Стою у двери еще минуты три.

Может пять.

Телефон не шевелится. Лежит на тумбочке — темный, молчаливый, абсолютно невинный на вид. Маленький кусок пластика, который кто-то принес в мою комнату, пока я сидела за столом и считала секунды.

Подхожу. Беру двумя пальцами. Переворачиваю. Потертый корпус, без чехла, задняя крышка чуть сдвинута — вставляли симку наспех. Нажимаю кнопку. Экран загорается.

Одно непрочитанное сообщение. Открываю.

«Мне нужен доступ к сейфу. Иначе будут последствия. И не только у тебя».

Я читаю еще раз.

«И не только у тебя».

У меня — семья. Мама с больным сердцем. Брат, которому пятнадцать. Папа, который сейчас скорее всего сидит у какого-то «друга» и проигрывает последнее.

Стою. Думаю.

Антон? Он единственный, кто говорил про сейф. Но — у него есть мой номер. Он мог написать напрямую. Зачем подкидывать чужой телефон, если можно позвонить и написать со своего?

Если только он не хочет, чтобы это сообщение и разговор связали с ним.

Или — не Антон. Кто-то еще. Кто знает про сейф, про меня, про то, как войти в чужую комнату в чужом доме.

И это уже — полноценная угроза, а не просто разборки волка и волчонка, какими бы страшными они не казались…

Я выхожу. В коридоре тихо. Может быть он и не в кабинете… Но я уже все равно тут.

Стучу.

— Войдите.

Влад за столом. Уже переоделся после ужина в домашнюю футболку. Но все равно выглядит волком, а не котиком.

Да? — басит.

Я подхожу. Кладу телефон перед ним — экраном вверх.

— Нашла в комнате. На тумбочке. После ужина.

Он смотрит на телефон. Не берет сразу.

— Открывала?

— Да.

Берет. Читает. Опускает экраном вниз. Смотрит на меня.

— Откуда это у тебя?

— Я же сказала. Нашла в комнате.

— Здесь, в доме, в твоей комнате, — повторяет.

— Да.

Пауза. Он что-то обдумывает — это видно по тому, как чуть сдвигаются брови.

— Хорошо, что принесла, — произносит наконец.

Убирает телефон в ящик стола.

Я стою.

— Сегодня здесь был только Антон… — выдыхаю я.

Влад смотрит на меня. Долго.

— Здесь очень много людей, — голос ровный.

— То есть… ты не думаешь… — начинаю и тут же обрываю себя.

— Я разберусь.

Не «нет». Не «да». «Разберусь». Как будто это такой же рабочий вопрос, как сломанный кондиционер или счет без подписи.

Я киваю. Разворачиваюсь к двери.

И тут — сама не знаю зачем — останавливаюсь.

— Влад, — оборачиваюсь.

— Да.

— Там. В сообщении. «Не только у тебя», — я смотрю в сторону — не на него, на полку с книгами. — Ты же знаешь… У меня семья. Мама. Брат. И отец.

Молчание.

— Я вчера звонила папе, — говорю я. — Он думает, что долг рассосался сам. Не знает ничего.

— Да? — приподнимает одну бровь. «Типа, а ты думала, что он начнет выяснять?».

Я молчу. Ну да, он прав. Это ужасно, но он прав.

— Я хотела… не об этом. Просто… я слышала фон. Когда он разговаривал. И наверное… мне нужно об этом тебе сказать. Теперь это и тебя касается, — я чувствую, как мои щеки начинают гореть.

— Карты, — говорит Влад. Не вопрос.

— Похоже на то.

Пауза. Короткая.

— Я разберусь, — повторяет он.

Что-то в этой фразе, сказанной второй раз подряд, заставляет меня наконец посмотреть на него прямо.

— Влад, — голос у меня ровный. Я слежу за этим специально. — Только ноги ему не ломай.

Секунда тишины.

Не улыбается, но близко.

— Есть другие способы.

Я смотрю на него еще секунду.

— Это должно меня успокоить?

— Это должно тебя проинформировать.

Разворачиваюсь и выхожу.

В коридоре прислоняюсь к стене.

«Есть другие способы».

Я думаю про отца. И про его долг из-за которого я во все это влипла.

И про Влада, который следил за нашей семьей годами. Который понял про карты раньше, чем я успела договорить.

А потом произнес «разберусь» таким тоном, каким говорят о задаче, у которой уже есть решение.

«Есть другие способы».

Какие?

Я не знаю. И это, пожалуй, единственное, что меня сейчас по-настоящему пугает. Не угроза в телефоне. Не анонимный номер. А то, что я стою в чужом коридоре и думаю: а как именно он разберется? Что он может сделать?

С одной стороны, он вряд ли теперь… после того, как я стала его невестой… представляет для отца угрозу. А с другой… кто сказал, что папа будет у него под защитой? Он получил меня — новый актив за старые долги — и теперь отец ему больше не интересен.

Я вздыхаю. И понимаю, что даже если сейчас вернусь и потребую ответов — он все равно ничего не скажет.

Я отлипаю от стены. Иду к себе. Ложусь. Смотрю на тумбочку. Мысли возвращаются к телефону.

«В доме много людей».

Значит — не Антон? Или — не только Антон?

Кто-то по распоряжению Антона… или по распоряжению еще кого-то… Кто-то, кто свободно ходит по этому дому не вызывая подозрений. Кто-то, кому, как и Антону нужно что-то из этого чертового сейфа. И вряд ли это просто деньги. Теперь я в этом уверена. Что-то значительно более ценное, чем деньги…

«Проблемы буду не только у тебя».

А у кого? Может быть это не про мою семью? Может быть это про самого Влада? И его проблемы — это теперь мои проблемы?

Я переворачиваюсь на спину. Оглядываю комнату. В этом доме — слои.

Влад. Антон. Мария Петровна, которая держит все в руках и смотрит так, будто знает больше всех. Охрана, горничные, поварята…

И кто-то из них может же подняться и зайти сюда, не вызывая подозрений?

Я перевожу взгляд на окно. Темно. Ночь. Вторая ночь в этом доме. И она еще более страшная чем первая.

Телефон — мой, настоящий — молчит. И тот, что в ящике стола у Влада, — скорее всего тоже.

Пока.

Я закрываю глаза.

Он сказал «разберусь» дважды. Один раз — про угрозу. Один раз — про папу.

Одним тоном.

Интересно, есть ли для него разница между этими двумя задачами?…