После того, как мы закончили со всеми другими направлениями - на западе, востоке и на севере, мы с Шукрат взяли двухдневный отпуск, чтобы накопить жирок и подготовиться к отлету. Капитан заламывал руки и лез на стену, но мы были непоколебимы и не поддались.

Честно говоря, никому не хотелось лететь куда-то, где по нашим прикидкам, должно быть еще холоднее, чем тут. Но ничего не поделаешь. Мы договорились, а Суврин был непреклонен и не хотел отменять свой приказ. Поэтому все, что мы могли предпринять, это хорошенько подготовиться и выполнить задание - в кратчайшие сроки и наиболее безопасным для нас образом.

Шукрат дулась на меня за то, что я не предупредила ее о том, что к нам собирается присоединиться дядюшка Джан Го. Все, что я могу сказать: «прости». Я просто забыла. Это чистая правда. Как только я договорилась с дядюшкой, я тут же выкинула эту проблему из головы. Даже когда я привела его подручных к нам домой, чтобы они побыли няньками и позаботились о том, чтобы какой-нибудь тупой хсиенский военачальник не поджарил глупую задницу Тобо, я об этом не вспомнила.

И снова, если быть откровенной, у вашей девушки Ворошек нет ни капли симпатии и снисходительности к женишку Шукрат. Единственное, почему он достоин упоминания - надежда на то, что он снова станет прежним. Если это произойдет, он станет бесценным для Капитана и Отряда. Если снова станет Тай Кимом, хозяином неведомых теней.

Я никогда не делала секрета из факта, что Тобо мне не нравится. Но по пути к тридцатилетию я стала куда прагматичнее. Вероятно потому, что была крайне подвержена папулиному влиянию и его заразному циничному взгляду на вещи. Как он говорил: «Имея дело с полными придурками, вдохни поглубже, заткни нос и ныряй по уши».

В целом это может характеризовать мое отношение к Тобо с тех пор, как мы пришли в Страну неведомых теней. Поначалу он не был совсем уж отвратительным типом. Но после того случая с талигойскими генералами в моих глазах он превратился в здоровенную кучу вонючего эгоизма.

И все же, оставалась надежда, что он преобразится в прежнего себя. В общем, я стараюсь терпеливо ждать этого счастливого дня.

Но факт остается фактом, нет жесткого правила, обязывающего спасителя (мужчину или женщину, например, Госпожу) не быть полной задницей - даже менее привлекательной, чем какой-нибудь темный повелитель которого стоит свергнуть.

Кстати, возвращаясь к нашей приемной маме, которая в свое время была крайне лютой, но вовсе не плохим человеком. По крайней мере, сейчас.

Папуля любил повторять еще одну фразу: «Чем ближе мы знакомимся со злодеем, тем симпатичнее он становится».

По большей части.

* * *

Дядюшка Джан Го полетел со мной. Он был довольно крупным. Для сохранения возможности летать и маневра меня можно было нагрузить лишь сорока килограммами груза и всяких вещей. В конечном счете Шукрат пришлось стать вьючной лошадью, на которую мы взвалили все продукты и наши вещи для путешествия, которых, не будь с нами дядюшки, могло быть больше.

В общем, к моменту отлета мы обе стали всего лишь вьючными лошадками.

С первым светом, набив животы, мы сумели отправиться, хотя, нужно сказать, рассвет начался несколько позже, чем ожидалось в это время года и чем бывало летом.

Наконец, мы взлетели и отправились. Дядюшка надел шелфсепок Тобо. Сперва нам предстояло взобраться повыше и оглядеть плато, чтобы проверить, не собралась ли Госпожа обратно.

Мы потратили время зря, никаких новостей не было.

На плато не было ни души. Ничто не двигалось ни в одном из тридцати двух вероятных направлений. Либо Госпожа с сопровождающими удрала куда-то в другую сторону, но не в Хсиен, либо она все еще находилась в безымянной крепости в объятьях Непоколебимого стража.

Мы с Шукрат согласились, что последнее сейчас наименее вероятно.

Обратной стороной являлось то, что папулина супруга от нас отказалась. Вероятнее всего она вернулась в свой родной мир. О котором в одной из дурацких записок было сказано: «Мир древней тьмы».

Данный факт не стоит особого упоминания, несмотря на эмоциональные крючки. Отряд и мы - девушки Ворошек - для этой женщины значили меньше, чем ее амбиции - какими бы они ни были. Самой наипервейшей было, без сомнения, желание воскресить дочь, которая не могла жить нигде, кроме психопатичного воображения Госпожи.

Легкомысленная пустоголовка! Это ты во всем виновата! Это именно ты вселила в эту женщину безумную идею, что можно воскресить Бубу.