Тем временем в Пекине Богданов с Дубко вовсю продолжали свою оперативную работу.

— Я уверен, что Дениска работает на местную разведку и его основное задание — просто не дать нам даже вдоха сделать, — пожаловался Дубко, когда они приехали с очередного «мероприятия».

Оперативники только что вернулись из долгой поездки по Шеньянскому военному округу, и, если честно, от поездки было очень мало толку. Словно издеваясь, «американцев» таскали по казармам, и все. Больше ничего. Их провожатый и соглядатай с китайской стороны, который буквально следовал за напарниками тенью и возникал везде, куда бы ни пошли Богданов с Дубко, уже стал отзываться на имя Дэннис, хотя между собой они звали его Дениской.

— Когда уже у нас получится встретиться с господином главнокомандующим или хотя бы тем, кто может полноценно говорить от его имени? — спросил Богданов утром, когда понял, что прошло уже два дня, а пока что они не смогли ни на один шаг продвинуться в своем расследовании. Постоянная слежка — еще полбеды. Ни Дубко, ни Богданову не удавалось практически ни на мгновение остаться одним. Их поселили в одном доме, но в разных квартирах, и даже когда оперативники просто выходили на лестничную клетку, делая вид, что хотят покурить, там всегда кто-то находился, якобы случайно. «Американцам» не доверяли.

— Очень скоро, мы хотели бы, чтобы вы для начала увидели всю картину нашей новой страны, — привычно отделался высокопарными формулировками сопровождающий.

Работать в Пекине было странно. Казалось, что эта страна всеми силами пытается походить на Советский Союз, но делает это слишком утрированно и рывками. Обычной картиной было соседство высоких, красивых каменных домов, в одном метре от которых жались друг к другу старые деревянные домишки, в которых не было ни электричества, ни водопровода. И особенно сильно контраст был заметен по вечерам, когда в новых домах приветливыми огнями сияли окна, а другая сторона утопала в темноте. Еще один момент, на который нельзя было не обратить внимания: количество иностранных журналистов. Они были везде, но точно так же, как и за Богдановым с Дубко, за ними постоянно следовали наблюдатели. И, судя по всему, разведка в КНР работала очень хорошо. Для того чтобы «срисовать» хвост, нужно было потрудиться.

Адрес, где жил капитан Лучинский, у Богданова был, но пока что у них с Дубко не появлялось никакой возможности даже ночью выбраться из дома и проверить квартиру убитого.

— Нужно сделать так, чтобы они хотя бы частично сняли наблюдение, начали нам доверять, а для этого придется встретиться с кем-то из командования, наобещать с три короба и желательно дать что-то, — Богданов мерил шагами комнату.

Дубко зашел к нему с кипой бумаг, как если бы хотел обсудить дело. В комнате можно было говорить на русском, только тихо. Предварительно проверив все, даже карнизы окна.

— У нынешней правящей партии мания преследования, вчера в полночь, когда я вышел на балкон, на соседнем балконе девушка решила, что это лучшее время, чтобы повесить сушиться белье, — чуть нервно рассмеялся Дубко.

Богданов улыбнулся уголком губ, вспомнив, какая вчера была метель. Настоящая, мартовская, агония уходящей зимы.

— Второй вариант — дело не в мании преследования, а в том, что они про нас знают и ждут, когда проколемся.

— Плохой вариант, но возможный, — согласился Дубко, — думаешь, где-то подтекает и нас сдали?

— Вероятно. Посмотрим.

К сожалению, за эти два дня напарники не добились никаких результатов, кроме, пожалуй, одного. Почти все части, куда их возили, были образцово-показательными и закрытыми. Китайская Народная Республика явно готовилась если не к войне, то к установлению режима хунты. Военные постоянно проводили учения. Но было хорошо заметно, что пока вооружать свою армию партии нечем. Огнестрельное оружие устарело, и его явно не хватало. Это было заметно невооруженным глазом. Боеприпасов тоже, скорее всего, не хватает. Но ведь они на что-то надеялись, если попытались взять Даманский, что, по сути, являлось объявлением войны СССР? Значит, оружие было.

