Мне не нужны подсказки сидящего за спиной дядюшки, чтобы замедлиться и зависнуть.

Шукрат висела у нас на хвосте. Она выглядела точно так же уныло, как ощущала себя я.

- Не думаю что мне хочется туда лететь, - объявила она.

Нет возражений.

Вокруг нас на двадцать или двадцать пять миль вперед были сплошные дымящиеся вулканы. Я видела четыре раскаленных вершины и длинный шлейф плотного, клубящегося облака пепла. Пепел не летел в нашу сторону, потому что мы держались спиной к ветру. Ветер, очевидно, был не постоянным, потому что все склоны гор под нами были черны от сажи и пепла.

Возможно я выдумываю, но мне казалось, что я даже с такого расстояния чувствую жар вулкана.

В тучах пепла сверкали отсветы, и не просто свечение лавы с земли, но и молнии царящей внутри серьезной бури. Почти постоянно были слышны глухие раскаты грома.

Раз он слышен с такого расстояния, у меня нет никакого желания подлетать ближе.

- Вечереет. И есть хочется. Почему бы не обустроиться на ночлег уже сейчас? Поедим и обсудим, что делать дальше, - предложила Шукрат.

- Если подлетим чуть ближе, будет теплее, - предложил дядюшка.

Теплее. Ага. Может оно и верно. Если только еще можно будет дышать из-за близости всех этих вулканов.

Мы подлетели и снизились.

Мы с дядюшкой оба оказались правы. Но каждый по-своему.

Было действительно теплее. Настолько теплее, что здесь был незамерзающий ручей в ущелье, и некоторая чахлая растительность. Первая, что мы видели за долгое время. В воздухе пахло серой, но дышать можно. У воды был явный химический привкус.

До того как мы все это узнали, я приземлилась, а Шукрат еще нет.

- Я хочу облететь вокруг. Что-то мне не хочется новых сюрпризов, как в прошлые две ночи, - сказала она.

Проголодавшаяся отсутствовала почти час. В ущелье начало уже ощутимо темнеть. Наконец Шукрат вернулась со своей частью поклажи, необходимой нам с дядюшкой для лагеря.

- Ну, как? Видела что-то интересное?

- Почти ничего.

- Почти?

- Там в пяти милях дальше есть что-то вроде руин. И, я не преувеличиваю, они выглядят заброшенными тысячу лет.

- А ты не видела следов животных? - спросил Дядюшка.

- Даже ни одной белки. Черт! А я правда хорошо искала. Думаю, любая живность в этом краю сдохла с голодухи.

Не могу ничего сказать. Я не зоолог. Но думаю, учитывая чахлую траву и деревья, животным было бы сложновато здесь выжить.

Проклятье, я не видела ни единой живой души с самого утра, и то какого-то гигантского орла или что-то подобное с большого расстояния.

Чем дальше к югу мы перемещались, тем пустыннее становилась местность. И становилась все холоднее, если не считать мест вокруг вулкана.

- Мы все равно должны дежурить этой ночью, - объявил дядюшка, - Как бы маловероятно не было появление компании.

Я снова почувствовала будто беседую с Папулей.

Вечные назидания, вроде такого: “Никогда не сбавляй бдительности! Потому что раз начав, все проще становится отлынивать и это становится привычкой, что заканчивается твоей смертью…”

И, разумеется, дядюшка тут же выдал безумный вопрос:

- Кто-нибудь из вас достаточно чувствителен, чтобы заметить тайный народ?

Спустя пару секунд Шукрат ответила:

- Наверное я, немного. Самую малость. И то лишь потому, что общаюсь с Тобо. Но он говорит, что неведомые тени всегда повсюду. Наверное он имел в виду, что несколько было прямо рядом с нами, наблюдало, потому что никогда не видели людей. Или долгое время. А что?

- Фью! Куда лучше, чем я рассчитывал. А спросил я потому, что здесь тайный народ будет самой серьезной опасностью. Ты говоришь, тут есть руины. Древние руины означают древних призраков.

Шукрат выглядела испуганной. Она начала оглядываться словно действительно заметила неведомые тени, если они тут были.

