала разговор.

Вячеслав не мог точно сказать, на кого сейчас работает его старая знакомая, — а с Анной они пересекались несколько раз, — кто сейчас ее перевербовал, в конце концов, в их деле никому нельзя доверять, и поэтому просто пригласил Анну на вечернюю прогулку в парк Дружбы. Парк был новым, и пока что нельзя было понять, в честь какой именно дружбы и с кем он был разбит, но для разговора без посторонних ушей он очень хорошо подходил, потому что просматривался со всех сторон и подкрасться незамеченными там было невозможно. Анна начала разговор так, словно не было всех этих лет разлуки. Словно тогда, в Венгрии, они расстались ненадолго — и вот, вновь встретились и продолжили беседу. Она не пыталась кокетничать или что-то выспрашивать. Но нужно было понять, по пути им или нет. Есть ли у них общий враг или друг.

— Ты все так же пытаешься жить вне системы, делая вид, что не работаешь ни на какое из правительств? — улыбнулся Богданов, когда за пять минут Анна смогла обругать все виды существующих государственных строев. Уникальная женщина. Единственная пламенная, искренняя любовь Анны, ее единственная религия — небо. Анна больше не могла летать, но продолжала учить пилотов. И небо, и самолеты были ее страстью. Именно поэтому ее пытались переманить сразу несколько стран, вполне легально, тренировать будущих пилотов. И в этом случае, прими Бадье предложение хоть одной из этих стран, ее имя бы вполне легально гремело в определенных кругах. Женщина — пилот мирового уровня! Насколько Богданов помнил, Анна сама ввела в работу французских летчиков-истребителей несколько очень сложных и эффектных фигур высшего пилотажа. Позерство, но французы всегда были такими.

— Идеального государства нет и не будет. Это система. Историческая система, семейная система… Если существует система, ее нужно сломать несколько раз, чтобы она стала жизнеспособной. Вон посмотри. Убрать все те самые тонкие места, по которым потом может рваться. У вас же есть такая поговорка: «Где тонко — там и рвется».

Анна указала на уставшую молодую женщину, вокруг которой собрались трое или четверо детей. Был уже довольно поздний вечер, но не ночь. В КНР старались привить культ здорового образа жизни, и многие после работы или учебы отправлялись на вечернюю прогулку. Правда, судя по виду этой уставшей матери, она бы лучше уложила детей спать и сама бы легла в кровать. Если, конечно, та у нее была — для многих в Китае кровати были ненужной роскошью. Спали на матрасах, которые потом просто сворачивали и убирали. Значительно экономит место.

Анна улыбнулась.

— Она будет улыбаться до последнего. Даже падая от усталости. Но система требует от нее самопожертвования. Я тебе больше скажу, она не любит своих детей. Посмотри, нет ни капли материнской нежности. Есть только усталость и то, что ее обязали заботиться о них. Система есть во всем.

— Как тебя вообще взяли на работу в правительственную организацию, если ты настолько не любишь системы? — улыбнулся Богданов.

— А меня и не брали. Я наемница. Я наемница. Нас таких много. Мы работаем по заказу. Выполняем задания, хорошо оплачиваемые, не убийства, во всяком случае, не убийства людей, — Анна улыбнулась. — Зачем мне работать на контору, если я могу сама выбирать тех, кто мне больше заплатит. У меня своя небольшая… Компания. Единомышленников.

Богданов не стал комментировать ее высказываний — в большей степени потому, что Анна ему помогла, пусть и сделала это из каких-то своих побуждений. Он служил своей стране, как бы громко это ни звучало. И хорошо умел понимать, что происходит вокруг. Да, системы ломаются. Но только для того, чтобы на их место пришли новые. А такие люди, как он и его команда, будут нужны всегда. Они винтики системы.

— Раз уж тебе так не нравится это слово, что ты предлагаешь?

— Это же просто. Нужно сломать систему. Система есть во всем, я же говорила. И в семейных отношениях, и в жизни. И в политическом строе. В КНР сейчас ломают старую, отжившую свое систему. Поэтому я тут и помогаю им.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересовался Богданов. На самом деле ему было просто интересно понять логику этой женщины. Понять, смог бы он быть с ней. Тогда, давно, Рябов, вместе с которым они были на том задании в Венгрии, спросил, сможет ли Богданов представить себя рядом с Анной.

Не мог.

Но хотел попытаться.

— Ты отлично понял, потому что мы это с тобой уже обсуждали. Почти десять лет назад.