— Откуда оружие? Ты заметил, что везде, где мы были, они вооружены чуть ли не старыми американскими карабинами? А те, кто напал на остров, были упакованы не хуже нас. Значит, это был или прорыв — последняя надежда в духе, что соберем все самое лучшее и попробуем на авось, или за спиной у китайских солдат стоял очень хороший спонсор.

— Нужно узнать, как там наши и была ли еще одна попытка взять остров, — заметил Богданов, кивнув, и в тот момент, когда он это сказал, в дверь комнаты постучали.

Неизменный, словно полнолуние, Дэн, витиевато извинившись за поздний визит, попросил американских друзей проследовать за ним, объяснив, что заместитель главнокомандующего Сень Чжунь только что прибыл в город, у него очень мало времени и он хотел бы встретиться сейчас, если их, конечно, не затруднит.

— Конечно нет, ведь мы тут именно за этим, — постарался максимально белозубо улыбнуться Богданов. Если уж играть свою роль американца, то играть ее до конца.

Сопровождающий кивнул так, словно он и не ждал другого ответа.

Около полуночи Дубко, Богданов, Лян Дэн и еще двое военных прибыли в центр Пекина, в одно из ведомственных зданий. Внутрь они прошли не через главный вход, а через небольшую дверцу, скорее всего, это был служебный вход. Поднявшись по черной лестнице, спецназовцы оказались в просторном кабинете, где им навстречу поднялся энергичный мужчина средних лет.

Первым сюрпризом стало то, что Сень Чжунь отлично говорил на английском. Вторым — в кабинете больше никого не было, хотя Богданов был уверен, что их снова будет ждать полный кабинет народу. Все это время американские торговцы были постоянно окружены людьми, которые через переводчика задавали им странные вопросы, казалось, прописанные в какой-то методичке, «как общаться с американцем».

Дубко в какой-то момент даже посочувствовал в чем-то европейским журналистам — не ждал ли их такого же рода «допрос». Все дело было в том, что Китай уже много десятков лет постоянно находился в состоянии либо гражданской войны, либо вооруженного конфликта, либо «культурной революции», а когда наступали относительно мирные годы, китайцы восстанавливали города и укрепляли армию.

— Господа, я чрезвычайно рад тому, что вы приехали. Много слышал о вас и вашем концерне и очень надеюсь, что вам есть что нам предложить. В частности, нужно дальнобойное реактивное оружие, — сразу взял быка за рога Сень Чжунь, и Богданов тут же почуял подвох.

— Такие вопросы решаем не мы. Наше дело рассказать о том, что у нас есть, и показать. Скоро прибудет груз, там есть образцы нашей продукции. А реактивная установка…

Дубко и Богданов переглянулись. Игра началась. Теперь нужно было дать понять, что да, подобные разработки есть, и есть даже лучшие предложения. Но для этого нужен кто-то более важный.

— У меня есть полномочия говорить от лица компании, — наконец-то «сдался» Богданов, откидываясь на спинку кресла, — но и вы поймите, что для того, чтобы я был уверен в нашем разговоре, мне нужно подтверждение от кого-то…

Он указал пальцем наверх:

— Вы же сами понимаете, может быть, ваша разведка просто сейчас проверяет, есть ли у нас такие разработки, а когда узнаете, что они есть, попытаетесь взять нас в заложники и обменять на них?

— А что мне мешает это сделать? — поинтересовался заместитель главкома.

— Хотя бы то, что вы точно не знаете, есть ли они у нас и в каком виде, — тут же включился в беседу Дубко.

И судя по тому, как улыбнулся Сень Чжунь, он попал в цель.

— Хорошо. Я рад, что мы так хорошо поговорили. Завтра в нашем Доме правительства состоится большой прием. И было бы замечательно, вернее не совсем так, мы настаиваем, что вам будет очень полезно, — он выделил последние слова интонацией, — побывать там. На приеме будут представители посольств и нашей правящей партии. Я представлю вас руководителям страны. Тем, кто сейчас принимает решения, но сами понимаете, что вам к тому времени нужно будет подготовить хорошее предложение. Будет жалко, если вы окажетесь просто коммивояжерами.

