Очень примечательно и впечатляюще то, как телушка умеет отвлекаться на всякий бред, который не имеет никакого отношения к истории Отряда.

Вот я бы - никогда такого себе не позволила! Потому, что я не такая! Нет-нет! Это не про меня.

Вообще-то, думаю, я куда хуже.

Но, наконец-то, Тобо вступил на путь возвращения к нормальной жизни. В смысле головы. Он перестал быть таким угрюмым букой и даже пытается что-нибудь съесть, когда я ему приношу еду. Думаю, он поправится. Хотя я беспокоюсь, как он отреагирует на то, что случилось с его домом.

Но надеюсь на позитивный исход. То, что он не сразу начал восстанавливаться на руку, значит он не свихнется на почве мести за своих так называемых призрачных родственниц.

Капитан прислал сержанта Чаньо с вызовом. Пока мы шли в штаб, мой живот громко жаловался на не полученный завтрак, ни в столовой, ни наедине с Тобо. Я жалобно уточнила:

- Что ему вообще от меня понадобилось в такую рань?

- Рань? Девочка, настоящие солдаты давно на ногах и во всю работают.

- Разве я похожа на солдата? Я нежный бутон на девичьей клумбе Ворошков.

Сержант доказал, что в глубине этого грубого с виду солдата может скрываться порядочный человек. Он позволил моему замечанию остаться без ответа. Сисястый монстр мог удостоиться комментариев про грядку с заячьей капустой или по крайней мере, про кладбищенские цветы.

- Мне не известно, зачем Капитан вас вызывает, мисс. Надеюсь, он немедленно по прибытии даст об этом знать, - вот единственное, что сказал Чаньо.

Воображаю, как это будет. Мне бы здорово помогло, будь я хотя бы немного готова к тому, чего ожидать.

Но моя неготовность могла быть частью плана Суврина.

Когда Чаньо впустил меня и объявил о моем приходе, я была на грани панической атаки:

- Младшая мисс Ворошек, как вы и просили, сэр.

Младшая мисс Ворошек в панике переминалась с ноги на ногу перед письменным столом Капитана, изображая пи-пи-дэнс.

Суврин, не поднимая головы от чтения, сказал:

- Присаживайтесь, Шукрат.

Из нескольких стульев я выбрала самый дальний от Капитана и тихо присела на краешек, в любой момент готовая убежать.

- Я как раз читаю доклады тех, кто занимается очисткой пустошей, - продолжил он, по-прежнему не отрываясь от чтения. Потом он поднял голову с растерянным видом: - Что-то не так?

- Просто я сильно нервничаю, потому что вы послали сержанта Чаньо практически силой вытащить меня из постели.

- Вы еще спали? В это время дня?

- Да. Потому что всю ночь была в патруле.

- О, ясно. Я об этом не подумал. Весь гарнизон давно встал, так что время было уместным.

Я смутилась.

Спустя пару минут молчания и шороха бумаг, во время которых я отметила, что наше командование не испытывает нехватки в письменных принадлежностях, Суврин продолжил:

- Как я уже сказал, я читал доклады, и не впечатлен нашими успехами. Отправленные отряды почти не встретили горных обезьян.

- Может в тот день мы всех уничтожили?

- Правда? - весь его вид говорил: “Ты что, наивная дурочка?”

- Нет. Но мы нанесли сильный ущерб. Думаю, мы расправились с двумя-тремя стаями. Но их еще должно много остаться.

- Именно. Мои соображения точно такие же. Я хочу, чтобы вы их нашли.

- Сэр?

- Сверху вам видно дальше, чем солдатам, которые вынуждены карабкаться на холмы и продираться через овраги, - он с трудом сдерживал свое разочарование в необходимости объяснять очевидное. - Поэтому слетайте на юг. Заберитесь подальше. Летайте куда угодно, ближе, дальше. Отыщите обезьян. Ищите их следы. И старика, о котором говорят… того, что ходит с ними. Если сумеете, схватите. Не сумеете поймать, убейте. Не знаю, кто он такой, но убежден, что именно он заставляет обезьян нам вредить. А может быть и тупые записки пишет тоже он.

Подобные мысли приходили и мне в голову, но я отмела их как вздорные домыслы.

Несколько секунд спустя Суврин поднял взгляд и удивился, увидев меня на том же месте:

- Вы еще здесь? Вам что-то нужно? Или я недостаточно ясно высказался?

Нет. И да.

Капитану нужно больше уделять внимание общению с людьми. Слишком часто он считает, что вы читаете его мысли, хотя это ему стоило бы вас проинформировать.

А может он старается укрепить собственное мнение о себе, как о неспособном занимать пост Капитана Черного отряда.

Я сбежала, чтобы еще сильнее не усложнять себе и без того непростую жизнь.

* * *

Укутавшись в шефсепок, и радуясь, что одной из его особенностей является защита от холодного ветра, я забралась повыше и полетела на юг, чтобы охватить площадь побольше - рыская по пустошам влево-вправо. Я легко заметила направленные на облаву отряды. Они-то как раз не пытались прятаться. Они добрались уже почти до края пустошей. Маленькими группами солдаты рассредоточились по широкому фронту шириной в двадцать миль.

Оценив это, я свернула сперва на правый фланг, сдав чуть назад, чтобы убедиться, что обезьяны не сумели проскользнуть за цепочку облавы. Не нашла ни малейшего на это намека, так что облетела левый фланг, и с тем же результатом. Так что если в округе где-то и были обезьяны, они находились перед цепочкой облавы. За их спинами я не нашла доказательств, что хотя бы одной обезьяне удалось спрятаться и спастись.

Я почти целиком сосредоточилась на обшаривании земли, но иногда поднимала голову и удивилась, насколько далеко отсюда можно видеть вдаль.

Дальше на юг пустоши превращались в отлогую степь: холодную, сухую, без единого деревца. Не совсем пустыня, но сомнительное место для жизни. У меня создалось ощущение, что здесь полгода одно время года: зима. Но где-то вдалеке, как мне показалось, пасутся огромные стада действительно больших животных.

За степным районом находились горы. Я увидела то, что мне показалось снежными шапками. Вокруг была легкая дымка. Трудно сказать наверняка, но подозреваю эти горы из числа тех, что никогда не оттаивают.

В степи, как на ладони, были видны несколько стай обезьян, но среди них не оказалось лже-Каркуна. Они отчаянно удирали.

Вечерело. Нужно было возвращаться, если я хочу попасть домой до темноты.

Я приземлилась возле ближайшего отряда и передала все, что видела: где находятся обезьяны и сколько их, а также предупредила о крупных животных. Раз есть крупные животные, должны быть очень крупные хищники. На прощание я пообещала вернуться утром помочь с охотой.

Этого мне сделать не удалось.

Когда я продрала глаза утром, шел дождь. Сильный, холодный. А эта девушка Ворошек слишком нежный цветочек, чтобы выставлять свою красивую попку под дождь без охренительно веской причины.

Дождь, не прекращаясь, лил три дня, после чего пошел снег с дождем, потом мокрый снег, который завершился снегопадом, насыпав сугробы по полметра. Что было совершенно не по сезону рано, по утверждению солдат из числа хсиенцев.

Первая проба зимы случилась минимум на шесть недель раньше срока.

Мне было откровенно жаль солдат, оказавшихся в это время в степи, пока мы с Арканой и крайне недовольным Тобо лепили снеговика.