Почти десять лет назад у Богданова случилась «история», которая могла стоить ему службы. И очень многого. И как водится, там была замешана женщина. Анна тогда очень вовремя попалась на пути капитана и раскрыла ему глаза. Не по дружбе и не из хорошего расположения. А просто потому, что на тот момент та женщина была ее врагом. Анна легко разоблачила соперницу и даже не стала перетягивать одеяло на себя. Этого и не нужно было. Богданов тогда потерял голову. Такое бывает в жизни каждого мужчины. Появляется женщина… Не друг и не товарищ. Не жена, не любовница. Просто женщина, которая или мелькнет и пропадет навсегда, или они будут поддерживать связь постоянно, но именно с этой женщиной мужчина, в чьей жизни она появилась, на автомате будет сравнивать всех остальных представительниц прекрасного пола.

В жизни Богданова такой женщиной была взбалмошная, веселая, умная и ни к чему не привязывающаяся Анна. И он очень надеялся, что больше никогда ее не увидит. И даже почти успешно забыл о ней, выбросил из своей головы.

— Все же просто, — продолжила речь Анна. — Когда мы растем, мы смотрим на наших родителей и машинально, просто потому что в нас это заложено, запоминаем то, что они делают. И повторяем это с возрастом не потому, что хотим. А потому, что мы видели это, запомнили это и наш мозг решил, что так правильно. Дело даже не в семейных отношениях. Например, мужчина уверен, что жена будет содержать дом, потому что он видел, как его мать делает это в своей семье. Или жена думает, что муж обязан ей помогать, потому что видела, как отец помогает матери в своей семье.

— Ты решила заняться семейной психологией?

— Нет. Я просто хочу сказать, что каждый имеет право на свою жизнь. И на свои приметы, на свои привычки. На то, чтобы жить так, как ему удобно и комфортно. Именно поэтому СССР с КНР никогда не будут друзьями. Никогда не будут семьей. Эти страны переломали старые монархические системы. Только в этом они похожи.

— Потому что никогда не примут образ жизни друг друга?

— Да. У вас слишком разные обычаи и слишком разные системы жизни. Но есть то, что мы можем сделать. Сломать систему. Именно для этого и нужен ты и твоя контора. И я и моя контора. Мы ломаем систему отношения между странами… Знаешь, кстати, что нужно сделать в семье, если муж и жена или родители и дети — сильные личности? Не те, кто привык считать себя сильным, и те, кто подчиняется сильному, принимая порядок?

Анна улыбнулась.

— Ты, как француженка, пытаешься все свернуть в лирическую сторону или хочешь прочитать мне очередное нравоучение по поводу того, что все вокруг идет неправильно и нам нужно устроить революцию? — иронично посмотрел на старую знакомую Богданов.

— Нет. Но если две сильные личности или две сильные страны пытаются ужиться рядом, у них ничего не получится. Не будет консенсуса. И худого мира тоже не будет. Две сильные хозяйки на одной кухне не уживутся. Они будут терпеть друг друга, но ни одна не примет правила другой. Считай, что я даю тебе долгосрочный прогноз. Помнишь, я же говорила тебе, давно еще, что моя бабка была цыганкой. Так вот. Россия и Китай никогда не будут друзьями, как я уже говорила. И никогда не будут жить в мире. Они всегда будут улыбаться друг другу — и пытаться отодвинуть границы в свою пользу. СССР слишком сильная и большая страна, чтобы у нее вообще были друзья. Не представляю, как вы живете.

— В мире. А как же вы? Как же Европа?

— Только пока есть общий враг, — Анна аккуратным жестом поправила прическу и, привычно вскинув голову, осмотрелась в поисках возможной слежки, — или общий денежный интерес. Все остальное — это просто большая кухня, на которой всегда будет главная хозяйка, которая командует, и те, кто делает, что она говорит.

Богданов кивнул.

Он был согласен с Анной. Друзей у его страны не будет. Искренних друзей. Или временные союзники, или те, с кем нечего делить. Всегда будут страны, которые «дружат», потому что им нужно что-то от старшего брата, или такие, кто будет улыбаться в глаза, а за спиной держать нож.

Обычное дело в политике, войне и мире.

— Так зачем ты в КНР? — оживленно спросила Анна. — Только скажи честно. Ну или соври, но так, чтобы я поверила в эту правду. Хотя, конечно, хочется верить, что ты тут ради моих прекрасных глаз.

Анна требовательно посмотрела ему в глаза. Ох, лучше бы на его месте был Дубко. Он умел очаровать любую женщину, подобрать к ней нужный ключ, одна улыбка, пара фраз, иногда просто молчание, но какое! Богданов в душе восхищался этой способностью друга. И всегда использовал ее, в работе оставляя Дубко за главного по общению и налаживанию контактов.

— Один мой коллега был убит при крайне подозрительных обстоятельствах. Нам не выдали его тело, не дали осмотреть, мы даже вещи забрать не можем. Не можем попасть в дом, в котором он жил последние несколько лет. Так что меня прислали в качестве следователя.

Богданов говорил полуправду, но она отлично подошла. Про нападения КНР на Даманский он умолчал, понимая, что Бадье, скорее всего, в курсе произошедшего. Но при следующей встрече нужно будет прощупать, насколько глубоко она «в курсе».