— Если вы думали, что оскорбите нас, назвав нас с коллегой мелкими торговцами, то нет, — улыбнулся Богданов. — Когда-то наша страна выживала только благодаря тому, что находились смелые люди, которые преодолевали огромные расстояния для того, чтобы продавать товары в разных штатах. Штаты были так далеко друг от друга… Несколько дней пути. А они все ехали и везли, и многие из них до сих пор не знают, где именно находится Китай. Но хорошо умеют продавать всё — от вилки до ракеты. И теперь у нас очень хороший опыт торговли.

И вот Богданов намеренно вернул намек на то, что Китай считает всех американцев торгашами, показав, что если мыслить стереотипами, то тогда американцы должны думать, что КНР — это очень-очень маленькая страна.

— Я рад, что мы друг друга поняли.

— К сожалению, мы не со всем ознакомились, чтобы понять ваши нужды, — осторожно начал Дубко, — все-таки мы очень мало мест успели посмотреть и не везде смогли переговорить с кем-то, кто будет непосредственно пользоваться нашим оружием. Понятное дело, мы не рассчитываем, что все будут говорить на английском…

— Но мы немного, совсем немного, говорим по-китайски, — подхватил тему, начатую другом, Богданов. На самом деле он понимал язык, но с трудом, и не тот нынешний пекинский китайский, а скорее, один из старых диалектов маньчжурского, но для того, чтобы пустить пыль в глаза, Богданов процитировал одну старую китайскую пословицу, которую запомнил очень давно просто для того, чтобы немного «размять» мозги. И он тем самым хотел показать, что, возможно, они понимают и знают гораздо больше.

— Мы слышали, что сейчас у вас идет небольшой приграничный конфликт с Россией. Как мы поняли, на днях вашей армией были предприняты попытки захватить соседние территории. Исконно принадлежащие КНР.

— Да. И это одна из причин, по которой мы завтра хотели бы обсудить поставки оружия. Нам действительно сейчас нужно закрепиться на острове Чжэньбао, но подробности вы узнаете позже. Если мы подпишем договор. Пока что могу сказать, что остров Драгоценный мы всегда считали своим. И раздел по границе воды был чисто условной договоренностью. И сейчас, что бы там ни говорили наши соседи, мы просто пришли на свою территорию. Жаль, что они этого не поняли и встретили нас огнем.

— Но и вы пришли, как я понял, не с цветами и угощением?

— Да, мы пришли с солдатами. Русские ответили нам огнем. И сегодня утром мы получили подтверждение того, что на острове работала новая реактивная установка «Град». Нам нужен аналог. Лучше, если ваше оружие будет быстрее, сильнее и мощнее.

Богданов и Дубко переглянулись.

Значит, «Град» уже отработал и, судя по всему, успешно прошел испытание боем на Даманском. Узнать бы о произошедшем из первых рук.

— Отлично. Я очень надеюсь, что вы устроите нам встречу с теми, кто принимает решения, — сказал Богданов и добавил: — В качестве жеста доброй воли и для того, чтобы показать, что наша страна действительно хочет наладить торговые связи, у меня для вас есть небольшой подарок от фирмы.

Он залез в саквояж, с которым не расставался все это время.

Эту коробку дал ему Викинг. Разработка одного московского КБ. Патроны, которые обладали очень хорошей разрывной мощью. Конечно, китайцам не обязательно знать, что выпускать такие патроны в больших партиях нерентабельно. Но в качестве тех самых бус для туземцев подойдут. Эти пули отлично пробивали многослойную броню, оставляя снаружи маленькое аккуратное отверстие, но при попадании в цель… От самой цели оставалось кровавое месиво.

Легенду явно продумали давно и очень хорошо, потому что упакованы патроны были в фирменную коробку той самой американской компании, которую представляли оперативники «Дона».

— О. Какой интересный подарок.

Богданов объяснил принцип действия. А после этого попросил дать им с другом возможность прогуляться по городу. Потратив эти дни в поездках, они так и не смогли посмотреть на обновленный Пекин. А это непростительное упущение.

