«Ирина».

Я листала сегодня список кураторов программ.

Там была Ирина. Ирина Ланская — координатор адресной медицинской помощи. И что-то меня смутило.

Я лихорадочно пытаюсь вспомнить…

Поймала! Слишком много согласований и странные задержки.

— Подождите, — выпаливаю я.

Все смотрят на меня. Женщина — с яростью и надеждой. Мария Петровна — с очень сдержанным предупреждением. Охрана просто таращится. Ну да странное зрелище — лосины, хвост, олимпийка. А утром было прозрачное платье…

Невеста мечты!

Я смаргиваю, прогоняя дурацкие мысли.

— Вас кто вел? — смотрю на женщину. — Ирина Ланская?

— Да! — Женщина делает шаг к воротам. — Да, Ирина Сергеевна! Сначала все было нормально, потом она сказала, что не хватает подписи попечителя, потом что нужно ждать новое финансирование, потом перестала отвечать. Я приехала в офис — мне сказали писать на почту. На почту! — у нее голос ломается. — Моему сыну не почта нужна!

Я смотрю на Марию Петровну. Она уже не кажется просто вежливо колкой. Сейчас она очень собрана. Очень тихая.

— Имя ребенка? — спрашивает она.

— Кирилл Громов.

— Клиника?

Женщина называет.

Мария Петровна кивает Игорю.

— Проверьте прямо сейчас.

Игорь отходит в сторону с телефоном.

Я же не могу оторвать взгляд от мальчика. Он стоит слишком прямо — так стоят дети, которые рано понимают, что взрослым и так тяжело, и лучше не мешать своей болью. Сердце сжимается. У детей не должно быть таких лиц.

Женщина вдруг смотрит на мою одежду, на дом за моей спиной, на то, как рядом со мной держится Мария Петровна.

— А вы вообще кто? — спрашивает резко.

Хороший вопрос. Очень своевременный. Кто я? Невеста? Будущая жена? Случайная девочка, которая пробегала тут мимо?

— Я… — начинаю и почти давлюсь этим «я».

Мария Петровна вмешивается.

— Маргарита Николаевна участвует в делах дома и фонда, — произносит она спокойно. — Поэтому сейчас она здесь.

Очень изящно. Ничего лишнего. Никаких объяснений, от которых мне самой стало бы тошно. Женщина смотрит на меня уже иначе. Не мягче. А как на еще одно лицо, от которого может зависеть, будет ее ребенку помощь или нет.

— Тогда помогите, — говорит она. Тихо. Уже без крика и истерики. И от этого еще хуже. — Если вы правда можете хоть что-то, помогите. Потому что я больше не знаю, к кому идти.

У меня внутри все сжимается в тугой комок. Я не знаю правил. Не знаю полномочий. Не знаю, сколько могу обещать и что здесь вообще делается по-человечески, а что только на бумаге для красивых отчетов. Но я точно знаю одно.

У ворот стоит реальная жизнь, которой очень-очень нужна помощь. Прямо сейчас!

Я поворачиваюсь к Игорю, который как раз заканчивает говорить по телефону.

— Кирилл Громов есть в базе, — подходит к нам. — Заявка активна. Статус… — он смотрит в экран, и на его лице появляется тень раздражения. — Статус «ожидает повторного внутреннего согласования». Последнее движение по делу — три недели назад.

— Кто поставил статус? — спрашивает Мария Петровна.

— Ирина Ланская.

Тишина становится плотной. Женщина у ворот начинает дышать чаще. Я чувствую, как меня медленно, очень нехорошо заливает холодом.

Три недели. Ребенок. Фонд. Ирина. Мои сегодняшние пометки.

Мария Петровна поворачивается ко мне.

— Давайте отойдем на минуту, пожалуйста.

Я киваю, и мы делаем несколько шагов за будку охраны.

— Ну что ж, кажется, Маргарита Николаевна, ваш вечер официально перестал быть свободным.

— Слушайте, давайте без прелюдий. Что мы можем сделать?

Она чуть сужает глаза. Но потом кивает.

— Хорошо. Запоминайте: сейчас вы ничего не обещаете от имени Владислава Андреевича. Но вы можете пообещать, что делом займутся немедленно.

— А займутся?

Она смотрит мне прямо в глаза.

— Если вы готовы начать сейчас — да.

— Конечно, я готова. Вы же видите, что ему плохо!

Она кивает, не уточняя кому «ему». Да и зачем? Без слов все понятно.

— То есть, — я запинаюсь, — То есть я могу сейчас принять все полномочия и… И решения?

— Да. Но… не действуйте опрометчиво!

— Не буду, — я делаю шаг к воротам.

Женщина вскидывает на меня глаза.

— Давайте так, — говорю я, — Вы сейчас зайдете в дом. Сядете, согреетесь и еще раз покажете все документы. Сегодня. Прямо сейчас. И пока я не пойму, где именно застряли деньги, вы отсюда не уедете.

Женщина моргает. Будто не верит.

Честно говоря, я тоже пока не верю.

А еще думаю, что «не действовать опрометчиво» это, наверное, что-то другое.

— Ребята, откройте ворота, — произношу я. — Пожалуйста.

Охрана переглядывается. Потом смотрят на Марию Петровну. А потом нажимают кнопку и створки начинают медленно ползти в стороны.

— Проходите, — я делаю приглашающий жест. — Мы во всем разберемся. И потом уже все расскажем Владиславу Андреевичу.

Женщина робко делает шаг вперед.

— Он обязательно обо всем узнает! — я выдаю ободряющую улыбку.

— Уже, — раздается вдруг голос Игоря.

— Что, прости? — я оборачиваюсь.

— Владислав Андреевич уже знает. И он едет домой. Не один.