— Обычное дело для нынешней партии. Вас будут мариновать максимально долго, но нужных людей вы так и не найдете. Станут обещать все возможное, вытягивать из вас обоих по максимуму, сбросят какие-нибудь крохи. Например, найдут его дом. И разрешат вам в нем побывать. Пока ты им нужен, тобой будут играть. У него был напарник, я мельком услышала, что его отправят работать с вами. Хотя я бы подставила его как убийцу и сдала вам в качестве разменной фишки. Это было бы очень удобно.

Богданов опустил глаза, делая вид, что он полностью принимает все, что она говорит. Он думал, что Анна не слышала его разговора с Сень Чжунем, но она повторяла примерно то, что тот обещал Вячеславу.

— Что рекомендуешь?

— Устройте прием. Вы же американские торговцы, представители большой компании, а значит, с точки зрения КНР, у вас должно быть много денег. И я так поняла, что этот хитрый лис Сень Чжунь и сам главком Сень Чилянь благоволят вам. Я кое-что подслушала. На днях будет праздник. День Красного дракона, так звали одного из военачальников. И в честь китайско-американской дружбы хотят открыть школу, где будут изучать в том числе и английский язык. Вот и устройте там прием. Вам пойдут навстречу. Отвлеките их, а сами займитесь делом. Пусть то будет… Прием благодарственный? В общем, тему придумай сам, покажи послам и дипломатам, что у вас очень много денег. И вы готовы вкладываться в развитие КНР. Пусти пыль в глаза. И заставь их думать…

— Что же нам на самом деле нужно? — предположил Богданов.

— Да. Я тут уже год. И скажу тебе правду, в нынешнем Пекине никто никому не верит. Все лидеры комитетов постоянно дерутся за власть. В ближайшее время — и надолго — страной будет править хунта. Кажется, у вас в стране это уже проходили.

Богданов сделал вид, что пропустил этот укол мимо ушей, а сам подумал о том, что прием — это еще и отличный способ собрать всех в одном месте, но на своей территории. Их уже пригласили на прием в американское посольство, и первый, кто выразил свое недоверие, — посол, вот заодно можно будет прощупать, чем же он был так недоволен и кого на самом деле хотел видеть.

Придется убедить посла в том, что они играют по его правилам. Ведь, насколько Вячеслав понял, пока что роль представительств в Пекине — номинальная. Они только для вида, но ничего не решают и ничего не делают. Если кинуть кость американскому послу, предложить ему начать что-то делать… Например, вот образование — отличное поле для деятельности… То он займется делом, а Богданов с Дубко, взяв на себя прием в школе, получат дополнительные очки. Интересно, конечно, чем он тут вообще занимается, Шабаров говорил, что Америка не планировала открывать в КНР свое консульство.

— Кто первый встал, того и тапочки, — пробормотал одну из своих любимых поговорок Богданов, — будем показывать благоприятный образ США. Ты молодец.

Он коснулся губами виска Анны, вроде бы ничего не значащий дружеский жест, но очень хотелось понять, забьется ли его сердце быстрее. Нет, сердце не забилось. И точно так же, как и Анна до этого, Богданов проверил, есть ли за ними слежка. Трое. Надо же, какие недоверчивые эти товарищи.

Богданов задумался. В целом вместе с вещами Дубко привез наличные, которые выдали им на подобные мероприятия. Они еще удивились, как себе представляют жизнь в Пекине в штабе. Но похоже, Шабаров предусмотрел все, в том числе и такие траты.

Бадье так и не сказала ничего про свое задание, и Богданов решил задать ей этот вопрос в третий раз, наверное, просто чтобы немного позлить разговорчивую и явно настроенную революционно барышню.

— А ты? О твоем задании я спрашивать не буду, но…

Богданов не стал доводить до конца фразу, «не противоречит ли твое задание моему». Слишком длинно и мудрено формулировать. А спрашивать: «Ты против меня или нет?» не хотелось. Анна права. В политике нет ни друзей, ни врагов, а есть только временные союзы под девизом «против кого дружите».

Анна улыбнулась:

— В данном случае наши задания не пересекаются. Сказать по правде, у меня очень скучная задача. Я наблюдатель. У КНР, как ты знаешь, есть свои разработки по ядерному и водородному оружию. У них действительно есть эти бомбы. И моя задача пока что наблюдать и, скажем так… — Француженка изобразила в воздухе изящный завиток ладонью: — Если настроение будет не очень, быстро подать сигнал. Но так как ты тут, я думаю, что мы сможем помочь друг другу и изменить настроения партии в нужную сторону. Ты знаешь мое отношение к такого рода оружию. Это игра не по правилам.

Богданов кивнул.

— Да. Я уверен, что мы сможем помочь друг другу. И я совершенно с тобой согласен — такого оружия не должно быть у КНР. Нестабильно у них тут, — грустно усмехнулся Богданов.