— Я надеюсь, что вы не заблудитесь?

Уверив, что дорогу они запомнили отлично, оперативники попрощались и ушли, отлично понимая, что их будут вести. Поэтому в самом деле потратили почти час на то, что просто гуляли и смотрели по сторонам, стараясь запомнить улицы, которые попадались им на пути.

Хорошо еще, что город перестроили, и его новая часть, в которой находились все нужные объекты, была нарезана улицами на ровные квадраты.

— Одно удовольствие гулять, — заметил Богданов, — удивительно, что нет комендантского часа.

— Нам нужно будет основательно подготовиться к приему в Доме правительства. Ты заметил, что на самом деле он был в восторге, когда сказал, что вторая попытка взять остров не удалась? Или мне показалось? — спросил Дубко, и Вячеслав медленно покачал головой.

— Нет. Эта вторая атака, скорее всего, была нужна для того, чтобы посмотреть, какие еще фигуры есть на нашей шахматной доске. Мы показали «Град». Теперь нужно ждать, чем ответят они.

…Примерно этими же мыслями в то же время на острове задавался Терко. Ему никак не давал покой пленный, который остался у китайцев. Просто один человек, не самая важная шишка, но почему они не убили его или не выдали? Уже три раза китайцы отправляли своих гонцов с одной и той же вестью, что у них есть пленный и они готовы его обменять, но на кого, скажут позже. И каждый раз добавлялась трогательная приписка «мы хорошо заботимся о нем».

— Скорее всего, этот несчастный уже мертв, — заметил Рябов, вернувшись из очередного дозора, — возможно, это способ давить на нас. Разрешишь в самоволку и немного размяться? Если что — ты ничего не знал.

Терко понял, что снайпер хочет прогуляться до китайской стороны и обратно. В том, что он может передвигаться по вражеской территории, никем не замеченный, Степан не сомневался, все-таки их этому учили. Но не мог не сказать:

— Осторожнее там. Прогулку в целях разведки разрешаю.

Рябов усмехнулся, давая понять, что другого ответа он и не ожидал, и растворился в темноте. Он уже давно приметил тропинку, если можно так сказать, «обход», и скорее всего, именно по этой тропинке и уходил Синицын. В этом месте, если перейти реку ночью, она не просматривалась ни с нашей стороны, ни с китайской, очень удачный изгиб. Но скорее всего, китайцы прекрасно понимали, что это удачное место для прохода, и держали его со своей стороны под контролем.

Огнестрельное оружие с собой Рябов брать не стал. Ножи. Несколько легких метательных ножей и по паре тяжелых для ближнего боя. Передвигался он быстро, лед пока еще не таял, ночи были холодными — зима в этом году, несмотря на ее жаркие «проводы» в этой части реки, не сдавала свои позиции, — и за ночь река затягивала опасные проталины.

Рябов часто бывал на Байкале. И очень любил это озеро зимой, когда лед закрывал его воды надежным панцирем. Там же оперативник научился слушать и понимать лед. Знать, где можно идти, а где нет.

Когда, петляя, словно заяц в зимней шубе, Рябов оказался на другом берегу, он срисовал два пункта наблюдения. Расписание смен он вычислил, когда совершал небольшие, не согласованные с Терко вылазки, еще до нападения. Его не заметили, и Геннадий легко оказался на территории КНР. Два погранпоста и большой тренировочный лагерь за сопкой. Интересно, что уходить далеко китайцы не стали. И поставили большой военный лагерь прямо тут. Как на ладони. Рябов прислушался, потом пригляделся. А потом беззвучно рассмеялся.

Хитро.

Лагерь был невоенный. В целях маскировки сюда нагнали статистов. Скорее всего, это были обычные крестьяне. Может быть, работяги с какого-нибудь завода. Они только казались военными, но, если приглядеться, было видно, что никто из них никогда не носил военную форму и вряд ли держал в руках оружие. Которое, кстати, было… деревянным. Часовые игрушечного лагеря были вооружены деревянными палками, которые можно было принять за ружья только издалека. Единственное, что опасно, — собаки. Плохо, собак было много, и они молчали. Значит, натренированы не поднимать шум, а атаковать.