- Думаю, он тебя просто пугает, сестренка.

- Да? Готова поставить на это свою жизнь?

- Если ты так ставишь вопрос.

В нем точно был Папулин запал обязательно преподать нам какой-нибудь урок.

- Порядок дежурства сохраним тот же, что прошлой ночью. В основном дежурить буду я, потому что днем мне нечем было заняться.

Шукрат уже не обращала внимания. Все ее внимание было поглощено сбором хвороста. При этом она внимательно заглядывала под каждый камень и куст, не прячутся ли там неведомые тени. Она принесла охапку хвороста к ногам дядюшки, уже приготовившегося разводить костер.

- Интересно, как там дела в Гнезде, - спросила она, выйдя из прострации.

Что навело ее на этот вопрос?

- Боишься, что пока мы здесь, их одолеют числом?

Она показала мне язык:

- Ты знаешь, что я имею в виду.

- Ага. Знаю. Но думала, что за последние пару недель ты от этого излечилась.

- Что ж. Почти. Думаю, мы разойдемся. Но он мне все равно не безразличен, и я беспокоюсь.

Нет смысла укорять ее за то, что она нянчится с Тобо больше, чем она сама переживает. Это я могу понять.

Я сменила тему и язык:

- Может посмотрим на руины после ужина?

- Скоро стемнеет, - произнес Дядюшка. - Нужно взглянуть, но лучше дождаться утра. Тогда будет лучше видно.

У меня на языке вертелся едкий по-ворошски ответ о том, что мне не требуются советы от слуг, но, проведя год, в Отряде в постоянной необходимости выживать, я поняла, что без колебаний могу принять от дядюшки совет.

- Полагаю, ты прав.

Дама заслуживает похвалы. Боль замечательный учитель.

Шукрат притащила еще одну огромную охапку хвороста. Все ветки были тонкими. Придется потратить много топлива, чтобы поддерживать огонь всю ночь.

Напоминание об этом было неприятно. Мне совсем не улыбалось ходить за хворостом по темноте в поисках чего-то подходящего.

- Что это ты делаешь? - спросила Шукрат у дядюшки.

Он чуть раньше сходил к ручью и наполнил кожаное ведро водой. Я не обратила внимания, чем он занимается. Думала он просто решил использовать воду для приготовления ужина.

Сейчас он зажал между коленей самую большую из наших чаш. Он накрыл ее какой-то серо-бурой штукой, очень тонкой. Думаю, это какая-то мембрана животного происхождения, вроде кишок. Дядюшка налил сверху воды из ведра, и мембрана провисла в чашу под весом примерно на пару пальцев.

- Улучшаю вкус воды.

- А?

Шукрат посмотрела на меня с кривой усмешкой. По ее мнению, когда я так делаю я похожа на полную идиотку.

- Смотрите: берете какую угодно воду и льете сверху, вот так. Но внутрь чаши попадает только чистая вода.

Я ничего не поняла, в чем сразу призналась.

- Ты еще не пробовала на вкус воду из ручья?

- Да. Ее почти невозможно взять в рот.

- Сейчас мы удаляем привкус, - хмыкнул он. - Такая вот военная хитрость из тех мест, где я вырос. - Он поднял мембрану, выплеснул остатки на землю и протянул мне чашу. - Попробуй теперь.

Совершенно чистая и свежая вода.

- Прекрасно!

- Вот этим я и занимаюсь. У нас будет много воды, если ты прогуляешься с ведром до ручья. Затем ты можешь заняться этим делом, а я займусь ужином.

Поскольку он уже начал готовить, я решила быть щедрой и, так и быть, помочь с водой. Что, когда я закончу, в долгосрочной перспективе, только добавит мне работы.

Так что, Папуля, твоя дочка Ворошек учится не терять бдительность.

Работа любит дураков! Железное правило.

С другой стороны, очистка воды наиболее легкая работа, с тех пор, как я попала в Черный отряд. Она была настолько простой, что даже глупая Ворошка легко с нею справится.

Если бы не возраст, я бы влепила пощечину этой самодовольной безобразной роже!