Но Рябов все равно решил действовать дальше. Он приметил пути обхода. Нужно было понять, как далеко простирается псевдолагерь и где начинается настоящий.

Оказалось, что не так далеко. Настоящий лагерь был небольшим, но очень хорошо укрытым. Наверное, Рябову помогло то, что ночь была пасмурной и вьюжной и мало кто хотел торчать снаружи палаток.

Снайпер хотел понять, где держат пленного. По идее, он должен был быть где-то тут. Недалеко. Вряд ли его увезли в Нанкин или Пекин. Не того полета птица.

И Рябов оказался прав.

Передвигаясь от палатки к палатке, он слушал. Снайпер всегда должен уметь быть незаметным. Но полагаться не только на зрение, а еще и на очень хороший слух, чтобы понять, не подкрадываются ли к нему, когда он сам лежит в засаде.

И вот наконец-то Геннадий услышал. Даже не стон. Пленный… пел. Пел тихо, скорее всего чтобы успокоить себя. Не хотелось думать, что он сошел с ума от пыток. Кроме пленного в палатке находились еще двое. Один спал. Рябов достал нож, аккуратно рассчитав время между порывами ветра, дождался самого сильного и обрезал одну из веревок, которые удерживали палатку.

Очень хорошо, что китайцы не были хорошо оснащены. Палатки были старыми, без пола, просто полотнища, придавленные изнутри бревнами, чтобы не трепало сильно ветром.

Рябов сработал очень быстро и очень четко. Трое — в минус. Пленный — ничем не выдал свое удивление и продолжал петь.

— Прости, друг, но не ходок я. Зря, получается, шел, — сказал связист.

Рябов быстро осмотрел его. Кости обеих ног были перебиты, казалось, что по ним просто проехались на тракторе. Руки — целы. Сломаны только пальцы.

— Зачем ты им?

— Ни зачем. Просто чтобы показать, что могут, — пожал плечами связист, — я ничего не знаю, ничем не могу быть полезен. Ни им, ни нам. Говорят они со мной на русском. Все обещают обменять, но думаю, что меня, скорее всего, просто распнут и выставят на обозрение. Один из палачей сказал, что это старая китайская традиция.

Рябов мельком посмотрел в глаза молодому связисту:

— Ты слишком спокоен. Я бы на твоем месте уже с ума бы сошел.

— Скорее всего, я уже и сошел, мне кажется, что я мертв, не чувствую боли. И не чувствую ничего ниже шеи, — устало сказал связист.

Рябов внезапно понял, что даже не знал его имени и фамилии. В лагере просто говорили «связист».

Оперативник выругался. Позвоночник пленного был перебит. Скорее всего, в районе шейного отдела. Он в любом случае не сможет двигаться. И скорее всего, прав. Да, его труп будут использовать для давления и провокаций.

— Помоги, а? Не хочу быть тут, — устало вздохнул раненый.

— Как тебя хоть зовут?

— Зачем тебе знать? Просто убей меня и оставь тут. Пусть буду для них загадкой. Пусть утрутся, зная, что мы можем не только жахнуть чем-то тяжелым… Мы же ударили, да? — Близость смерти так сильно изменила молодого солдата. Казалось, что с Рябовым говорит не он, а кто-то другой. Кто-то, кто уже «там».

— Еще как.

— Вот и хорошо. Пусть боятся, зная, что мы можем в любой момент пробраться куда угодно. Ты только сделай свое дело и уйди незамеченным. Я тебя прошу. Я так-то бедовый был, ничего хорошего не сделал. Пусть хоть так помогу. Пусть боятся.

— Не скажешь имя?

Связист грустно улыбнулся:

— Да Заславский я. Сын командира заставы. Яша. Яша Заславский. Видишь, как получилось.

Тогда понятно. Китайцы думали, что Заславский еще жив. И возможно, хотели таким образов надавить на отца.

Рябов убил его быстро. И сделал так, как он и просил. Ушел быстро и незамеченным так, чтобы палатка казалась со стороны закрытой. Пусть думают, что хотят. Пусть они нас боятся.